reach the truth

      ХеЧжу и раньше была скупа на показ эмоций и чувств, и это не было показателем того, что она их не имеет или сердце ее чёрствое, это значило то, что она закрылась в себе и никому не позволяла видеть себя изнутри.       Это спонтанное прикосновение — было единственным решением в сложившейся ситуации. Если бы Тэхен и Джексон сцепились бы прямо тут, в пустом коридоре, они бы поубивали друг друга.       Она увидела как огни разгораются в глазах Тэхена, как кулаки сжимаются до побеления костяшек, как вена на его шее вздувается и как тяжело он дышит. Если бы решение коснуться его и остановить не пришла ей в голову, кровопролития было бы не избежать.       Она решила пожертвовать своими чувствами ради того, чтобы предотвратить едва начавшуюся войну. Если бы она присутствовала на избиении, не вынесла бы и секунды рядом, в конвульсиях на пол бы повалилась. Напряжённая атмосфера вокруг угнетала и душила девушку своими широкими лапами.       Один взгляд Джексона вызывал рвотный рефлекс. Скорее это было связано с интуицией и кричащем нутром, что вопили ей держаться от него подальше. Он навевал страх, а прилипчивое чувство неприязни к его персоне, постоянно цеплялось к телу, словно банный лист, вызывая раздражающие чувства. Он был похож на зверя, что пытается загнать свою добычу в угол и добить ее, перекусывая глотку, перекрывая и лишая кислорода. Каждая частичка тела ХеЧжу дрожала, словно неустойчивый старый дом, что вот-вот развалится.       Невесомо коснувшись сжатых кулаков Тэхена, она умоляюще взглянула на него, немо говоря, что это того не стоит. Парень чувствовал как ярость внутри него утихает, хотя секунду назад буквально кипела как вода в кастрюле, которую забыли выключить. Один ее умоляющий взгляд заставил его отказаться от идеи разбивать этому мудиле его смазливое лицо, хотя разукрасить кровью не помешало бы.       Тэхен шумно выдохнул через нос, успокаивая разгорающийся огонь внутри. Сердце в его груди гулко ударялось о грудную клетку, пытаясь вырваться и набить лицо Джексону самостоятельно. Все его тело буквально сжигала ненависть и бушующая ярость.       — Она что, твоя новая подружка? — с усмешкой задал вопрос Ван. — Интересно…       — Завали хлебало, пока я снова тебе его не разбил, — зловеще уставившись на него, прорычал Тэхен. Его конкретно выводил из себя этот ублюдок.       — А то что? Боишься и ее уведу? — продолжал раздразнивать его темноволосый.       — В очередной раз убеждаюсь в том, какое же ты дерьмо, — яростно прошипел Тэхен и вздернул подбородок вверх. Кажется между этими двумя война началась не просто так и длится уже очень долго.       — А она ничего такая. Признаю, губа у тебя не дура. Я бы ее… Попробовал, — пошло ухмыльнувшись произнёс Ван и пробежался взглядом по телу Хан. Хоть ее стройного тела не было видно из-за балахона, что она нацепила, но это не мешало ему по-извращенски оглядывать ее. От этого взгляда стало дурно. Девушка скривила лицо из-за подступающей тошноты. Эти слова задели ее. Она что бездушная вещь какая-то? Отпустив руку Тэхена, она быстро подошла к наглецу и влепила звонкую пощёчину. Она сделала это неосознанно, в порыве неведомой силы и пожалела о своём поступке. Это проявление ударило ее под дых, ведь она ничем не отличается от тех девчонок, раз решает все кулаками.       — Ах ты, сука! — схватившись за горящее место на щеке, провопил Джексон. Он поднял было руку и замахнулся, чтобы ударить девушку, но его остановил появившейся из-за ее спины Тэхен.       — Только попробуй, — держа и больно сжимая ладонь ошалевшего, произнес Ким. — Убью на месте.       Этот урод позволил бы себе ударить слабую девушку и даже глазом бы не моргнул. Хан закрывая лицо и ожидая удара, медленно убрала руки и отшатнулась назад.       