Рядом с тобой мне не страшно

      Сосредоточенно тренируя подачу в прыжке, Хаджиме чувствовал себя на своём месте. Скосив взгляд вправо и наткнувшись им на самодовольное лицо Ойкавы, захотелось закатить глаза, но Иваизуми лишь хмыкнул. Утренние тренировки были именно тем, что давало им бодрость и силу на весь день лучше всякого кофе.       Когда за спиной парней послышались торопливые шаги, они синхронно обернулись, ожидая увидеть кого-то из команды, ведь капитан и ас всегда приходили раньше остальных. Но улыбка на лице Ойкавы расползалась слишком быстро, а Иваизуми смотрел слишком пристально, чтобы это был кто-то из волейболистов. — Мияко-чан, доброе утро! — Тоору помахал девушке, лучезарно улыбаясь, но, не услышав в ответ ни звука, задумчиво продолжил. — Выглядишь… не очень, — констатировал он, тут же получая по голове от выросшего рядом будто из-под земли Иваизуми.       Мияко поморщилась от громкого голоса одноклассника, потирая переносицу. Прямые тёмные волосы были наспех собраны в высокий пучок, под светло-голубыми глазами засели глубокие тени, тонкие губы были нещадно искусаны и шелушились, школьная форма старшей Сэйджо была чистой и отглаженной, но всё равно выглядела так, будто её надевали с закрытыми глазами. Иваизуми недовольно насупился, отмечая все эти детали в голове, и недовольно произнёс: — Опять всю ночь не спала? — светлые глаза посмотрели на него прямо в упор, и читалось в них лишь одно — вселенская усталость. Ответ стал очевиден.       Девушка торопливо открыла сумку, покопалась там и вытащила на свет толстую тетрадь. Протянув её Иваизуми, который вопросительно изогнул бровь, Мияко раздражённо вздохнула. — Мои записи по истории. Верни к среде, — и впихнула тетрадь ему в руки. — Я и забыл, что просил её у тебя, — Хаджиме неловко забросил руку за голову. — Спасибо… — но девушка уже всё теми же торопливыми шагами уходила прочь. — Тебе не кажется, что с этим надо что-то делать, Ива-чан, — серьёзно спросил Ойкава, провожая взглядом одноклассницу. — Она так до экзаменов не доживёт, — Хаджиме захотелось врезать другу за такие слова, но он этого не сделал, потому что Тоору был прав.       Буквально через несколько месяцев им предстояло сдать экзамены, чтобы поступить в университеты и исполнить свои мечты. Пожалуй, это был очень важный период в жизни каждого третьегодки, и все по-разному его переживали: кто-то совсем не волновался, потому что знал многое, а кто-то из-за того, что не знал совсем ничего; кто-то готовился по мере своих сил, а кто-то нанимал репетиторов. Ойкава и Иваизуми были теми, кто неплохо учился все школьные годы, так что теперь делали всё возможное для успешной сдачи экзаменов, но даже не пытались перетрудиться. Мияко же придерживалась противоположной схемы. Девушка с начальной школы была одной из лучших, всегда занималась много и разбиралась во всём непонятном, и теперь, конечно же, собиралась поступать в Токио. В том, что брюнетке было это под силу, мало кто сомневался, но оказалось, что если с экзаменационными заданиями она справлялась хорошо, то с самой собой совладать никак не выходило. Психологическое, а вместе с ним и физическое состояние третьегодки было ужасным.

***

      Кое-как обогнув пару зевающих одноклассников, Мияко зашла в класс и тут же уселась за первую парту. Ловко вытянув из сумки нужный учебник и тетрадь, она принялась читать прошлую тему урока, нервно стуча пальцами по парте. Спустя двадцать минут Хаджиме, зайдя в кабинет, застал девушку за этим же занятием. Тяжело вздохнув, он прошёл к задним партам, садясь правее Ойкавы. — Мияко-чан белее мела, — заметил Тоору, тут же поворачиваясь к нему лицом. Иваизуми ответил ему злобным взглядом, закрывая тему. Будто он сам не заметил этого.

