Вознесение в вечность

Уже через пару часов я оказалась заключенной в камере в Министерстве Магии Англии. Веселое продолжение этой истории. Как только я и Тесеус появились в Атриуме, нас уже там ждали несколько мужчин в форме авроров, с заведующим центра мракоборцев. Он хмуро оглядывал не меня, нет, он оглядывал Тесеуса тяжелым, грузным взглядом. Будто бы был не доволен чем-то, что успел натворить Скамандер. Мужчина, наконец, посмотрел на меня только через несколько тягучих секунд, которые длились будто бы пару минут уж точно. Окинув меня взглядом, он посмотрел на мракоборца — молодого парня — стоящего рядом с ним по правую руку. — Отведите ее в камеру для последующего допроса, господин Булстроуд. Высокий брюнет подошел ко мне и взял под руку достаточно аккуратно. Он шагнул вместе со мной в сторону лифтов и просто потащил, хотя я не особо-то и упиралась, не отказывалась идти. Просто разница в росте была достаточной, чтобы на один его широкий шаг приходилось два моих, так что мне приходилось попросту бежать за ним. Держал он хоть и деликатно, но все равно достаточно крепко, чтобы я точно не смогла вырваться. Мы вошли в лифт, и он нажал на нужную кнопку. Помимо нас там был мужичок-бочонок с проплешиной на макушке, где волоски были редкими и жиденькими. Он был в несколько потертом пепельно-фиолетовом, блеклом костюме с желтовато-белой рубашкой. Мракоборец, который вел меня, недовольно глянул на него из-под лба, но учтиво поздоровался. Ответа не последовало. Мужчина будто бы не заметил нас. Он вышел буквально на следующем этаже. И как только мы остались один на один с мракоборцем, он выпустил мою руку и повернулся ко мне всем телом, недовольно смотря в мои глаза. Под его осуждающим взглядом хотелось сжаться и отступить от него на пару шагов. Конечно, эффекта на обстановку это бы не возымело, но мне, наверное, было бы спокойнее в компании брюнета. — Селин Монро, какого черта ты творишь? Почему тебя приводит Скамандер за шкирку и сейчас мне приходится тащить тебя на допрос? — полушепотом возмущенно говорил он, возвышаясь надо мной. Эллиот Булстроуд, мой старший сводный брат, видимо был и правда зол из-за этой ситуации, в которой оказались мы все. Он редко чертыхался при мне, строил из себя примерного брата, обязанного подавать хороший пример. Виделись мы не часто, ведь учился он не в родном для меня Хогвартсе, а в Дурмстранге, имеющего определенную репутацию. Так что виделись мы максимум на самых длинных летних, каникулах. Ведь обычно не совпадало так, что, к примеру, на рождественские каникулы домой мы бы оба вернулись и пересеклись. Обычно либо приезжала я, что было крайне редко, либо он. Из сводных также у меня была сестра, тоже старшая — Исабелла Булстроуд. Она и Эллиот являлись двойняшками. — Я откуда знаю, почему тебе приходится вести меня на допрос. Я не сделала ничего незаконного, — невольно стала оправдываться я, не рискуя поднимать взгляд на Эллиота. Основное различие между Эллиотом и Тесеусем в моей жизни таковое: Эллиот был значительно строже и менее заботлив, считал, что я обязана набить сама свои шишки, которые и научили бы меня жизни. Эллиот всегда был скорее холоден, отстранен. Мы никогда не были с ним близки. Тесеус же чаще всего старался не дать мне набивать никаких шишек и в прямом и в переносном смысле. Хотя оба просто мастера нравоучительных речей. — Поговорим позже, — бросил Эллиот мне, как только дверь с тихим звоном открылась на нужном нам этаже. Он вновь взял меня под руку и повел за собой по коридору, выстланным темно-зеленым ковролином, протоптанным посередине. Мне вновь приходилось почти бежать за ним. Сейчас я была невероятно рада, что заплетаться в ногах было мне не свойственно. Разве не ужасным было то, если бы я грохнулась посреди коридора, если бы элементарно не успевала перебирать ногами за братом. Эллиот довел меня до лестницы из черного мрамора и потащил по ней вниз, учтиво снизив скорость. Видимо, понимал, что иначе я точно навернусь здесь. Спустились мы в очередной коридор, только значительно холоднее и темнее. Эллиот продолжил тащить меня за собой. В один момент он повернулся к железной двери, тяжелой на вид, коих здесь было полно. Брюнет открыл ее без больших трудов и завел меня в камеру. Комнатка не из лучших, в которых я бывала, но и не худшая. Стерпеть можно. Повсюду был белоснежный кафель, что удивительно, и было достаточно-таки чисто и цивильно. Ну да, это же не Азкабан. У одной стены была койка с сероватым, тонким