Ноги ее совсем не слушались, становясь ватными и слабыми, будто в них что-то вкололи. В голову стали сочиться воспоминания, от которых тело в жар и холод бросало, голова словно чугунной становилась, а маленький молоточек над ней отбивал ритм, эхом разносясь по черепной коробке и причиняя неимоверную боль. Холодные капельки пота поступали ко лбу. По телу табуны мурашек пробежали, съежиться заставили. Перед глазами то и дело маячили болезненные воспоминания. Удар… Еще один… Еще… Беспощадные удары со всех сторон…       Шрамы, что остались после того рокового вечера начали печь и напоминать о себе. Зажившие ребра будто снова ломались и острыми краями в тонкую оболочку втыкались, как копья, причиняя жуткую невыносимую боль. Лёгкие сковывали тяжёлые нерушимые цепи, сдавливая их и не давая кислороду возможности нормально поступать в организм, насыщать его всем необходимым. Ее кости будто каменели, а в следующую же секунду превращались в хрупкое стекло и разбивались на мелкие кусочки. Картинка перед глазами плыла, размывалась, словно кто-то нарочно поливал ее ледяной водой.       «Запомни. Когда приступы паники настигнут тебя, не позволяй им ослабить тебя, не позволяй страху завладеть твоим разумом. Если тяжело дышать, то проговори у себя в голове слова: прошлое не причиняет мне боли, я настоящая и я могу себя защитить. Если это не поможет и все станет еще хуже — прими таблетки, что я тебе выписал и всегда держи их при себе.» — словно бегущая строка пронеслась фраза, сказанная психологом перед отъездом.       «Прошлое не причиняет мне боли, я настоящая и я могу себя защитить» — пытаясь спокойно и ровно дышать, проговорила она. Слова не действовали, тогда ХеЧжу вновь проговорила их.       Прошлое не причиняет мне боли…       Я настоящая…       Я могу себя защитить… Тщетно…       Колотящееся сердце в груди ускоряло темп, накатывая на нее еще большую панику. Вспомнив про баночку с таблетками, она потянулась за ней и вынула из кармана.       «Смогу ли я справиться без них? Смогу ли?» — смотря на пластиковую колбочку, она колебалась, ведь препарат вызывает привыкание, действует словно наркотик. Дрожащие руки стали медленно опускаться вниз. Вдохнув через нос и прерывисто выдохнув через рот, Хан сунула оранжевую банку обратно в карман толстовки.       «Успокойся… Подумай о хорошем. Подумай о природе. Подумай о море. Не теряй контроль, ты справишься…» — прикрыв глаза, про себя шептала ХеЧжу. Эти слова понемногу начали ослаблять хватку тревоги, что крепко сковала разум. Тело пробил озноб, но паника понемногу стала отступать.       Справилась…       В следующую секунду она подняла взгляд на стоящих перед ней парней. Она набралась смелости и медленно начала подходить к ним, под пристальный взгляд Тэхена. Как много он успел увидеть? Заметил ли невидимую внутреннюю борьбу?       Подойдя ближе, она неуверенно коснулась его руки, что до сих пор сжимала кисть негодяя. Холодная ладонь дрожала, а блестящая жидкость начинала скапливаться в уголках ее глаз, но она сильная, она не покажет своих чувств, не оголит свои слабости, не покажет своего страха. Тэхен расслабил руку и отпустил.       — Каков слабак, когда рядом девушки, — продолжал насмехаться Ван. Больной ублюдок. Так хочется проехаться ему кулаком по челюсти, избить до смерти, сделать больно, но Тэхен сдерживал эти порывы, потому что ХеЧжу продолжала придерживать его руку. Если бы не она, он давно бы размазал Джексона по стенке, как и полагается дерьму — быть размазанным по стенке.       — Эй, что у вас тут происходит? — со стороны лестницы послышался голос Чимина. — Опять сцепились? Да что с вами? Я устал уже вас разлеплять, — поднявшись наконец и обойдя Джексона, он удивленно вздернул брови, ведь не ожидал увидеть здесь ХеЧжу. Она придерживала Тэхена за сжатый кулак и не давала ему сорваться, натворить глупостей. — ХеЧжу? А ты что здесь делаешь?       — Я… Отвези меня пожалуйста домой, — сиплым дрожащим голосом произнесла. Ее накрыла огромная волна усталости. За весь день она испытала стресса больше, чем за все два прошедших года. Привыкание должно было происходить постепенно, медленно, а оно обрушилось на нее тяжёлым камнем и чуть на раздавило к чертям.       — Я уже выпил… Я попрошу водителя, сейчас, подожди, — он начал хлопать по своим карманам, в поисках телефона.       — Я отвезу, — Тэхен перехватил запястье Хан и потащил ее за собой, обходя Джексона, скалясь ему в ответ. — Дай, пожалуйста, ключи, я скоро вернусь, — промолвил он и взглянул на Чимина.       — Но… — блондин уставился на друга. Тот смотрел на него непоколебимо и уверенно, словно просил о чем-то, о чем-то очень важном. Долго не сопротивляясь, парень вынул из кармана квадратный тёмный брелок с небольшим изображением марки машины.       — И принеси ее сумку, — взяв протянутые ключи свободной рукой, он благодарно кивнул и направился вниз по лестнице. ХеЧжу не сопротивлялась, сил едва хватало на передвижение ног, не говоря уже о попытках вырваться из цепких рук. Кожа под его ладонью пекла, разгоралась, а в следующую секунду леденела, холодом наливалась. Этот контраст хорошо чувствовался, особенно внутренне. Сердце в груди переворачивалось, скакало, бесилось. Ужасный день…       Собравшись с мыслями и высвободив руку, девушка побрела к оставленной в коридоре обуви. Накинув капюшон на голову и сунув ноги в кроссовки, Хан вышла в дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха и проветрить мозги. Выдохнув клуб пара и вобрав в лёгкие холодный воздух, она оперлась руками о колени, прикрыв глаза. Прохладный ветер приятно ласкал разгоряченную кожу щек.       Пурпурные щеки и рандомные пятна на шее — это обычная реакция тела на стресс. Хан медленно начала растирать зудящие красные метки на своей тонкой шее. Тугая невидимая верёвка словно змея обвивала горло, перекрывая путь воздуху. Кожа больно пекла, словно кто-то приложил к ней горячую сковороду и с издевкой продолжал держать. Спустя некоторое время она услышала скрип позади и выровнялась. Никто не должен видеть ее такой… Слабой. Больной. Ненормальной.       Тэхен вышел из двери с сумкой в руках. ХеЧжу взглянула на него из-под капюшона. Темные кудри спадали ему на лицо, слегка прикрывая выразительные темные глаза. Небольшой нос с родинкой на кончике поблескивал от маленьких капелек выступившего пота. Белый свет луны бликами отражался на смоченных бледно-розовых губах. Грудная клетка медленно и размеренно вздымалась, а ветер игриво ерошил его волосы, трепля их, приводя в небрежность.       После секундного замешательства, Хан поспешно отвела взгляд вниз, на свой рюкзак. Поджав губы она подошла к парню и забрала из его рук свою вещицу. Такую же потрепанную как и она сама. С протертыми дырками и сломанным замком, но такой родной, такой привычный. Она каждый раз латала его, зашивала каждую оторвавшуюся лямочку, стирала собственноручно, а после мучилась от мозолей на руках, но это того стоило. Рюкзак служит ей уже шестой год, как верный помощник при дворе короля. Он дорог. Важен. Нужен.       Ким взглянул на девушку, но из-за капюшона лица ее было не видно. Тайна. За капюшоном пряталась тайна. Большая, болючая и страшная. Он сам также делал. После потери матери он ходил всюду его не снимая. Ел, спал, учился, существовал… Прятал свои эмоции под тенью широкого капюшона. А ведь он защищал.       Никто не подходил к нему.       Никто не доставал его вопросами.       Никто не сочувствовал.       Никто не замечал той боли, что он испытывал.       Никто не лицезрел дрожащих век и горьких слез.       Никто не видел потерянные, пустые, полные печали глаза.       Никто не видел истинный облик.       Никто…       Избитый, сломленный, растерзанный.       Он научился скрывать свои эмоции и чувства, когда это было нужно. Научился не показывать их, не оголять душу. Научился контролю. Он один есть у себя, поэтому не должен терять это самое себя. Но останется ли душа нетронутой, если он будет скрывать то, что на самом деле чувствует? Маска ведь может треснуть и тогда… Каждый увидит боль, что таится там, внутри, глубоко.       Однажды он снял маску сильного и всемогущего… Люди увидели его огромных размеров печаль и им стало жаль его. Жалость одно из самых отвратительных чувств, что только существуют.       После потери чего-то важного и значимого, все внутри просто ломается. Словно в сердце, в тело, в душу, проник кто-то посторонний и ковыряет внутренности, насмехаясь. Топчет все ногами, разрушая выстроенные по кирпичикам дома, вырывая с корнями все посаженные цветы, убивая изнутри. Разнося все на своём пути, уничтожая нежную оболочку, губя спокойствие и выжимая последние жизненные силы. Жалость от внешнего мира работает ничуть не хуже и добивает окончательно. Сломленным нужна поддержка, а не жалость…       Обойдя девушку и спустившись по лестнице, Тэхен нажал на ключах кнопку. Машина пикнула, подмигивая ему жёлтыми лампочками. ХеЧжу простояла некоторое время на крыльце, но вскоре быстро спустилась по ступенькам вниз и села на переднее пассажирское сиденье. Потянув скользкий ремень, она защелкнула его, пристегнувшись. Тэхен проделал то же самое.       