Глава 1: У истоков мира.
18 июля 2019 г., 18:47
POV Казуко
– Ч..Что ты сказала? Повтори. – Яхико больше нет… – Никакой дождь не смог заглушить эти слова и даже на это мгновение показалось, что он и вовсе остановился. Она не хотела смотреть мне в глаза, устремив свой взгляд куда-то в каменный пол. Конан не лгала, но я все не могла услышать слова, наполненные сожалением и вязким чувством вины. Я не хотела их слышать, не желала верить. Тут же мои глаза стали стеклянными, а за этим стеклом немой крик раздирал уже не существующие душу и сердце. В помещении, что мы находились, запах озона ощущался довольно сильно и в этом виновато не застекленное окно. Большое такое окно. А воздуха все равно не хватает. Тусклый свет сквозь одеяло серых облаков дополнял картину как нельзя лучше. – Ка… – Не нужно. – Я махнула головой, прерывая речь своего друга. Волосы вдруг стали неимоверно тяжелыми и малиновыми канатами тянули голову вниз. Комок в горле уходил неохотно, но все же сдался после нескольких тяжелых вдохов. – Мы все его потеряли, – продолжительный выдох и я чуть поднимаю голову боясь увидеть в них...а собственно чего я там не видела? – Простите, я не успела. Хочу знать, как все было. – "Нет, не хочу. Не рассказывайте. Он всё еще тут, с нами. Он все еще со мной…" Но Нагато проигнорировал мои мысли и начал повествование, разделяя свою ношу и на меня. Я вслушивалась в каждое слово, запоминая наверняка. – Хм, – я улыбнулась, прикрывая глаза. – К..Казуко? – Конан беспокоилась за мое состояние, зная всю мою историю жизни. – Я горжусь им, – с той же легкой улыбкой я посмотрела в ее покрасневшие от слёз глаза. Даже сейчас заплаканные они не потеряли своего желтого блеска, – он спас тебе жизнь, – её тронуло удивление, – защитил друга и принял удар на себя, он спас вас обоих. А значит, верил, что его идеи не умрут вместе с ним. – Казуко, – теперь у него голос, будто он всю свою молодость прокурил. – Все в порядке, я уже в том возрасте, чтобы переживать такую трагедию по-другому, – снова смешинка попала мне на лицо, но они поняли – нервы ни к черту, – и я так полагаю, что теперь ты Нагато будешь за главного, поэтому позволь мне уйти. – Что ты такое говоришь, Казуко! Яхико..! Яхико бы этого не хотел! – Её девичий голосок раздавался эхом из-за каменных стен, и признаться честно, иногда резал уши. Она возмущена, но ее можно понять. – Простите меня, Конан, Нагато, – я вздохнула и сняла протектор деревни дождя с шеи, посмотрела на высеченные полосы на холодном металле, и тепло тут же разлилось по телу, – я никогда не принадлежала этой деревне, этой стране. Для меня целым миром были вы и Яхико. Помните, как мы встретились с вами впервые? Вы были такие дети, – не удержала ухмылку, от чего пальцы сильнее сжали знак скрытой деревни дождя, отбрасывая строгие ровные тени на металлическую поверхность, – сколько воды утекло с тех пор. Мне пришлось немало ждать, пока Яхико вырастет в прекрасного мужчину, чтобы … Поверить в него и его идеи. А когда он называл меня старухой, – слезинка все же скатилась со светлой кожи и исчезла в одной из четырех прорезей протектора. Дальше говорить сил не хватало. Они слушали, молча, не смея меня перебить. Ведь я прощалась: с ними, с этой деревней, что вечно плачет и с этой жизнью. – Я прожила с вами прекрасное время, спасибо за все. Я оставлю его как память. – Я протерла щеку черным рукавом плаща, что и так уже успел намокнуть, пока я бежала к башне, и убрала протектор в маленькую сумку на бедрах. – Чем планируешь заняться? – Нагато желал, чтобы я осталась, но прекрасно понимал, что я уйду, также незаметно и быстро как однажды появилась в их жизнях. Конан смотрела на меня с умоляющей грустью и еле сдерживалась, чтобы не привязать к первому же стулу. Я знаю – они нуждаются во мне сейчас как никогда, по причинам, которые известны только участникам Акацки. Тем временем я уже успела осмотреть красноволосое чудо, что сидело передо мной на прочном выступе каменной плиты, явно ощущая ее холод, но даже не ежился. Некогда сильные мужские руки скрывались под слоем бинтов от самого плеча. Ноги его были