Возвращение в Империю

      Две недели отряд скакал на Юг, к Эрдагану. Следопыты варваров ничего не смогли сказать по поводу того проезжал ли тут Йегрес или нет. «Степь молчит», - говорили они. Беспокойство в рядах росло: едут незнамо куда, да ещё и по прихоти незнакомки. Вслух, правда, ещё никто не высказывался, только между собой вполголоса.        Эолин ехала не в себе. «Может быть он всё-таки свернул?» - спрашивала она себя всё чаще. Любовь толкала смертную вперёд, и Эолин погоняла свою лошадь туда, куда предположительно умчался чёрный всадник.       Утром в середине третьей недели Дайру-Лан сказала: - Я знаю, почему Степь не говорит нам о чужеземце, - Эолин и Фест-Айш повернули свои головы на голос. - Почему же? - Мёртвые не оставляют следов, - лаконично ответила Дайру-Лан. – Мы преследуем мёртвого. Я видела странный сон… - Ты стала последовательницей Арин-Эвы? – усмехнулся Фест-Айш. – Нам бы попалось его тело. Даже если бы оно было разодрано в клочья. Но просто так он не даст себя в обиду, я могу это подтвердить – сам видел, - поспешно добавил варвар, увидев как поменялось выражение лица Эолин. - В моём сне присутствовала страшная тварь и высокий человек, окутанный зелёным туманом. Потом тварь растворилась в воде, а человек упал. Я как будто бы подошла к нему и присела рядом. Он лежал лицом в землю, я было захотела перевернуть его, но он вдруг резко встал. Воин поглядел на меня, и я оцепенела от ужаса: глаза его были мертвы. Он взирал на меня желтоватыми белками глаз, а лицо его было в крови. - Может, это был не Йегрес, - проглотила горький комок Эолин. - Я не берусь это утверждать, - последовал ответ. – Воин пошёл прочь, а потом его поглотил столп воды и вокруг меня сгустилась тьма. Я почувствовала рядом дыхание Смерти и обернулась. Позади меня стояло демоническое отродье, но в нём узнавались черты воина, исчезнувшего в воде. Он дико захохотал… и я проснулась, - Дайру-Лан перевела дыхание. – Оставшуюся ночь я больше не сомкнула глаз. - У меня тоже был похожий сон, - вдруг призналась Эолин. – Но там было всё будто в тумане. - Страх сослужит нам недобрую службу, - нахмурился Фест-Айш. – Поспешим, может, успеем вовремя.        Последующие дни ристанийка твердила себе: «он не умер, он не умер, он не мог умереть». Варвары немного испуганно смотрели на неё. Эолин стала бледна, вяла буквально на глазах. С каждым днём она становилась всё мрачнее и мрачнее, совсем как Йегрес.        По истечении первой недели второго месяца пути Дайру-Лан сказала: - Вскоре нам попадётся земля трусливых людей. Богами им был дан процветающий оазис и проклятие, которое пожрёт его. - И что же это за проклятье? - Смерть окутает город, и этому причиной будет Чёрный всадник, - нахмурилась девушка. – Нас ждёт испытание… - Смотрите!! – раздался голос одного из кочевников.        Впереди отряда стоял скелет. Глаза его горели жёлтым огнём. Обглоданными костями рук он держал двуручный меч. Отряд остановился в нерешительности. - Расколошматить его, да и дело с концом, - сказала Эолин.       Но варвары будто оцепенели. Эолин не знала, что в этих землях панически боятся нежити. Тогда девушка поскакала навстречу скелету, тот взмахнул мечом, и земля около него разверзлась. Эолин еле остановилась на краю образовавшейся ямы, а мертвец загоготал. - Вам не мессто в этихх земляххх, - прошипел скелет. – Убирайтесь прочь, сссмертные!        Разлом был не очень широк. Ристанийка отъехала от зыбкого края ямы, чтобы дать лошади разбег. Скелет вновь загоготал, и, к ужасу отряда, из ямы выполз огромный червь. Его тело, покрытое слизью, поползло к людям. Кони дико заржали и посбрасывали своих седоков - удержались лишь несколько человек. Тут же раздался пронзительный вопль – червь попробовал на вкус одного из кочевников. Люди похватали луки и стали засыпать страшную тварь стрелами, но ей это было всё равно. А мертвец всё гоготал.        