матрасом и не выглядящей удобной подушкой, такого же оттенка светло-серого. В углу была кабинка с унитазом. Неподалеку от кабинки был стол из простого дерева и одинокий стул. Но здесь все равно было достаточно прохладно, даже я в пальто почувствовала это. — Я не знаю, когда тобой займутся, поэтому попробуй поспать. И лучше все на допросе выдай сразу, поняла? А то они могут решить прибегнуть к более… жестким мерам. Держи. — Эллиот стянул с себя свой плотный пиджак мракоборца и протянул мне. — Если будет холодно, накинешь или укроешься. Я безропотно приняла пиджак сводного брата, и после этого он, не попрощавшись, вышел из камеры и закрыл за собой дверь с гулким грохотом, а после раздался щелчок магического замка. Отсюда мне точно не выбраться самой, тем более с больной рукой, иногда напоминавшей о себе, и головокружением, которое после такой «прогулки» с Эллиотом только усилилось. Поэтому я и смиренно направилась к этой псевдопостели. Я улеглась на невероятно жесткую поверхность и прикрыла глаза, укрыв свое тело пиджаком брата сверху. Особо теплее мне не стало. Уснула я достаточно быстро, ведь головокружение начинало вызывать симптомы, схожие с морской болезнью. Разбужена я была легким, вежливым покашливанием. Я сразу же подскочила на койке, скидывая с себя плотный пиджак из формы мракоборцев, под которым, признаться, было все же достаточно тепло. Мой сон был прерван высоким, жилистым мужчиной с крючковатым носом и темной шевелюрой, зачесанной назад. Ему было на вид около в районе сорока-пятидесяти лет. На нем был старый темный костюм, но в отличном состоянии, видно достаточно дорогой. — Мадам Монро, я пришел побеседовать с вами о произошедшем в склепе семьи Лестрейндж, во Франции. Позволите задать вам пару вопросов?

***

Меня отвели в другую комнату, которая находилась еще ниже этажом, так что вновь пришлось спускаться по лестницам. Мужчина представился Габриэлем Эйвери, сказал, что именно он меня будет допрашивать. Он забрал у меня пиджак брата и сказал, что сам вернет его владельцу, а меня же отправил с двумя неизвестными мне мракоборцами в комнату для допроса. Те усадили меня за металлический стол, на хлипкий стульчик и удалились, закрыв за собой дверь. Пока я сидела, размышляла о допросе. Насколько я знала, мои воспоминания они не имеют прав изымать, даже если я дам на это согласие. В их распоряжении были только воспоминания Тесеуса, ведь он являлся мракоборцем и был обязан предоставить их. Так что весьма однобокая ситуация получается. Если Скамандер не пойдет на нарушение правил и не исправит воспоминание, чтобы попытаться защитить меня. Что звучит глупо. Для него были важны правила, да. Господин Эйвери вернулся только через минут десять-пятнадцать, держа тонкую папку из желтоватой бумаги в руках. Ожидание было крайне мучительным для меня, хоть и мне было значительно легче. Головной боли не было, головокружение как рукой сняло, из-за чего я была на седьмом небе от счастья. Как только Эйвери присел напротив меня за стол, дверь вновь тихо щелкнула, оповещая нас, что замок закрыт. Мужчина доброжелательно улыбнулся и, достав небольшой шоколадный батончик известной в Лондоне марки, протянул его мне, положив на стол прямо перед моим носом. — Господин Скамандер во время нашей беседы упомянул, что вы наверняка голодны и просил вам передать. Вы чувствуете уже лучше себя? Он также сказал, что вы сильно ударились головой и обожгли руку. Можете не сомневаться, после нашего диалога мы отправим вас в больницу святого Мунго, дабы помочь вам. Он кивнул мне. Я немного недоверчиво уставилась на предложенную сладость. Это была любимая марка Тесеуса, так что это и правда он мог передать мне через господина Эйвери легкий перекус. Так что я взяла батончик и сунула его в карман пальто, которое все еще было на мне. Я вновь подняла взгляд на мужчину. — Что вы хотели знать? На какие вопросы я должна ответить? — тихо спросила я. Я все еще не отошла ото сна, и мои глаза сильно слипались. По ощущениям будто бы я проспала часа два-три, но этого было катастрофически мало. Просто невероятно мало. Поэтому да, я бы с удовольствием ответила на вопросы господина Эйвери, хотя бы чтобы просто откупиться от министерства. — Чем вызвана ваша поездка в Париж, во Францию? — господин Эйвери резко посерьезнел. Он сложил руки в замок на столе и наклонился чуть вперед, наблюдая за мной. — Я путешествую для своего удовольствия на деньги, оставленные мне матерью. Я давно хотела посетить Париж, поэтому