reach the truth

Первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья или причина твоей боли. Эрих Мария Ремарк

      Глаза разлипались с трудом. Казалось, что каждая болезненная клеточка тела пропиталась санитарными средствами и превратилась в сосуд для неизвестных препаратов. Казалось, по венам текла не кровь, а физраствор из капельницы и боевые клетки уставшего тела, которые продолжали бороться за организм, стойко справляясь с вирусами. По несколько раз за день приходили врачи. Что-то ощупывали, болтали между собой на непонятном языке, а в голове роем кружились мысли.       О девушке спасшей его жизнь. Где-то под рёбрами, где скручивается солнечное сплетение — горело ярким костром сердце, которое никак не могло успокоиться, перестать беспокоиться. На губах до сих пор чувствовался сладкий вкус её губ, а на затворках сознания плавал размытый темный силуэт. Хоть прошло достаточное количество времени — он не на секунду не переставал думать о ней. Каждый вдох, который он делал, даже если и с трудом, но делал — все благодаря ей.       В очередной раз ловил себя на мысли, что чувствует вину, которая вцепилась острыми зубами в душу и безжалостно рвала ту на куски, причиняя неимоверную боль и оставляя горький привкус на языке. От желания искупить её или хотя бы притупить — сводило скулы и исчезало напрочь желание есть и спать.       Врачи уловили какую-то серьёзную болезнь из-за воды, что попала в лёгкие. Вредоносные микробы прицепились к стенкам и пытались поглотить все участки, заполняя собой слизистую. Все немного усложняло то, что из-за ледяной воды проснулась пневмония, которая поразила некоторую часть лёгких, но все это не имело значения.       Все ли с ней в порядке? Она ведь тоже упала за ним в воду. В ледяную воду. Он не представлял, насколько сильно продрогла хрупкая фигурка. И если он был сильнее, потому что он парень и он больше — то она могла прилично пострадать. Из-за него! Все из-за него…       Ему было интересно как она выглядит. Когда смеётся. Когда плачет. Когда счастлива. Когда беспокойна или радуется. Он хотел хоть раз взглянуть в её глаза и выразить огромную благодарность за… за жизнь.       Он даже запомнил тёплое прикосновение с бинтом посередине и тихий шёпот:       — Надеюсь, ты используешь шанс на жизнь с пользой, Ким Тэхен… — лёгкое прикосновение, такое спасительное и успокаивающее, что казалось ещё чуть-чуть и провалишься в пушистые облака.       Потом вспомнился обрывок спасительной речи, пока она пыталась завести его сердце и вернуть такой необходимый его телу воздух.       — О первом поцелуе как в фильмах мечтала? Получай! — чувственные, мягкие губы касаются его холодных и безжизненных. Она дарила ему часть своего воздуха и иссушала до дна все силы, что у неё были в запасе, чтобы завести сердце. Отважная девчонка. Первый поцелуй… Он украл её первый поцелуй. Хоть так и по-идиотски, но украл. Хоть это и не было полноценным поцелуем, но украл.       — Идиот! Зачем ты так поступаешь? Зачем? — до сих пор в голове набатом звучит её ругательство. Он чувствовал, что ещё немного и эта сильная девочка сдастся и расплачется. Она гулко выдохнула, сжав с силой зубы и ударила сильно кулаком в грудь. Так, что он действительно понял, что жив. — Идиот! — очередное очаровательное ругательство. Ему хотелось сказать, что теперь у неё есть право до конца жизни называть его идиотом, но сил хватило лишь на полудохлое «спасибо». Действительно идиот.       — Хватит!       Из мыслей о прошлом, в которых он плавал почти каждый день, грубо вытянуло милое хихикание и тихое возмущение.       Ентан из его рук дотянулась до идущей неподалёку ХеЧжу и остервенело лизала недавно мокрые от слез щеки. Хан прижала голову к одному плечу, защищаясь от любвеобильной щеночки и пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.       Он увидел искренние смешинки в глазах, услышал мелодичный тихий смех и ему стало спокойнее. Спокойнее, потому что не плачет. Из-за него.       Да.       