Распластавшаяся на песке Эолин подняла голову, она лежала около липкого красновато-бурого бока отродья земных глубин. Трупный запах ударил ей в нос.       «Противная вонь», - мелькнуло у неё в голове. – «Постойте, постойте! Вонь! Скелет не источал этого смрада!» Эолин поглядела на мертвеца: тот по-прежнему сверкал глазами.       Ристанийка заметила, что от него исходит странное голубоватое сияние, которое «соединяет» его с червём. Эолин поднялась с твёрдым намерением уничтожить мертвеца, хотя жутко боялась нечисти. Орки, тролли, люди и прочая живность – это всегда пожалуйста, но вот на мёртвых… Девушка дрожала как осиновый лист. В этот момент вонючий слизистый бок червя коснулся её руки. Резкая боль пронзила тело, Эолин повалилась на землю. Руки её не были защищены ни чем, поэтому правая рука теперь была покрыта страшными волдырями: кое-где начала слезать кожа, и, к тому же, руку всё время жгло.       Сквозь пелену слёз Эолин увидела свою лошадь. Девушка позвала её, животное тут же откликнулось, но близко не подбежало. А червь продолжал пожирать кочевников. Эолин собрала последние силы, взяла левой рукой меч и непослушными ногами пошла к лошади. Взобравшись в седло, девушка пришпорила скакуна и направила его через яму. Мертвец явно не ожидал этого и сильно «удивился». Здоровой рукой Эолин ударила скелета по черепу. Вместо хруста костей она услышала звон разбитого стекла, а мертвец тут же рассыпался в пыль. Червь вдруг взвился вверх, сжался и лопнул, забрызгав частичками слизи людей. Слизь возымела своё действие – многие закричали от боли: слизь попала в лицо.        Яма исчезла будто её и не было вовсе. Эолин стояла, покачиваясь на ослабевших ногах. Силы покидали её.        Пострадали все, никто не смог избежать брызг слизи. Тяжелее всего пришлось самому молодому варвару, Дав-Канэ: ему обожгло большую часть лица, ногу и руку. С ним возилась Дайру-Лан, которая легко отделалась лёгкими ожогами на руках. Всего отряд потерял девять человек. Ещё был один раненый – червь откусил ему ногу. Раненый варвар через час скончался. Его похоронили прямо на месте битвы, от остальных девяти погибших не осталось ни клочка плоти.       Потрёпанную Эолин заметили самой последней – она находилась в стороне. Девушка уже без сил сидела на земле. У неё нестерпимо жгло руку, и с каждой минутой боль усиливалась. Лошадь подталкивала её в спину, чтобы Эолин не опрокинулась на спину.        Дайру-Лан увидела полуживую чужеземку и подбежала к ней. Рука была в плачевном состоянии, и варварка, как смогла, перевязала ристанийку. От боли Эолин потеряла сознание и со сдавленным стоном повалилась на землю. Стоя над лежащей без сознания ристанийкой, Дайру-Лан сказала подошедшему Фест-Айшу: - Смелая девчушка. Я в ней ошибалась, а она спасла нам всем жизнь. - Верно, - ответил варвар, морщась от ожога губы и скулы. – Как она? Оправится? - Думаю да, - задумчиво сказала Дайру-Лан. – Хотя её раны тяжелы. Я не знаю, что это за слизь и есть ли там яд. Может, мы все скоро умрём… Как твоя щека? – девушка ласково посмотрела на Фест-Айша и протянула руку к его щеке, но остановилась. - Хорошо, - натужено улыбнулся Фест-Айш. – Бывал я в переделках и похуже. Отъедем от этого места подальше и разобьём лагерь, необходимо хорошенько отдохнуть, кто знает, что нас ждёт впереди. - Что бы нас не ждало, мы точно идём в лапы Смерти, - Фест-Айш потёр здоровую щёку. – Сегодня мы потеряли десять человек, а до Эрдагана ещё больше месяца. Имперец должно быть уже далеко отсюда, а может быть уже в Эрдагане. - Почему ты так уверен? – изумилась Дайру-Лан. - Потому, что я видел его в действии и знаю, что так просто его не убить. Скорее он всех перережет…