прикрыты зеленой тканью, а лицо и тело исхудали так, будто он не ел ничего несколько лет. Железяки, будто копья вонзились в его оголенную спину. Мне больно видеть его таким и все же… Его глаза меня никогда не пугали: они завораживали. Эта рябь на воде была видна всегда и проглядывала сквозь незакрытый алыми волосами глаз. Изумительная работа природы. Как бы и мне хотелось иметь нечто настолько прекрасное. Жаль, что это невозможно. Я долго прожила с ними и конечно не могла не узнать больше о его способностях. Полного понимания так и не наступило, но все что стало понятно – он сможет стать тем, кем всегда хотел быть Яхико – Богом нового мира. Как бы громко это не звучало. Сам, бывший лидер организации, которая через десятилетие будет известна всем великим странам, говорил: "Он – мост к миру", подразумевая Нагато, и не ошибся. Я верила, что однажды, его мечты исполнятся. А главное – я смогу увидеть этот момент. – Для начала найду зонтик, у вас тут такой ливень… И они все поняли без объяснений. – Казуко, мы не прощаемся, – подоспела вставить свое слово Конан, на что я искренне улыбнулась и, развернувшись на пятках, подошла к квадратной дыре в стене, сопровождаемая точным и громким звуком небольшого каблука о каменный пол. Стоило только ступить за его пределы, на улицу я тут же почувствовала всю тяжесть слез, что падали с неба. Раньше мы стояли тут вдвоем, слушая, как плачет деревня, а теперь я стою тут одна, задрав голову к тучам. Было все равно на липкие волосы и мокрую одежду. Никакого дискомфорта. Будто родилась среди вечных дождей и ни разу не видела солнца. Он освещал всем путь, стоя здесь рассуждая о будущем. "Ты права, Конан, может, однажды я сюда вернусь, и мы будем сидеть в этой башне, а наши радостные голоса наполнят его далекими воспоминаниями о прошлом. Я вернусь, когда наступит мир". Под взгляды своих, уже бывших соратником и вечных друзей я сорвалась вниз, как когда-то этот делал он. Высоко, но мне не страшно.===
– И мы так просто её отпустили,…Что же теперь, Нагато? – От места, где только что стояла лучшая подруга, девушка перевела вопрошающий взгляд в риннеган. Ответ не заставил себя долго ждать: – Пейн, – поправил он, – принесет мир. – Отчего-то теперь он все больше стал походить на Яхико. Эти слова, что он произносит. Эта решимость в его глазах. Все в нем теперь было им. В Акацки грядут немалые перемены, и в голове у Лидера уже созрел один неплохой план.===
Я приземлилась на мокрый камень, соблюдая всю физику тела: согнувшись при таком приземлении и откинув руки к земле, от чего ткань потяжелела вдвойне, впитывая жидкость от лужи. Колени полетели друг от друга, а голова остановила свое движение прямо над ними, от чего волнистые длинные волосы тоже кончиками коснулись земли. Однако ноги даже не отозвались болью. Любой другой уже давно бы разбился и сломал не один десяток костей. Но я не человек и я не шиноби. Знать бы кто я. Меня никто не просветил об этом при рождении. Чуть постояв и все-таки оценив высоту, с которой мне удалось "слететь" я усмехнулась. "Думала, что хоть проветрю голову". Затем, не останавливаясь, шагала прямо к выходу из деревни, забыв про дождь. Нужно было идти, но хотелось бежать. В стране Огня, почти у самой границы с Дождем у меня был свой небольшой домик в приграничной деревушке. Я купила его, когда встретила эту троицу сирот, чтобы время от времени отдыхать от, так сказать, трудовых будней. На выходе из деревни я остановилась и провела взглядом по камню и металлу, что успели стать мне родными. Поджав губы, запоминала каждую деталь, дождь не смог мне в этом помешать. Среди всей этой непреклонной серости мои малиновые волосы, откинутые назад, сильно выделялись, но капюшона у меня не было. Я всегда мечтала оставить какой-то след в истории. Пусть и малюсенький, но все же след. И за свою уже длинную жизнь, именно в деревне скрытой в дожде впервые мне это удалось. Я была «малиновым павлином» Акацки. Знаю, прозвище то еще. Но местные лучше не придумали. Потом это подхватили товарищи, а от них и другие. Меня так прозвали не только из-за цвета волос и изумрудных глаз. Чего