Вина сидела в закромах души и грызла его как противный термит, оставляя рваные раны на фибрах, заставляя постоянно об этом думать. До этого момента он испытывал чувство вины только перед двумя людьми. Перед его мамой, потому что он решил покинуть эту прекрасную жизнь таким позорным способом и перед девушкой, которая возвратила его в эту самую прекрасную жизнь… Вот и сейчас он вновь почувствовал себя полнейшим кретином, потому что совершает настолько идиотские поступки.       — ХеЧжу… — обратился к ней серьёзно и скользнул цепким взглядом. Ему безумно хотелось прояснить один момент, поэтому он не стал долго ждать, а сразу приступил к действиям. — Мне нужно тебе кое-что сказать.       Хан замерла на мгновение и перестала лыбиться как умалишенная. Ей будто резинкой стерли улыбку, которая, хоть и не надолго, но держалась на девичьих губах.       — Что? — она помотала головой, отгоняя от себя секундное замешательство и пригладила шерсть собаке. Беспокойство вновь наполнило все внутренности и эта серьёзность во взгляде и голосе Тэхена позволяла переживаниям накатывать снова и снова… Поэтому Хан, как можно настойчивее избегала соприкосновения их взглядов, отвлекаясь на игривую девчонку в его руках. Та слюнявила добровольно протянутую ладонь, чуть прикусывая маленькими зубками и тяфкая от удовольствия, что хоть кто-то обращает на неё внимание.       — Ну для начала перестань от меня бегать… — еще серьёзнее произнёс Тэ и слабо улыбнулся. — Даже взглядом! — он остановился и склонил голову в бок, гипнотизируя глазами губы и дрожащие ресницы. Ждал, пока она сдастся. — Маленькая, перестань! — терпения не хватило. Он аккуратно взял её за подбородок и поспособствовал выполнению своей просьбы. Увидел растерянность. Смущение. Краску. Такую яркую и опасную для него, что он без проблем окунулся бы с головой. — Вот так! — сощурился довольно.       Провёл большим пальцем по девичьей щеке, на миг поддаваясь мыслям и гребанному желанию приблизиться настолько близко, чтобы слиться в одно целое и искусать нежную кожу. Попробовать на вкус сладкий бархат и словить нечто драгоценное. Нечто сокровенное. Нечто настолько желанное, чтобы кожа плавилась от жара и мурашки бегали по спине.       Сразу отдернул себя от этих мыслей, внутренне отвешивая себе по голове, чтобы не сойти с ума окончательно, вернуться обратно на землю. Слишком глупо. Слишком рано. Просто слишком.       — Ты помнишь разговор, который был пару часов назад? — зашёл немного издалека, чтобы уловить реакцию. ХеЧжу посмотрела на него, поджала губы, вновь привлекая к ним все внимание и кивнула, доказывая, что помнит. — Умничка! — он выдохнул облегчённо и чуть отодвинул упавшие на лицо волосы. — Я готов! — убрал руку и улыбнулся довольно.       — К чему? — Хан нахмурилась, в очередной раз не понимая чего хочет от неё Тэхен.       — Да ко всему абсолютно! — беззаботно дёрнул плечами и хмыкнул. — Доверять тебе… Помогать… Поддерживать… Справляться со своими страхами и бороться с болью. Да, болью. Думаю у каждого своя боль, но я готов потерпеть её, готов ей сдаться и пройти путь очищения. Хочу стать счастливым. Я хочу доверять тебе и хочу, чтобы ты доверяла мне! — он говорил искренне, вливая в каждое слово чувства, которые коктейлем плавали внутри и хотели выплеснуться наружу. Он ощущал калейдоскоп эмоций и пока плохо их контролировал, поэтому выливал все так, как велело оседлавшее разум сердце. — И не совру, если скажу, что с тобой мне хорошо, интересно и легко… — он вывалил всё это на неё, причем настолько прямолинейно, что по покрасневшим щекам ХеЧжу стало понятно — смутил. Но ему хотелось, чтобы она поняла его или хотя бы попыталась понять. Не так много людей могли справиться с его прямолинейностью, особенно девушки, но он надеялся, что ХеЧжу поймёт его чувства.       — Я так давно не чувствовал парящую лёгкость где-то здесь, что забыл как это… — он прислонил руку туда, где остервенело бьётся сердце и выдохнул. — Поэтому спасибо тебе, ХеЧжу!       Девушка с непониманием следила за проделанными действиями, за рукой, которая прочертила дорожку от груди к животу, за заинтересованно дернувшейся Ентан в крепкой хватке и сделала нечто, на что никогда не решилась бы.       — Все еще тренируешь комплименты на мне? Я ведь просила… — «обиженно» пробормотала и взглянула из-под ресниц, настолько внезапно и обескураживающе, что Тэхен нахмурился, не понимая чем мог обидеть и уже собирался поинтересоваться что не так, но ХеЧжу оборвала его намерения, искренне рассмеявшись. — Ты бы видел своё лицо!       После совместного похода в магазин они шли в сторону дома ХеЧжу и сейчас стояли у раскидистого дерева, совершенно не обращая внимания на колючий ветер и начинающийся дождь. Капли ударялись о листочки, скатываясь по гладкой поверхности и проделывая длинный путь до серого асфальта, с каждой секундой усиливая темп и падая уже целой гурьбой.       Но сейчас ХеЧжу смеялась, а Тэхен наблюдал за искренностью, чувствами и чистотой. За той, которой обладают люди, не растерявшие себя в жестокой реальности окружающего мира. Не испорченные чужой гнилью, только задетые, слегка израненные, но продолжающие верить в любовь и в людей.       — Ты не представляешь насколько ты прелесть! — произнёс Тэхен и опустил Ентан на землю. — Но, прелесть, нам нужно поскорее закончить с твоей небольшой неприятностью. Если не хочешь, чтобы я входил — я подожду на улице, вот на этой скам…       — О нет, на улице же холодно! — успокоившись — довольно громко и быстро протараторила ХеЧжу, помахав перед собой руками. — И дождь уже начался! Скамейка холодная и пёсик твой замёрзнет.       Она… переживает?       Тэхен изумился, но промолчал. Лишь кивнул удовлетворенно и стал ждать. Проследил за нетерпеливыми похождениями Ентан, которая подошла к двери подъезда ХеЧжу и села на мягкую попу, виляя довольно хвостиком, смотря преданными глазами на «знакомку». Там, на глубине, сияли миллионы звёздочек, намеренно погружая заинтересованных людей в транс, завораживая и чаруя.       — Она такая милая… — созналась Хан, которая тоже наблюдала за действиями щеночки. Она улыбнулась и вновь заставила Тэхена замереть. Который раз за этот вечер. — И умная! — продолжила подмечать ХеЧжу, прикусывая губу и сжимая в руках ключи. В очередной раз о чем-то задумалась.       Она немного растерянно перевела взгляд на Тэхена, который все это время неотрывно наблюдал за ней и облизнула пересохшие губы.       — «Издевается…» — подумал Тэхен, но вслух произнёс другое.       — Моя девочка… — он специально сделал паузу, произнеся фразу хриплым голосом, наблюдая за порозовевщими щеками и продолжил фразу, насладившись вдоволь девичьей реакцией. — …не помешает у тебя дома?       ХеЧжу резко и облегчённо выдохнула, в очередной раз доказывая, что вообще никогда не имела дела с комплиментами от противоположного пола. Хотя это было странно… С её внешностью… Но не могло не радовать.       Может Тэхен и не такой уж и хороший, но вреда ей точно намеренно не причинит, наоборот, защитит, убережёт и смутит. Чёртов собственник в нем жил еще со времён школы и очень мешал ему в отношениях с девушками, но он постарается его усмирить. Не хотелось давать её в обиду другим. Не хотелось, чтобы кто-то кроме него делал ей комплименты. Не хотелось, чтобы кто-то кроме него касался её нежной кожи.       — Н-нет… — наконец ожила ХеЧжу и сняла с головы шапку. Волосы сплелись в маленькие узелки, превращая некоторые участки в гнездо. Она сложила ее пополам и проследовала к своему подъезду, у которой ждала весёлая Ентан. Замерзшими руками она пошарила по глубоким карманам куртки и выдохнув, прислонила ключ к домофону. Тот запиликал и скрипнул, позволяя войти внутрь. Резвый комочек сразу вбежал с уличного холода и ветра в тепло. За ней последовала и ХеЧжу.       Она застыла на пороге и обернулась к Тэхену, потому что тот не сделал ни одного шага к подъезду и вопросительно на него взглянула. Они смотрели неотрывно друг другу в глаза с минуту, пытаясь понять о чем думает каждый. Внешний мир, при соприкосновении их взглядов, магическим образом размывался, смазывая картинку в одно нелепое пятно, превращая огни фонарей в мерцающие разноцветные боке, мельтеша перед глазами маленькими фишками. Фокус оставался на конкретном человеке и его завлекающем в вязкий омут взгляде.       — Ты идёшь? — наконец заговорила ХеЧжу и постаралась унять быстрое биение сердца. Каждый вдох протискивался в лёгкие с огромным трудом, не позволяя расслабиться. Она сглотнула тугой ком в горле и улыбнулась. Впустить его в свой дом… Ей было страшно… Но Тэхен показался ей не опасным. С самого первого дня он просто находился рядом, но не причинил ей никакого вреда, только нагнал гурьбу смущения и новых ощущений. Она до сих пор чувствовала его поцелуи на лице. Они, словно печати, плотно легли на кожу и поджигали её изнутри, заставляя бешено колотится сердце. Он лавиной снёс её в тот момент и подействовал лучше любого успокоительного. Словно вместе с поцелуями направил на неё волны своего спокойствия и желания успокоить. Попытался исправить ошибку, действиями прося прощения.       Не понимая как, но она ощущала его как нечто знакомое, будто уже чувствовала раньше это тепло в окружающем холодном мире, в момент, когда все рушилось. Будто в тот самый момент строилось что-то неосязаемое, но крепкое и надёжное. Словно все перестало существовать, а защитный ореол вокруг них все сохранил.       И она впервые за долгое время задумалась о смерти. Задумалась о чувствах, которые она испытала в момент приближающейся смерти. Задумалась, что она сама загоняет себя в рамки и саморучно отдаётся в лапы страха, чтобы тот, тугими цепями сковал ее разум, ее сердце и тело. Все ведь хорошо. Почему тогда она, сломя голову и глотая сполна свою боль — несётся в безопасное место? Домой. Почему она, игнорируя саму себя — абстрагируеться от чувств, от желаний и от людей. Хотя вот такие как Тэхен или Чимин, с добрыми намерениями и открытой душой — делятся своей жизнью и пытаются помочь.       Но потом вспомнился Джексон и его друзья и она вновь напряглась. Парадокс. На все хорошее найдётся своё плохое. На все плохое найдётся хорошее. Вероятно дальше стоит так и двигаться. Как можно дольше игнорируя плохое и ближе держаться к хорошему.       Попытаться довериться человеку, который с самого начала не сделал ничего плохого и вместе попытаться избавиться от боли, которая их окружает. Помочь. Любым способом облегчить путь освобождения от этой самой боли. Она поможет Тэхену написать песню для его бабушки и мамы, чтобы тот смог раскрыть свои чувства, а сама заново научится доверять людям, как это было раньше.       ХеЧжу вновь почувствовала себя как в школе. Легко, непринуждённо, свободно. Почувствовала, когда мчалась от догоняющего ее Тэхена. Когда смеялась с его шуток и шутила свои. И это осознанное ощущение возвращало ненадолго к настоящей Хан ХеЧжу. Той, что была в школе и той, кто ходила с подружками в местную кафешку, пила ароматный кофе с вкусными, пышными булочками и радовалась мелочам. К той, что очень долго и громко смеялась, валяясь вниз головой на заправленой мягким пледом кровати. Вместе с ЧжиЮн.       Хотелось с непривычной ей жадностью ухватиться за эти чувства и больше их не упускать. Хотелось, чтобы все было легко и не страшно. Хотелось открыться и больше не закрываться.       — Иду… — прервал поток бесконечных мыслей Тэхен и двинулся в её сторону. В три больших шага он преодолел расстояние между ними и уже стоял близко-близко, почти касаясь своей грудью её плеча. Хан даже осмыслить не успела, что он сдвинулся с места и сейчас грел ее своим теплом, пряча от холодного ветра и моросящего дождя. Его аромат ударил в нос и случайно разлил внутри волну жара. Нотки цитруса сплелись воедино с хвоей и лесной свежестью. Сглотнув тугой ком в горле — ХеЧжу осмелилась и подняла взгляд выше крепкой груди. На волевой подбородок с пробивающейся, еле заметной щетиной. На чувственные мягкие губы, которые изгибались в довольной улыбке. Она на них задержалась дольше всего, потому что они… Привлекательные? А еще совсем недавно целовавшие её кожу. Невольно вспомнились невесомые поцелуи на ладони, лбу и макушке. Даже ЧжиЮн, которая вольна целовать в обе щеки и любит это дело — никогда не дарила столько обычных поцелуев, сколько подарил парень, стоящий напротив.       