Салон погрузился в тишину, давящую и сковывающую. Хан чувствовала себя неловко, ей хотелось поскорее добраться домой и закрыться там, чтобы успокоиться. Она сжимала в своих руках рюкзак и нервно, еле заметно трясла ногой. Такие вылазки с неустойчивым психическим здоровьем, сведут ее в могилу прежде, чем она закончит учёбу, а дальше ведь целая жизнь… Как она будет справляться, если один день настолько расшатал ее нервы? Надо просто привыкнуть… Освоиться…       Тэхен завёл автомобиль и повернулся корпусом вбок, смотря в заднее окно. Он все еще был зол. На Джексона, на самого себя, на то, что потерял контроль. Его брови сошлись на переносице, а взгляд был сосредоточенным и острым. Он сжал в руках руль, давя на газ и мчась по ночному городу. Хан вжалась в кресло и схватилась за ручку на двери.       «Остынь придурок» — увидев как сильно девушка вцепилась в мягкое сидение, Ким сбросил скорость. «Что ты творишь?»       — Прости, — с выдохом произнёс. — Прости, что напугал, — совсем крыша поехала у паренька. Когда машина остановилась на светофоре, Хан сглотнула и наконец отпустила измученную ручку. Нервы были натянуты как струны. Мгновение и лопнут, больно ударяя.       — Почему ты и тот парень, — тихо произносит. — Почему вы ненавидите друг друга? — задает один интересующий ее вопрос.       — Он отвратительный человек, — Тэхен сжал сильнее руль. — Деньги его отца покрывают все, что он делает. Он… — делает паузу, вздыхает. — Он просто плохой парень и мой тебе совет, если увидишь его впредь — уноси ноги. — Тэ уже понял, что Джексон от добычи так просто не отстанет, слишком лакомый кусочек, если он находится рядом с Ким Тэхеном. Слишком злопамятный индюк, который никогда не забудет пощёчины, что влепила ему Хан. Как она посмела только коснуться его прекрасного лица, да еще и ударить? Найдет ее и прикончит собственными руками, если ему конечно не помешают.       Хан ничего не ответила, решила промолчать до конца всей дороги. Этот краткий разговор чуть расслабил Тэхена, поэтому машину он вёл медленно и аккуратно.       По ночному городу передвигаться проще. Нет огромного количества автомобилей и длинных гудящих пробок. Нет людей, что бродят по улицам, в поисках приключений. Нет ничего. Абсолютный покой. Время словно замедляется, окутывая мир вокруг атмосферой спокойствия и умиротворенности.       Яркие звезды мерцают в небе, светом волшебным переливаются. Тонкий месяц выглядывает из-за тёмных облаков, освещая людям, что не спят, дорогу. Не важно насколько сложен и тернист чей-то путь, луна будет освещать ему все камни и невидимые обрывы. Как верный помощник будет следить за человеком, следуя по пятам и напоминать о том, что он жив и где-то там его кто-то ждет.       Спустя час поездки, Тэхен свернул во двор Хан. Он объехал все стоящие вокруг машины и остановился у подъезда девушки. Взглянул на нее в полумраке.       — Спасибо, — кинула ХеЧжу, быстро отщелкнула ремень и вышла из машины, негромко хлопая дверью. Она посмотрела по сторонам и убедившись, что машин нет — побежала. Ей хотелось убежать, спрятаться, раствориться, чтобы не чувствовать эту давящую слабость.       Распахнув железные двери, она на всех парах влетела в подъезд, даже не обернувшись на улицу, на автомобиль и на Тэхена, что сидел в нем. Так же быстро взобралась по ступенькам на пятый этаж. Она будто в фильм про зомбиапокалипсис попала, бежала, не зная от кого, лишь бы спастись.       Вот он, дом… Там за дверью спасение, спокойствие и защита. От внешнего мира, от людей, от событий. Там никто не потревожит, никто не найдёт, никто не тронет.       Проведя рукой по стеклянной удлинённой ручке, она быстро ввела пароль, отворила дверь и прошмыгнула внутрь. Закрыв ее на все возможные замки, она выдохнула. Спаслась от невидимых зомби-проблем. Во рту все пересохло. На языке будто непреодолимая, непроходимая пустыня образовалась, а учащённое дыхание иссушало все сильнее с каждым вдохом и выдохом. Опершись о закрытую дверь, девушка попыталась успокоить дыхалку, после незапланированной пробежки. Она прикрыла глаза и опустила руки на железную поверхность. Холодная. Остужает пыл.       Вдох…       Выдох… Все хорошо.       