люди только не придумают. Эх. Как же тогда смеялся Яхико, говорил "а тебе идёт, ты и вправду как павлин" и трепал густую шевелюру "любишь повыпендриваться" и смеялся пуще прежнего. "Ты сиял куда ярче меня…" Мне пришлось с особой осторожностью продвигаться сквозь лес, и посты, когда я была уже в стране Огня. "Сейчас третья мировая война шиноби, нужно быть осторожнее. Куда я, если не сюда? С начала войны меня тут не было. Надеюсь, его не уничтожили". Размышления прерывались, стоило только повстречать один, а потом и второй и еще немного трупов по пути. Я осуждала убийц и войны, что нещадно на протяжении века шли одна за другой. Сначала клановые, а затем войны шиноби. Человеческие жизни я ценила. И тому было множество причин, а вот убийц я ловила, но не убивала, просто помогала многим странам засадить кого надо в тюрьму. Именно так я зарабатывала себе на жизнь, а потом и для организации. Яхико одобрял такой подход и всячески меня поддерживал. И не важно, что мы сами были в какой-то степени преступниками. Меньше дня в пути и я на месте. Мне повезло, меня не заметили пробегающие неподалеку шиноби. Это и понятно ведь чакры во мне ни грамма с рождения не было. При всем своем желании они бы не почувствовали меня, окажись я в сантиметре от их носа. Нет, от меня пахло, сыростью. Но и этот запах скоро уйдет, смениться на местный, подобно хамелеону. Ведь собственного у меня не было, поэтому найти меня по запаху не под силу ни одной существующей шавке. К слову – ненавижу собак. За сотню лет так и не поняла, чего в них особенного, чем они так приглянулись человеку. А кошки. Они другое дело, да. – Скоро… – прошептала я сама себе, завидев знакомую реку. Она пересекала земли Огня с востока на юг, очень удобно отрезая никому не нужную деревушку от потенциальных врагов. Вода в ней была не бурная, поэтому рыбной ловлей занимались активно и даже отправляли рыбу на продажу в ближайшие деревни. По хлипкому мосту я перебежала на другой берег. Я остановилась на толстой ветке, как только в поле зрения попала табличка "Сакана". За десять лет она не поменяла своего вида. Хотя нет. Кажется, ее покрасили. Следят за деревней, молодцы. Мое лицо тронула легкая улыбка, и я решила обойти деревню, чтобы сразу с леса попасть к себе. "Не стоит лишний раз попадаться на глаза местным, пока я не сменю одежду и не разведаю обстановку". Так я и поступила: передвигаясь по окрестным деревьям, вскоре спрыгнула на поляну, усеянную мелкими булыжниками, будто звезды нападали с неба. Однако эта каменная долина мне нравилась. Было время, когда местная детвора играла тут в прядки. Пересекла её и заметила ров, почти полностью заросший травой. Он тянулся по южно-восточной стороне деревни и заканчивался где-то в лесу. Перепрыгнув это небольшое препятствие, я минула невысокий заборчик, что был скрыт под россыпью колючих кустов, и ступила на свой участок. Жгучий ветер обдал меня с ног до головы. Сладкий аромат яблок и горьковатый запах трав донесся со стороны дома: "Нагэки-сан все еще этим занимается" – тут же раздалось в голове. Первым делом я осмотрела участок: двухэтажный небольшой деревянный дом, ничем особым не выделялся среди остальных в деревне, двухскатная черепичная крыша, распахнутые окна, и крыльцо. Участок был покрыт многочисленными яблонями, плоды которых уже наливались краснотой. С лёгкой улыбкой я зашла по скрипучим доскам внутрь дома и услышала суету на кухне. Затем торопливые шаги стали приближаться и из-за угла появилась русоволосая женщина сорока лет. Серые глаза заблестели, стоило им только взглянуть на неожиданную гостью. – Казуко! Милочка! Не уж-то это и правда ты?! – Она подошла ближе, рассматривая меня с ног до головы и боясь ко мне прикоснуться, словно я мираж. Ее искренняя улыбка, небольшие морщинки, мелодичный голос – я поняла, как скучала. – Нагэки-сан… – и как всегда она меня ударила кухонным полотенцем. Ладно, заслужила. На это я смогла лишь пригнуться и поднять руки вверх говоря "сдаюсь". А потом она так по-матерински меня обняла. – Я уже думала, не дождусь, – она неохотно отпускала меня и чуть ли не плакала, все