Вознесение в вечность

Но его злость была направлена не в мою сторону. Он подлетел к Роули и откинул его за плечи от меня. Я же бросилась на шею к своему герою. Эллиот скинул с себя свой пиджак и накинул на мои плечи, ведь видел, что я дрожу не только от страха, но и от холода. На допрос меня приволокли в одной лишь шелковой блузке, оставив пальто в камере. — Мистер Булстроуд, вы не имеете права вмешиваться в допрос подозреваемой! — выкрикнул Роули в сторону моего сводного брата. Эллиот будто бы отмахнулся от него. Он лучше укутал меня в мужской пиджак, заставив всунуть руки в рукава, и повел за собой, буквально поволок, как обычно это и происходило. Он не обращал внимания на недовольство Роули, прикрывая меня своей спиной, буквально защищая от разъяренного мракоборца. Мы шли в сторону лифта. Я прихрамывала, ведь пока Майкл Роули таскал меня по всей комнате, я в один момент неаккуратно наступила и подвернула ногу. Каждый шаг отдавался болью. Это заметил Эллиот. Он внезапно остановил меня и, подумав с пару мгновений, без труда подхватил на руки. Булстроуд прижал меня к себе может несколько грубо, но он понес меня дальше по коридору, не жалуясь. Когда мы были подростками, даже если Эллиоту и приходилось носить меня, даже если не на руках, а просто придерживая за талию, он вечно ворчал. Но сейчас же он просто молчал. Эллиот на своих руках донес меня до лифта. Даже в кабинке он все еще не выпускал меня, продолжал держать над землей. Будучи так близко к его лицу, я рассмотрела наконец эту усталость на его лице. Под его глазами пролегли темные круги, уже появились морщины, хотя он был старше меня только на три года. Что же будет дальше? Я всегда знала и понимала, что работа защитника правопорядка крайне нервная, да еще и побег Грин-де-вальда тут нарисовался. Видимо, Эл часто перерабатывал, мало спал. Тот еще трудоголик. Булстроуд вышел со мной на руках из лифта на нужном этаже и понес быстрым шагом по коридору. Уже через пару минут я лежала на мягком диване, в неизвестном мне кабинете, и рядом со мной сидел обеспокоенный Тесеус. Я буквально видела на его лице отпечаток волнения. Его взгляд был испуганным. Я понимала его в некоторой степени. Перед ним предстала нелучшая картина. У меня была разбита губа. Она неприятно пульсировала, вечно напоминая о себе. Одна щека была ярко-красной, она горела, наверняка на ней также остался след от ладони Роули. Пока я детально рассматривала лицо старого друга за неимением каких-либо других занятий, я заметила еле заметные розовато-красные пятна на лице мракоборца. А присмотревшись лучше, так и вовсе смогла выцепить легкую красноту глаз, воспаленные капилляры в уголках глаз и слабую опухлость. Он плакал? Хотя это неудивительно. Не представляю, что было бы со мной, потеряв я любовь всей своей жизни. А Лита, безусловно, таковой и являлась для Скамандера. Я невозможно сильно сопереживала другу в его утрате. Мне самой хотелось разрыдаться, как маленькой девочке, от мысли, как же ему плохо. Мы никогда не были с Литой слишком близки. Во время обучения просто сталкивались в коридорах, иногда были на одних занятиях, не более. От того я и не чувствовала утраты. Мне не было жаль, ведь я ее не знала. Но мне было жаль Тесеуса. Через несколько минут в кабинет вошел, как ни странно, Габриэль Эйвери, который допрашивал меня ранее. Он будто бы вовсе не удивился тому, что я здесь нахожусь в столь плачевном состоянии. Меня все еще всю трясло, и я чувствовала подступающую истерику от того стресса, который пережила ранее. Организму нужно было вернуть стабильность. Господин Эйвери подошел к своему столу, обошел его и открыл один ящичек. Из него он достал пару изящных чашек с блюдцами и небольшую мисочку с рахат-лукумом. Он налил чаю в чашечки и поставил их вместе с миской на низкий кофейный столик, находящийся неподалеку от диванчика, на который меня уложил брат. — Мисс Монро, я думаю, чай сейчас не будет лишним, вы так не считаете? Мистер Скамандер, помогите леди сесть и сами присоединяйтесь к нашему чаепитию. — Эйвери пододвинул к кофейному столику два стула для себя и Тесеуса. — Увы, мистер Булстроуд не сможет к нам присоединиться в ближайшее время… Мужчина хотел сказать что-то еще, но я ему не дала, совершенно не вежливо перебив его: — Из-за того что он вмешался? — Мой голос был чуть хрипловат. Видимо, сорвался из-за нервов. — Да, — честно произнес господин Эйвери. — Увы, за его поступок его ожидает выговор. Но, думаю, вскоре он присоединится к нам. Вам не стоит переживать насчет господина Булстроуда. Было и без слов понятно, что Эллиот не имел на подобное права. Несмотря на всю мою благодарность к нему, я не понимала, зачем он сделал это, подставив