Кинув сумку на тумбу стоящую рядом с выходом, Хан прошла вглубь квартиры, по пути стягивая с себя толстовку. Она чувствовала себя подавленной, но нахождение дома успокаивало, оживляло, хоть и немного. Зайдя на кухню, ХеЧжу заглянула в холодильник. Полный, но есть не хочется совсем. Выудив оттуда прохладную воду, она осушила половину бутылки и протяжно выдохнула через нос. Стоя у столешницы, уставилась в одну точку, как загипнотизированная. Отключилась от мира.       Постояв так немного, она расслабилась и убрала наполовину пустую бутылку обратно на полку холодильника. Дойдя до комнаты, начала раздеваться, стягивая одну одёжку за другой, пока не осталась в одном нижнем белье. Кинув все снятое на кровать, она схватила с полки чистое полотенце и скрылась за дверью ванной комнаты.       Теплые струи воды обволакивали бледное худое тело, скатываясь каплями вниз. Окутывали спину, волосы, руки, ноги. Расслабляли скованные мышцы и забирали все тревоги, что копились внутри. Хан стояла под этим напором и позволяла воде обнимать ее. Сев на корточки, она прижала колени к груди и опустила голову, позволяя струйкам падать и ударяться о тело, смывая всю нервозность. Никаких мыслей. Никакой тревожности. Ничего. Пустота в голове.       Вода волшебным образом избавляла организм, разум и тело от грязи. От неправды, от негатива и нахлынувших неприятных ощущений и переживаний. Под водой, абсолютно нагой, ничего не удаётся скрыть. Ни чувств, ни эмоций. Ничего…       Просидев в ванной почти час, Хан вышла и облачилась в мягкую пижаму. Она заварила ягодный чай и села на высокий стул, поджимая ноги под себя, а после наслаждаясь приятным ароматом, исходящим от паров цветного кипятка. Мелкие капли падали с мокрых, непросушенных волос, скатываясь по всей длине и задерживаясь на кончиках влажных прядей. Уют, подаренный домом, максимально быстро восстановил душевный покой и устаканил расшатанные нервы. Обретенное спокойствие позволило Хан уснуть.

* * *

      Первая учебная неделя оказалась тяжелее, чем казалось. Новые предметы были интересны, но вместе с тем и сложны в понимании, потому что ХеЧжу никогда прежде не углублялась в историю. Голова пухла от бесконечного потока поступающей информации о том или ином периоде в развитии музыки и человека вместе с ней. Но чтобы добиться успеха и достичь своей мечты нужно приложить как можно больше усилий и затратить все возможные ресурсы. Хан ходила подавленной, но в глубине души была счастлива. Она здесь, в этом университете, прямо сейчас пробирается сквозь тернии к звёздам. Путь не из лёгких, но он того стоит.       Вероятно она восприняла слова Тэхена буквально, ведь избегала не только невидимого Джексона, но и парней. Чимин замечал ее в коридорах института, махал ей рукой и лучезарно улыбался, а Хан лишь кратко кивала и быстро скрывалась за всеми возможными углами. Дахён сидела с ней на некоторых парах, весело рассказывая истории из своего детства, но позже уходила с девчонками из группы. Ее общительность и жизнерадостность привлекала людей, они хотели дружить с ней, поэтому она быстро завела себе друзей. Что касается ХеЧжу, то она делала все наоборот. Ее лицо не выражало истинной радости после сказанной тупой шутки одногруппника. Губы расплывались в жалком подобии улыбки и Хан жутко раздражала эта наигранность и чрезмерное притворство, поэтому она практически ни с кем не общалась. Каждый день в обществе так выматывал ее морально и физически, что домой она заваливалась как выжатый лимон, но приходила в себя, находясь в тишине собственной комнаты.       Пятница — лучший день недели. Окончание адских мучений. Спасение. Хан пришла в университет достаточно рано, пока на улице веяло ночной прохладой, а сонных раздраженных людей было намного меньше, чем днём или вечером. По дороге она успела заскочить в кафе, что открывалось специально для таких ранних пташек, как ХеЧжу. Большая чашка капучино позволяла начать день с приятного. Мелодия, что звучала в наушниках — расслабляла и направляла настроение в позитивное русло. Не слыша посторонних звуков и человеческих голосов, девушка чувствовала себя спокойнее.       Сдав вещи в гардероб, Хан прошла в большой холл и достала потертую старенькую книгу. Не то чтобы она любила романы, но развитие и кульминация в строках — дарила вдохновение. Любовь описанная на шершавых страницах была как топливо для новых идей и песен. Переживания главных героев передавались настолько ярко и точно, что казалось, будто по волшебству, затягивало в их историю, давая возможность быть наблюдателем.       