Ваниль и буйное море. (Сборка непонятного)

Мягкие пальцы нескрупулезно и глупо сплетаются в одно целое, сразу же последовал томный вздох. Шаги эхом раздавались по пустым коридорам крупной школы. Нотт жадно взглатывает слюну вместе с комом внутри, а после спонтанно заулыбался, пытаясь скрыть жуткую неловкость. Забини старательно пытался не замечать этого, и вначале хотел было уже отдернуть руку, но проиграв самому себе сжал чужие персты еще крепче. Ожидаемое смущение летало в воздухе, подобно снегу первым январским, грубым дням. Румянец шустро достигает щек Теодора, и сдавалось сейчас ощущение, словно подхватил тяжелую простуду именно он, вместо Забини. Тео был влюблен в забиновские руки, длинные, крепкие и сильные пальцы, всегда теплую ладонь. Он был влюблен до потери пульса в забиновские карие, яркие и глубокие глаза, в которых часто утопал во время домашних посиделок, на уроках, в школьном туалете, где они всегда жадно пускали слюни на друг друга, их языки пускались в жаркий фламенко. Постоянно смятые рубашки после длинных перемен. Галстуки, которые ноттовские костлявые пальцы перевязывали, буквально всегда (завязывал по новой он не только себе, как уже можно понять. Хотя, чаще всего только Блейзу, ибо редко позволял себе такую «роскошь», считая данный аксессуар вовсе не нужным). Теодор получал удовольствие, когда Блейз стоял перед зеркалом и старательно зализывал свои густые и темные космы в бок, уже с помощью воды. Ему сносило крышу, когда тот вырисовывал на ноттовском колене разнейшие узоры под партой, то опускаясь немного ниже, то поднимаясь к паху. (В то время, как сам Тео смущался не хуже двенадцатилетки). А забиновский голос! Какой же он был глубокий и сексуальный, дурманил самыми жестокими образами: пошлые словечки на ухо, тяжелые вздохи. Нотт готов был отдать что-угодно, лишь бы услышать еще раз, как дико рычит Забини, как горячо стонет, обжигая при этом шею. Оставляет там укусы и засосы. Которые, позже конечно, Теодору приходится замазывать тоналкой матери или скрывать причудливыми воротниками одежды. Стоит ли уже говорить про забиновское телосложение, гоже для игрока школьной команды по баскетболу? Нотт готов был вылизывать каждый сантиметр горящей кожи, готов был снова и снова глядеть, как с его подбородка и по шее стекают капли пота, которые говорили о том, что тот только с тренировки. Теодор любил смотреть, как Блейз нервничал. Потому что в эти моменты он либо стучал пальцами по всякой поверхности, либо сразу начинал хрустеть перстами. За что его ругала мать. Нотт обожал его всем сердцем.