себя под удар. Несмотря на то, что мы росли под одной крышей до определенного момента, он не страдал рыцарством по отношению ко мне. Ради Исабеллы он был готов и в огонь, и в воду. Подобное различие в его отношении ко мне и к Исабелле уязвляло меня, когда я была еще совсем маленькой. Но, став подростком, я смогла смириться. Я чуть наклонилась вперед и взяла чашку с чаем. Пальцы подрагивали. Дрожь передалась чашке, и оттого я грозилась пролить горячую жидкость на свою юбку, сравнительно новую, между прочим. Желания разговаривать не было, оттого я сразу припала к напитку, стараясь игнорировать дрожь. Несмотря на то, что в чашке был кипяток, я сделала сразу три крупных глотка, обжигая язык. На него будто бы вылили кислоту. Я небрежно поставила, почти кинула чашку на блюдце, проливая половину на поднос, и поднесла ладонь ко рту. Высунула язык и стала быстро-быстро дышать ртом, чтобы остудить и язык, и полость рта, которая пострадала не меньше. На глаза набежали капельки слез. — Селин!.. — Тесеус сразу же, подобно заботливой мамочке, сел рядом со мной, и его рука легла на мои плечи, приобнимая. — Зачем же так?.. Мистер Эйвери, у вас нет холодной воды? — Да-да, конечно… Старик сразу же поднялся с места и отошел к столу, заваленному бумагами, который стоял в углу кабинета. Он поднял одной рукой полный графин и налил из него воды в стакан. Габриэль быстро оказался рядом с нами и вложил в руку Тесеуса стакан. А тот, в свою очередь, поднес стакан к моему рту, убрав от него ладонь. Я припала к бокалу с прохладной жидкостью и сделала несколько глотков, пока парень плавно наклонял стакан. — Спасибо… — пробормотала я, когда опустошила стакан полностью. Я быстрым движением утерла щеки, по которым уже успели сбежать слезинки. Некое проявление слабости, не подходящее к данному моменту. Я благодарно улыбнулась мужчинам и опустила голову. Мой взгляд сам собой упал на столик, где на светлом подносе был разлит эрл грей, а чашка треснула. Я и не заметила, как разбила ее. Да и никто похоже не заметил. — Мне жаль, я не хотела разбить чашку, господин Эйвери, — произнесла я, не поднимая взгляда на мужчину. — Ох, ничего, моя дорогая. Не стоит беспокоиться. Мне особо и не нравился этот сервиз. Если вы разобьете его весь, я даже буду вам благодарен. Не придется видеть этот безвкусный предмет в своем кабинете, — хрипло посмеялся мужчина. Волшебник достал палочку из внутреннего кармана пиджака и взмахнул палочкой, нашептывая под нос заклинание. Осколки плавно воспарили над столиком и соединились воедино, а весь чай оказался вновь внутри посудины. Чашка опустилась на блюдце. Все стало вновь так, как и было до. Я прикрыла уставшие глаза. Открыв их, я уже была в больнице святого Мунго. Все, что было между этими двумя морганиями не заслуживает внимания. В Мунго меня привез Эллиот, хоть Тесеус и порывался сделать это сам. Но мой брат напомнил ему о той куче работы, которая образовалась после провальной облавы на последователей Грин-де-вальда, в ходе которой он потерял всех мракоборцев. Отчеты и объяснительные ждали моего школьного друга. И вот теперь я сидела на кушетке в процедурном кабинете и медиковедьма колдовала над моей обожженной рукой, обрабатывала ее зельями, которые значительно ускорили восстановление кожи. — Что ты там делала? — глухо спросил Эллиот, когда мы остались наедине в процедурной. –Твоя поездка в Париж не была ведь связана с Грин-де-вальдом? Он был напряжен, насторожен. Ждал слов, что я теперь на стороне темного волшебника? Ждал предательства? Но ведь если бы я и правда встала на его сторону, ни за что бы не растрепала этого мракоборцу. Ну и что, что сводный брат? Обида неприятно кольнула. Хотя осуждать Эллиота за недоверие я не могла. Обстановка в мире ухудшалась и ждать предательства от близких стало нормой. Та же Квинни. От нее не ждали, что она примет сторону Грин-де-вальда, но она сделала это, тем самым предала своих родных. — Нет. Все это лишь случайность, совпадение. Я просто хотела посмотреть на Париж осенью, ничего такого, — тихо произнесла я, разглядывая стягивающийся ожог. Мы вновь смолкли. Как мне показалось, Эллиот расслабился после моих слов. Поверил. Как только нас выпустили из больницы, я хотела уже было отправиться куда глаза глядят, размышляя, что стоит сделать первым делом, но Эллиот схватил меня за плечо цепким движением и не позволил сделать и шага в сторону. Он нахмурился и посмотрел в мои глаза. — Куда ты собралась? Мы идем домой. Со своими поездками уже забыла, где дом? — раздраженно фыркнул Эл, а на его лице мелькнула тень отвращения. Эта эмоция была обычной в кругах аристократии. Для чистокровных отвращение ко всему вокруг было чем-то неотъемлемым.