Что значит любовь? Это чувство? Или может это выдумка безумного писателя? А что если любовь — это иллюзия или сон?       Кто-то считает, что это обычный выброс эндорфинов в крови, кто-то считает, что это высокое чувство, а кто-то считает, что это выдумка, завуалированная под словом «привычка»…       Каждый из этих вариантов вытекает из жизни в которой мы живём, из нашего отношения к ней и к самому себе. Многие, когда слышат слово любовь, они представляют влюблённую парочку, прогуливающуюся по берегу тихого моря или же дикую страсть, что разжигает огонь внутри и превращает все вокруг в горсти пепла.       Это чувство эфемерно, противоречиво и непредсказуемо. То оно окрыляет и превозносит человека, то низвергает в пучину страдания и страсти. Один погружаются в чувства с головой, а после задыхается в собственных страданиях, опускаясь на дно, разрушаясь и убиваясь.       Психологи называют любовь высоким чувством, учёные утверждают, что любовь — это сугубо физиологический процесс, от которого можно вылечиться, а люди верующие уверены, что родились мы в любви и любовь внутри нас. Из-за разности толкований точного ответа на вопрос «что такое любовь?» просто напросто нет.       Любовь — это состояние души. Не обязательно при этом любить какого-то конкретного человека и посвящать все свое время ему одному. Любовь шире. Она начинается с нас самих: с любви к себе, к жизни, к животным, к окружающим нас людям. Любовь начинается с тебя…       Любви к себе…       Любви к жизни…       Любви…       Любовь окрыляет, заставляет становиться лучше и дарит счастье. Любовь — это забота, нежность, чувственность, уважение, страсть…       Существует много основополагающих этого чувства. Каждое из них наполняет душу и тело щекочущими бабочками. Превращает в лютых наркоманов, которые и минуты не могут прожить без дурманящего сладкого чувства. Вызывает бурю эмоций, что мягкими волнами плещется по стенкам тоненькой оболочки сердца. Тягучим мёдом растекается по венам, наполняя их теплом и ярким солнечным светом. На просторах души сад разрастается, покрывая каждую частичку волшебным разнообразием цветов.       Благодаря любви, внутри происходит настоящая магия, которая воодушевляет и дарит чувство полёта. Но…       Бывает так, что люди, которых мы любим прорастают в нас настолько глубоко, что любое случайное или неслучайное действие приносит неимоверную боль и тяжёлые последствия.       Цветы, что вовсю цвели и стремились к свету — сгниют, а бабочки, что до этого порхали внутри — превратятся в злых ос, что норовяться впиться своим ядовитым жалом в незащищённую оболочку. Воля будет подавлена, а сердце закуют в тяжёлые нерушимые цепи. Раны, что останутся после — никогда не заживут. Любое прикосновение или лёгкое нажатие и готово! Орган кровоточит, заливая весь организм невыносимой болью.       Как бы все печально не звучало, надеяться на счастливый конец все же стоит. Хан вчитывалась в строки и хмурила свои брови. Может учёные правы? Вот же химия между героями…       Ее размышления прервал громкий звонок, оповещающий о начале занятий. ХеЧжу разочарованно вздохнула, хлопнула книгой и поднялась с кресла. Высокие потолки университета создавали такое эхо, что каждый скрип или шорох разносился на все пространство. Еще один тяжёлый день…       Хан стойко держалась первые две пары, но вскоре сонливость и ненавистная ей лень — поглотили. Обеденный перерыв должен был восполнить все силы и помочь настроиться на нужную волну. ХеЧжу шла по длинному коридору, уткнувшись в свою книгу. Находясь в глубоких думах и не замечая ничего вокруг, она направлялась в столовую.       — Привет, — прозвучало откуда-то тихое приветствие. Хан изумленно подняла свои карие очи и уставилась на обладателя этого голоса. Чимин… Нужно было смотреть по сторонам, а не затягиваться в книжные сети. ХеЧжу уже отлупила себя за свою невнимательность. Она кратко кивнула головой в ответ и опустив глаза, собралась свалить по-тихому.       — Эй, эй, ХеЧжу, — Чимин встал напротив и протянул руку вперёд, пытаясь прикоснуться хотя бы к плечу девушки. Она отодвинула плечо, а потом и вовсе отошла на шаг назад. Сторонится. — Ты всю неделю убегаешь, прячась за стенами или автоматами с едой. Что-то случилось?       — Н-нет, не бери в голову, у меня просто было много дел, — быстро протараторила. Соврала и собралась уже обойти, покинуть общество блондина, но тот не захотел так быстро сдаваться.       — Пообедаешь тогда со мной? — нежно окольцевав запястье девушки, произнёс Чимин. Его губ коснулась лёгкая улыбка. Хан взглянула на него, затем и на его ладонь.       «Что мне делать?» — хмуря брови и кусая нижнюю губу, молвила у себя в голове.       — Отпусти… — тихо произнесла. — Пожалуйста…       «Прекрати отталкивать людей, идиотка!» — кричал голос внутри. Дрожащей холодной ладонью она коснулась руки Чимина и медленно расцепила его сжатые пальцы.       «У тебя проблемы с головой» — смеялся ее внутренний голос.       — Я согласна на обед, но… — набирая в лёгкие воздух и выдыхая, начала Хан. — Прошу хватит хватать меня за руку…       — Прости… — он виновато почесал затылок, а затем лучезарно улыбнулся. — Я угощаю.       — Н-нет, я сама.       — Н-нет, я сам, — передразнил Чимин и еще шире улыбнулся, умиляясь с ее реакции. Это сопротивление и самостоятельность такие милые. Такая взрослая, но такая маленькая.       До столовой они шли в полной тишине, что порой прерывалась болтовней посторонних. Студенты смеялись, кривлялись и рассказывали друг другу разные истории. Хан нервно теребила серебряное кольцо на среднем пальце.       — Выбирай что душе угодно, я все куплю, — Пак довольно улыбнулся и тепло взглянул на девушку.       — Чимин… Можно я сама за себя заплачу? — взглянув из-под ресниц, умоляюще проговорила ХеЧжу.       — Нет, твое согласие будет компенсацией за избегание, — хитрый лис. Хан разочарованно вздохнула и взглянула на меню. — ХеЧжу, да брось ты, здесь все не так уж и дорого.       — Значит я могу заплатить сама? — не сдавалась девушка. На лицо напрашивалась улыбка, ведь ее сопротивление немного злило блондина.       — Нет! — отрезал Чимин и посмотрел на табличку с меню. — Не прощу, если не согласишься.       — Ладно… — Хан поджала губы и внимательно взглянула на предлагаемую пищу. Из самых дешёвых здесь был пибимпап* и вроде в нем нормальные добавки. Должно быть вкусно…— Я буду пибимпап… И хурму…       — Хороший выбор, но почему так дёшево? Если ты специально, то не парься — денег хватит, — пронырливый парниша, обо всем догадывается.       — Н-нет, я действительно хочу пибимпап и хурму… — отрицательно помахала перед собой ладошкой.       — Ладно, так уж и быть, поверю, — он облизнул губы и отвернулся от Хан, продолжая изучать представленные блюда. — Пойдем к автомату, я оплачу, — он подозвал ее к себе рукой и направился в сторону автомата для оплаты. Получив бумажный талончик, они заняли очередь.       — Тебе нравится хурма? — поинтересовался Чимин.       — Да. Она становится вкусной когда поспевает, — ХеЧжу взглянула блондину в глаза, а увидев его улыбку — поспешно отвернулась, засмущавшись. Чимин еще шире улыбнулся.       — Такая милашка, — сорвалось с пухлых губ. Это еще сильнее засмущало девушку, поэтому она приложила к щекам холодные ладони.       — Талон номер двести восемьдесят три! Два пибимпапа и хурма, — громко проговорила полная женщина за стойкой.       — О, это наше, спасибо, — Чимин благодарно кивнул и взял поднос с едой. Он уверенно вышагивал по столовой. Сумка на его плече подрагивала и норовилась упасть на пол, но не смогла соскочить с хозяина и осталась висеть на предплечье. Чимин поставил поднос на стол и перекинул сумку через голову. Он взглянул на Хан, что шла позади и указал рукой на скамью напротив. После того как девушка уселась, он достал кошелёк и задних карманов джинс.       — Шоколадный, банановый, ванильный, клубничный… — неожиданно начал перечислять какие-то непонятные прилагательные. — Какой будешь?       — Что какой буду? — вопросительно уставилась на него Хан.       — Выбери вкус, я хочу молочный коктейль, — он ожидающе смотрел на нее, пытаясь по глазам прочитать что она выберет.       — В-ванильный?       — Отлично, — блондин подмигнул и развернувшись, направился в другой конец столовой, к автоматам с напитками.       — Привет красавица, — раздался голос откуда-то сбоку, а после на скамью рядом опустился его обладатель. Хан медленно повернула голову и уставилась на брюнета с острыми выразительными глазами.       — Привет, — растерянно и заторможенно произнесла. Она не знала его и на ее одногруппника он не был похож.       — Ты здесь одна? — подперев подбородок рукой спросил незнакомец. Он смотрел на Хан не отводя любопытных глаз.       — Нет, — отвернулась девушка и придвинула к себе поднос с тарелками. — Мой друг отошёл, — ХеЧжу осмотрела столовую и большую толпу людей у автомата. Чимина не наблюдалось. Куда он испарился черт возьми?       — Правда? Тогда я посижу здесь, пока он не пришёл? — не унимался темноволосый. — Я Дживон, — он изучающе оглядывал Хан, перемещаясь с ее лица на руки и слегка приоткрытую выступающую ключицу. Толстовка из-за огромных размеров постоянно спускалась с плеча и оголяла участки кожи на шее и чуть ниже, но футболка под ней не давала увидеть большего.       ХеЧжу сжала в руках железные палочки. Ее напрягал такой неприкрытый интерес к ее персоне. Она проигнорировала его желание узнать ее имя и взяла в свободную руку ложку. Перемешав все содержимое тарелки, она набрала ложку с горкой и запихнула в рот.       Чем дольше она будет жевать, тем быстрее придёт Чимин и свалит Дживон. Ее щеки немного раздулись из-за того количества пищи, что она положила в рот, поэтому создавалось впечатление, что она вовсе не девушка, а хомяк, который ищет себе еду про запас на зиму.       — Тебя как зовут, красавица? — брюнет коснулся ее выпавшего локона и заправил за ухо. Хан замерла. Перестала жевать и нервно трясти ногой. Этот юноша не только нарушал ее покой и личное пространство, так еще и тронуть ее решился. Она положила ложку на поднос и отодвинулась на край скамейки. Это действие стало огромной ошибкой…       Парень ухмыльнулся и вплотную придвинулся к Хан, прижимаясь к ней своей твёрдой грудью. Он выдохнул ей в лицо горячий воздух и положил свою руку на плечо. — Попалась, — тихо промолвил на ухо.       — Отпусти… — она толкнула его в грудь руками, в попытках избавиться от хватки, но это оказалось не так то просто. Что ей тягаться с крепким и сильным парнем, когда она меньше его раза в два и слабее. Брюнет усмехнулся и плотнее прижал ХеЧжу к себе. — Отпусти… — на глаза просились слезы, а сердце в груди усиленно билось, метаясь как птица в клетке. Дживон сжимал ее в своих объятиях, принося неимоверную душевную и физическую боль. Она ничего не могла сделать, она ненавидела себя за свою слабость и за ужасные чувства, что испытывает ее тело, когда кто-то касается её и сковывает движения. Эта безысходность перекрывала путь воздуху, заставляла каждую клеточку внутри содрогаться от пронзающего тело страха и неприятных колющих ощущений.       — Тебе не ясно дали понять, что общаться не желают? — грозно произнёс человек, что стоял позади. — Отпусти её.       — Не лезь не в своё дело, иди куда шёл, — брюнет усмехнулся и поставил руку прямо позади ягодиц Хан. ХеЧжу тяжело дышала. Страх и паника заблокировали здравый смысл, мышцы сковало, не давая пошевелиться или вдохнуть нормально. Должна послать куда подальше, ударить, обозвать, нагрубить, но слова выдавить не может. Колючий ком встрял поперёк горла, преграждая путь кислороду и словам возмущения. Тёмные похотливые глаза продолжали изучающе оглядывать худенькое тельце.       — Куда шёл? Я по твою душу пришёл, придурок, — Тэхен сжал в руках металлический поднос, потому что ладонь брюнета начала подниматься к девичьей пояснице. — Ты что оглох? Отвали от неё, — уже злобно прошипел Ким и толкнул наглеца в плечо. Тот не удержавшись, сорвался недовольной задницей со скамейки. Ну что за моральный урод? — Ой, мне не жаль, — перешагнув краснеющего от злости поганца, сказал Тэ и сел на его место. — Ты в порядке? — почти прошептал вопрос в ухо ХеЧжу.       — Ты мне еще за это ответишь, — оскорбленный парень вскочил и стал отряхиваться.       — Не обращай внимания, он ничего не сделает, — шептал Тэхен. Его низкий тембр голоса успокаивал бурю внутри, окутывал сердце теплом, покрывал тело миллионами мурашек. — Иди, тебя Джексон заждался. Проиграл наверное ему, да? Бедняжка… — саркастически произнёс Тэ и вперил свой взгляд в Вана, что наблюдал за всем происходящим. Ким сложил указательный и средний палец вместе и приложил к виску, а после провел по нему, и дёрнул рукой в приветственном жесте.       «Ничего не выйдет, идиота ты кусок!» — мысленно проговорил Тэхен и по телепатическим волнам отправил письмо Джексону, на что тот лишь усмехнулся. В этой войне он точно не одержит победу.