и отправилась туда. Моей целью было просто посмотреть город, — спокойно ответила я, ведь это была абсолютная правда — Что вас связывает с этой женщиной? Господин Эйвери раскрыл папку и протянул мне колдографию, на которой была изображена крайне серьезная Винда, смотрящая прямо в объектив. Ее темные волосы изящно вились по ее плечам. Винда на этой колдографии была чуть моложе той, с которой мы виделись несколько часов назад, в склепе. — Ничего. Мы познакомились на улице, в Париже, когда я заблудилась, а она помогла мне найти гостиницу, в которой я остановилась, — чуть приврала я. Я догадывалась, что лучше не раскрывать всего, что было в Париже. А конкретно, что не стоит упоминать о той ночи, которую я провела в штабе Грин-де-вальда. Это могли воспринять не лучшим образом, сразу же записав меня в его сторонники, чего я однозначно не хотела. Я более чем уверена, меня бы сразу же упекли в Азкабан, даже не разбираясь ни в чем. Все безумно хотели побороть такую заразу, как Геллерт Грин-де-вальд и его сподвижники. — Вы знаете данного волшебника? — вновь передо мной легла колдография с тем мужчиной, который в склепе вытащил меня «на свет» к сцене. — Я не знаю его. Ни имени, ни кто он такой, — я покачала головой. Это уже была чистейшая правда. Я понятия не имела, кем являлся этот мужчина. Единственное, что мне известно было о нем — он также, как и Винда, преданный последователь Грин-де-вальда. — Вы знали, что преступник Геллерт Грин-де-вальд сбежал из-под стражи и в момент вашего нахождения во Франции также скрывался там? — спокойно спрашивал господин Эйвери, собрав колдографии обратно. — Я не знала, что Грин-де-вальд был во Франции. Это мне стало известно только на месте, не сразу же, на второй день. От той мадам. — Я указала пальчиком на папку, в которой были фотографии и еще несколько листков бумаги, расписанные печатными буковками. Господин Эйвери кивнул на мой ответ и поджал губы. Он отодвинул папку на край стола и вновь посмотрел на меня. Мужчина поставил локти на стол и положил на них голову, наблюдая за мной. Он поддерживал зрительный контакт еще несколько мгновений, после чего откинулся на спинку стула и вновь заговорил: — Что вы делали на собрании приспешников преступника Геллерта Грин-де-вальда? — он говорил спокойно, уважительным тоном. — Я пришла просто послушать, ведь это не запрещается, так ведь? Там были мои знакомые… Поэтому я пошла также. Я хотела узнать, что он говорит своим последователям… Это ведь не значит, что я на его стороне, так ведь? — чуть сбивчиво рассказывала я, ведь потихоньку эта ситуация начинала давить на меня морально, я начинала волноваться. Допрос длился еще долгое время, не уверена, сколько точно. По его окончании меня вновь отвели в камеру и заперли там. Я устало вздохнула и присела на койку. После тех бесед с господином Эйвери меня колотило от нервов, переживаний. Вроде бы он не особо давил на меня во время разговора, но видимо я сама себя накрутила и довела до такого состояния, когда от нервов меня начало трясти. Я вынула из кармана шоколадный батончик. Держала его в руках, не отрывая от него взгляда. В желудке отозвалась пустота. Я и правда уже очень давно совсем ничего не ела. Попытавшись вспомнить, когда последний раз в мой желудок попадала еда, поняла, что последний раз я кушала около четырех часов вечера прошлого дня. Это было крайне давно по ощущениям. Поэтому я все же вскрыла упаковку и съела его полностью буквально за пару минут. Но чувство голода все равно осталось со мной. Чтобы терпеть голод было легче, я легла на койку, стянув с себя пальто, и накрылась им, как накрывалась до этого пиджаком сводного брата. Будет однозначно холоднее, чем раньше, но это я точно могла потерпеть. Я была уверена, что скоро меня отпустят, ведь, по сути, я и правда ничего плохого не сделала. Я же не примкнула к Грин-де-вальду, к его людям, не последовала за Виндой, хотя хотела этого. Я все еще на стороне правительства, так что это ведь логично, что со мной не должны ничего сделать? На самом деле я ошибалась в своих суждениях. И это я осознала только через несколько часов, когда меня притащили на следующий допрос, в ту же самую комнату. Меня усадили на то же самое место, но в комнату вошел не господин Эйвери. Это был мужчина лет тридцати-сорока, в темной форме авроров. Он также держал папку в руках, ту же самую папку. Мужчина подошел к столу и кинул ее на поверхность, не спеша присаживаться на стул напротив. — Мое имя Майкл Роули. Я