еще осматривая одежду и прочее. – Только сейчас смогла выбраться… – я и вправду искренне сожалела, что так долго не появлялась здесь. Это моя плохая привычка – думать, что люди, которые тебе дороги живут дольше, чем могут себе позволить. – Это…Ох... Проходи скорее! – и упорхала обратно на кухню. – Эм.. иду-иду! Я сняла надоевшие черные сапоги, что тянулись до колен и, скинув уже сухой черный плащ на вешалку в коридоре, отправилась за своей "старушкой". Внутри дом претерпел небольшие изменения: новый коврик у порога, больше цветов, как и полок для них. Новые занавески от самых потолков до пола глубокого морского цвета. Завернув на кухню, я увидела раскинутые на льняном полотенце различные травы, в которых я не разбираюсь. Остальное было, как и у всех, кухонный квадратный стол на четыре персоны, стулья, холодильник и прочие необходимые атрибуты. – Ой, ты, наверное, голодная! Я сейчас на… – Нет, Нагэки-сан, не нужно. Спасибо. Я не голодна, – я мило ей улыбнулась, но от этой женщины ничего не скрыть. – Что-то случилось? – она была обеспокоена и смотрела на меня требовательно. Я опустила взгляд на желтоватый от чего-то фартук и виновато улыбнувшись, сказала: – Я пойду, прилягу… Завтра поговорим, – на улице уже начинало темнеть и я, скрипя ступеньками, поднялась на второй этаж. Там располагалась моя комната, ванна и небольшая личная библиотека. В комнате пахло чистотой, легкий ветерок пробирался через приоткрытое окно и волновал легкие шторы. "Даже тут цветок поставила. Знает ведь, что я не люблю их". Я легла на кровать, животом ощущая мягкие одеяла и больше не замечая никаких изменений. Мое лицо было во власти лучей уходящего солнца, и рука сама невольно потянулась, ко второй подушке…***
– хм-м… – Эй, ты чего? – Малиновые волосы волнами покрыли оголенную спину молодой девушки, когда она взяла в свои холодные руки разгоряченное лицо рыжеволосого юноши. Она посмотрела в его карие смущенные глаза и не смогла сдержать улыбки. – Ну-у, ты же не устаёшь… и я…хм-м, – его рука уже давно запуталась в любимых локонах, а вторая держала одеяло – оно так и норовилось слететь с кровати. Девушка не смогла сдержать смешка. – Я-яхико! Хватит об этом беспокоиться… – Она накрыла его влажный лоб своим и продолжила: – мои чувства. Все что я испытываю в десять раз сильнее, чем у любого живущего человека на всем белом свете, – вдыхая его запах девушка в наслаждении закрыла глаза и чуть сильнее сжала мужские скулы, впиваясь в кожу острыми ноготками, - это значит, что мне в десять раз лучше обычного… Быть с тобой рядом, вдыхать твой аромат, – спустившись губами к шее, она поцеловала его со всей нежностью, на которую была способна, пока жгучие локоны падали на его торс, – пробовать тебя на вкус снова и снова… – улучшенный слух без каких либо препятствий схватывал шум бегущей по венам крови и быстро бьющейся сердечной мышцы. – И правда… – теперь улыбался он. – Это значит, что во всем мире, не найдется человека, который будет любить меня сильнее… – Крепкие мужские руки сильно сжали, казалось бы, хрупкую талию, стараясь оставлять как можно меньше пространства между телами. – Да, – выдохнув это прямо в ухо, тоненькие пальчики левой руки вцепились мертвой хваткой в колючие рыжие волосы. – Я всегда буду стеречь твой сон. Кстати, Конан не понравится, что мы снова в ее комнате. – Черт! Точно! И как так вышло… – Парень встрепенулся, но, не желая менять положения, остался на месте. Вот так у них получалась всегда, когда им обоим вдруг понадобилась бумажная куноичи. Они приходили, увлеченно о чем-то думая, сталкивались лбами и не могли устоять друг перед другом. – Ничего, куплю ей чего-нибудь вкусненького…***
Рука давно уже виделась пятном, собственно как и все остальное. А во всем были виноваты слезы, что неумолимо скатывались по бледной коже. Соленая жидкость впитывалась тканью, которая тут же меняла свой цвет на более темный. Солнце почти зашло, покрывая комнату во мрак ночных часов. "И боль тоже в десять раз сильнее… Ничего со временем не меняется. Эти войны, смерти, вся эта боль. Сколько мне ещё предстоит прожить?"Конец POV Казуко