***

      Сев в столовой за один из угловых столов, Мияко одной рукой держала открытую книгу, а другой палочки. Каким-то образом ей удавалось, не глядя, есть рис, что поражало присутствующих школьников. Ойкава и Иваизуми тоже застали девушку за этими занятиями. Парни многозначительно переглянулись, когда спустя пять минут Мияко так и не заметила их присутствия. — Хватит, — громко и резко произнёс Хаджиме, отчего девушка, наконец вернувшаяся в реальность, подавилась и закашлялась. — Зачем так пугать, Хаджиме? — укоризненно прохрипела она, откашлявшись. Недовольно сдвинув тонкие брови, брюнетка собралась вернуться к своим занятиям, но на её плечо легла тяжёлая ладонь. — Пошли, — и вот её уже тащили за предплечье вон из столовой. Не успела Мияко опомниться и осознать, что все её вещи были оставлены на произвол судьбы, как она уже оказалась на крыше. В лицо ударил прохладный ветер и растрепал выбившиеся из подобия причёски тёмные пряди. Девушка застыла, наблюдая за кучей пушистых облаков, плывущих по светлому небу.       Иваизуми тоже замер, слегка улыбаясь, глядя на одноклассницу. Он хорошо помнил, как познакомился с ней ещё до школы, и с того момента они не переставали общаться. Конечно, их дружба отличалась от его дружбы с Ойкавой, но это не делало её менее важной. — Идём, — он снова потянул её за собой, увлекая в сторону. Подойдя к незаметному на первый взгляд углублению в стене, парень усадил девушку на тёплую крышу. — Хаджиме, мне ещё надо прочитать две темы перед уроком, так что пойдём обратно, — Мияко попыталась встать, но на её плечи тут же был наброшен мужской пиджак, и от неожиданности брюнетка села обратно, непонимающе хлопая глазами. — Тебе надо отдохнуть, — тихо, но твёрдо сказал Иваизуми, садясь рядом с ней. — Я знаю, тебе тяжело, но нельзя так издеваться над собой, — хриплый голос объяснял это будто ребёнку.       Мияко опустила голову, сверля глазами пол. Она не хотела жаловаться ему, не хотела говорить, как не могла контролировать трясущиеся от волнения руки, что голова не переставала болеть, и таблетки не помогали. Не хотела говорить, что не могла спать. Каждую ночь, когда её голова касалась подушки, все самые мерзкие мысли выползали из тёмных уголков сознания. Голос внутри шептал, что она ни на что не способна, что она должна заниматься больше, прямо сейчас, иначе всем трудам придёт конец. И Мияко вставала и снова брала в руки учебник, ни в силах заснуть. Так продолжалось уже много дней. Те короткие часы, на которые её просто выключало от усталости, не способны были заменить здоровый сон, и даже во время них ей снились кошмары. Когда брюнетка поняла, что не в силах справиться с собой, она перестала сопротивляться, надеясь, что сможет использовать это в свою пользу и лучше подготовиться к проклятым экзаменам. Но долго её организм не смог жить в таком ритме: она постоянно была уставшей, не хотела есть, её мутило, стало тяжелее дышать, и болели глаза. Тогда девушка стала вновь пытаться засыпать по ночам, но из-за этого кошмары становились настолько реалистичными и пугающими, что она просыпалась с криком и в холодном поту. В итоге, она стала бояться спать.       Иваизуми напряжённо следил за каждым вдохом брюнетки. Ему хотелось, чтобы она поговорила с ним, рассказала о своих страхах и переживаниях, и, возможно, это бы помогло ей, хоть чуть-чуть облегчило жизнь. Хаджиме был не слепой, чтобы не замечать все те перемены, что произошли с подругой. На сердце у него было так тяжело от одного взгляда на бледное лицо, что хотелось взвыть. Ему казалось, что он не видел её улыбки уже несколько месяцев, что она перестала замечать всех вокруг и слишком глубоко ушла в себя. — Разве это того стоит? — девушка наконец подняла на него глаза. Они показались Иваизуми совсем другими — будто он смотрел в них впервые. — Я устала, Хаджиме, — произнёс тихий голос. — Так устала… — Мияко вновь опустила голову и прикусила губу, словно не должна была признаваться. Она сама не заметила, как закрылась от близкого человека.       Тёплые руки коснулись её плеч и потянули на себя. Её щека легла на грудь волейболиста, и он посильнее закутал её в свой пиджак, обнимая. Ему в нос ударил запах ванили, и он незаметно глубоко вдохнул его. Мияко замерла, не зная, что делать и говорить. Ей вдруг стало так тепло и уютно, как не было уже много дней. Будто бы Хаджиме закрыл её собой от всех кошмаров и страхов, не давая им подобраться к ней. С плеч словно свалился тяжёлый груз, и снова захотелось просто жить. — Поспи, Мияко, — негромко произнёс Иваизуми, и она закрыла глаза.