буду допрашивать вас, ведь господин Эйвери был недостаточно компетентен в вопросах, а также продуктивен. Поэтому беседу с вами доверили мне. Холодно кинул он заученную фразу и наконец сел передо мной. Допрос начинался как и прошлый. Он спрашивал у меня те же вопросы, что задавал и господин Эйвери, держался отстраненно. От него исходила несколько опасная, агрессивная аура. Я давала ему те же ответы, что и его предшественнику. При этом я постоянно старалась как-то отстраниться от мракоборца. Ощущения, которые я испытывала рядом с ним, напрягали и пугали меня. Но в один момент он резко поднялся с места и подлетел ко мне, обойдя стол. Мужчина одной рукой развернул стул, на котором сидела я, к себе, чем невероятно напугал меня, заставив сжаться на холодном металлическом стуле, который так и не нагрелся от моего тепла. Это, кстати, тоже еще один фактор, не дающий мне расслабиться в этой комнате. Тут я постоянно мерзла. Майкл Роули занес руку и хлестко ударил меня по лицу, из-за чего я даже отлетела в сторону, сильно ударившись ребром о край стола. Я вскрикнула от боли. — Говори, что тебя связывает с Геллертом Грин-де-вальдом! — зло выкрикнул он. Его взгляд запугал меня еще сильнее, из-за чего я не могла выдавить из себя и слова, мои руки начали чуть подрагивать. Он смотрел на меня так, будто бы я была корнем всего зла в мире. Роули и правда был невероятно зол на меня. Из-за того, что я была на собрании приспешников Грин-де-вальда или же просто потому что я не признаю, что заодно с преступником? — Говори! Вновь закричал он и схватился за мои плечи, с силой сжав их. Я уже точно знала, что на них останутся синяки, и не факт, что маленькие. Забегая немного вперед, все те повреждения, оставленные Майклом Роули, заживали крайне долго. Мужчина, не добившись вновь от меня нужного ему признания, толкнул меня на стул, из-за чего я чуть было вместе с предметом мебели не полетела на пол, спиной вперед. Роули отошел от меня на пару шагов и стал мерить шагами комнату, пока я пыталась оправиться после шока от резкой перемены настроения мракоборца. Я надеялась, что когда возьму себя в руки, смогу выдавить из себя хоть слово в свою защиту. Через пару минут он вроде бы успокоился и вновь сел на свое место напротив меня. Мужчина сложил руки на столе. Майкл наклонился ближе и заглянул мне в глаза. В его глазах все еще плескалась ярость. Аврор сделал вдох и заговорил. — Мисс Монро, вы обязаны рассказать нам всю правду. Что происходило, в каких отношениях вы состоите с Виндой Розье, Геллертом Грин-де-вальдом и господином Абернэти?! — он вновь перешел на повышенный тон, видимо не в силах держать себя в руках. Я сглотнула слюну, скопившуюся во рту, и опустила голову. Я не хотела вновь сталкиваться с мужчиной взглядами, ведь от всей той ярости я будто бы теряла способность говорить. Через мгновение, вроде бы взяв себя в руки, я сбивчиво заговорила: — Меня ничего не связывает с ними, я уже говорила это!.. — Мой голос сорвался, поэтому конец предложения звучал громче, чем я того хотела. — Мои знакомые присутствовали там, поэтому я также пошла… Я хотела лишь послушать и все! Правда! — оправдывалась перед мужчиной я. И в этот момент я тогда поняла, что мои щеки все мокрые от слез. Я подняла глаза на Роули, сжимаясь от его разъяренного вида. Он смотрел на меня, как бык на алую тряпку, готовый в любой момент сорваться и разорвать меня на куски. И это произошло. Майкл вновь внезапно поднялся с места, от чего я вздрогнула. Он подошел к моему стулу и вновь дал мне сильную пощечину. Мне показалось, она была раза в два сильнее первой. Я стала сильнее рыдать от страха. Я не могла себя контролировать. Рядом с этим мужчиной мне было страшнее, чем с Грин-де-вальдом. Мне неприятно вспоминать ту ночь, поэтому, я надеюсь, вы не будете на меня рассержены, если я не буду описывать все в красках. Со временем все подзабылось. Я помню точно, что тогда он дал мне множество пощечин, от пары я даже валилась на пол и обязательно ударялась о что-нибудь еще. В один момент он загнал меня в угол и просто кричал на меня, разъяренно смотря на меня, сжавшуюся в углу. Мне было страшно. Я боялась, что это никогда не закончится. Я не знала, что было хуже, моральное давление или побои. После того я заметила на своем теле десятки синяков. Но это закончилось, чему я была невероятно рада. В тот момент я была готова рыдать уже не от страха, а от счастья, когда увидела Эллиота, ворвавшегося в комнату допроса. Он был страшно зол.