Он протянул ладонь вперёд, выхватывая из цепких пальчиков пакет с необходимыми домашними средствами, чем еще больше её смутил.       Щеки ощутимо покраснели, но после недолгой заминки ХеЧжу резко развернулась и прошла в темноту подъезда, увеличивая непозволительную близость.       Тэхен выдохнул порывисто и пошёл за ней. Не обращая внимания ни на отсутствующий свет в коридорах, ни на бушующий ураган внутри.       — «Когда она так мило краснеет, мне хочется поцеловать её еще больше, чем обычно» — подумал про себя и продолжил путешествие по темноте. Странные желания посещали так часто, что это становилось ненормально. Дыхание, как ни странно, было в норме. Наверное всему виной мысли не о страхе, а о девушке идущей впереди. Ее аромат витал в воздухе, заставлял вдыхать его снова и снова.       — «Шагай напролом и не оглядывайся» — его излюбленный девиз, он поразил ее воображение. Как видно, ему ничто не страшно — ни люди, ни Бог, ни дьявол. — начала вдруг ХеЧжу, поднимаясь по ступенькам вверх. — Нередко, взяв ее сильными пальцами за подбородок, он смотрел ей в глаза. — проговаривала с каждой пройденной высокой ступенькой и смотрела себе под ноги. — Ты прелесть, что и говорить, вот бы только смелости и дерзости побольше. Этого тебе явно не хватает. — усмехнулась и продолжила. — И Дженни отвечала ему безмолвным и нежным взглядом. Теодор Драйзер «Дженни Герхардт»       — Ты цитируешь книги? — поинтересовался Тэхен, пытаясь разобрать в темноте ступеньки.       — Только иногда… Когда случай подвернётся! — Хан усмехнулась и выдохнула. — Вот как сейчас… Ты сказал «прелесть» — мне вспомнился отрывок.       — Это мило… — заметил Тэхен и что-то внутри дрогнуло. С каждой проведённой секундой она очаровывала его все больше. — Часто ты читаешь?       — Каждый день! — незамедлительно ответила ХеЧжу и на её губы легла горькая усмешка. — Последние два года это моё спасение.       — Почему только последние два? — а вот и та самая ниточка к разгадке о том, что же случилось с ней два года назад. Хан замерла резко и зацепилась носком ботинка за ступеньку. Чуть не поцеловалась с бетонной поверхностью, но вовремя подскочивший к ней Тэхен — аккуратно перехватил её за запястье и притянул к себе. Она испуганно ахнула и обвила руками крепкую шею, прижалась щекой к щетинистой и колючей Тэхена. От него шло тепло. Сильные руки обвивали талию, крепче прижимая к себе. Спокойное дыхание касалось растрепанных волос и задевало ухо, разнося по телу мурашки. Что-то слишком часто между ними происходит неловкость. Она выдохнула судорожно и попыталась отстраниться, но Тэхен не собирался разрывать такие близкие объятия.       — Прости…       — О Господи! За что мне попалась такая очаровательная глупенькая девочка? — Тэхен взвыл почти страдальчески и возвёл глаза к потолку. Затем отстранился нехотя и посмотрел внимательно на ХеЧжу. Выдохнул, аккуратно задевая, облизывая губы, щеки и ресницы воздухом, разнося по телу колючие мурашки. Склонился. Низко-низко. Издевательски медленно, испытующе, щекоча своими действиями и так расшатавшиеся нервы. Зашептал хриплым голосом, вибрируя на натянутой струнке где-то под рёбрами. — Если ты ещё раз извинишься — я тебя поцелую, поняла? — опустил взгляд на эти самые губы и облизнул свои. Выдержка тренировалась годами и мучить, сводить с ума своими действиями он умел, но сейчас эта самая выдержка будто играла против него.       То, чем он ей угрожал — казалось полным бредом, но отражало его истинные сумасшедшие желания, которые он никак не мог притупить за последние пару дней. Она будто бы издевалась над ним, специально облизывая свои очаровательные губы и смотря на него таким кристально чистым, мило обескураженным, но печальным взглядом.       Она будто бросала ему вызов. Спасти, защитить, оберечь. Да сделать хоть что-нибудь, чтобы эта серая печаль на глубине чайных глаз навсегда выветрилась и освободила место счастью и позитивным искоркам.       — Про… — заикнулась Хан, прерывая тишину и прикусила язык, не провоцируя выполнения сказанной угрозы. Он так непозволительно близко, что угроза вполне реальна… — Отпусти… Пожалуйста!       — Действует… — он улыбнулся и выполнил просьбу, отсраняясь и делая шаг назад, на ступеньку ниже. — Так почему ты…       ХеЧжу резко развернулась и побежала, не разбирая практически ничего в темноте и чуть ли не спотыкаясь об каждую ступеньку. Несколько раз перескакивала по две, сбивая дыхание и действуя на износ. Ей вновь захотелось оказаться на безопасной территории. Почувствовать себя защищённой и не такой глупой, какой она себя показала. Было неловко, стыдно и страшно… Так близко находится к человеку. Чувствовать его дыхание на коже и теплоту ладоней на талии.       Сбежать. Сбежать. Сбежать.       В голове пульсировала одна единственная мысль. Потому что была задета рана. Потому что появился травмируюший фактор, заставивший все тяжёлые воспоминания всплыть наружу. Внутри вновь поселились тревога и паника. Хотелось закрыться, хотелось спрятаться, хотелось сбежать. Остаться одной наедине со своими страхами и зарыдать. Слезы подкатывали к глазам. Она чувствовала себя беспомощной и почти не разбирала пути. В безопасность. Ей всего лишь нужно попасть в безопасность. И не важно отобьёт по пути все коленки или нет.       — ХеЧжу! Прекрати так быстро бежать! — догонял её обеспокоенный голос Тэхена. — Ты же можешь пораниться, глупая! Да подожди же ты! — он запыхался, пытаясь попасть по ступенькам, чтобы не повредить ноги и не уронить покупки, которые успел выхватить у девушки, пока они стояли в дверной проёме подъезда.       Один раз у ХеЧжу все-таки соскользнула нога с края неровной ступеньки и она больно ударилась об эту самую ступеньку. Простонав тихо, схватилась за ушибленное место, растирая, пытаясь избавиться от ноющей боли. Продолжила подниматься, но уже сбавив обороты и держась за место удара.       Прикусила губу, чтобы расфокусировать ощущение боли и зажмурилась до белых мушек перед глазами. Про себя подумала, что просто так заработала себе огромный синяк, вновь пытаясь сбежать от реальности, но ощутимая боль отрезвила. Слезы все-таки пробились сквозь защиту и потекли ручьём по щекам. Ей было обидно. За себя и за то, что она не может жить обычной жизнью. Наслаждаться мгновениями и принимать помощь от других. За то, что она на долгих два года потеряла связь с окружающим миром, полностью погружаясь в себя и занимаясь самоистерзанием, чтобы побороть страх.       Вопрос Тэхена всколыхнул негативные воспоминания о том, что эти два года она провела в постоянном напряжении и борьбе с собой, в попытках вернуть настоящую ХеЧжу и любовь к жизни.       Книги помогали отвлечься. На некоторое время она попадала в мир, где злодеев поражали доблестные воины, которые истребляли все плохое, что было в мире и защищали всех от нападок со стороны врагов. Она была рада, что девушки, которые сотворили с ней то, что снится в кошмарах — получили по заслугам и не сумели избежать наказания, но избавиться от нанесённых ими травм не удалось.       В который раз она почувствовала себя беззащитной. Настолько беззащитной, что появляется желание иметь вокруг себя стеклянный купол, к которому ни у кого не будет доступа. Только она и больше никого. Чтобы никто не нарушал границы. Чтобы никто не делал больно. Чтобы никто не навредил…       Она остановилась у своей двери, включая ярко синий замок и замирая с поднятой вверх ладонью. Все необходимые принадлежности для уборки остались у Тэхена и если она сейчас сбежит — все так и останется у него же. Тяжко выдохнув и протерев слезы с лица — она расслабила плечи и обернулась на Тэхена, который стоял в нескольких метрах от неё и тяжело дышал.       — ХеЧжу, ты когда-нибудь меня изведешь своими побегами! — пробежка в пять этажей подарила громыхающее сердце в ушах и нехватку воздуха. А ещё он все-таки заметил, что подъезд находится в полумраке, потому что на какой-то короткий миг его накрыла паника. А когда он услышал, что вечно убегающая от него девушка все-таки ударилась — все вновь потеряло значимость. Она обгоняла его на целый этаж, потому что сначала он дал ей фору, застыв неподвижно на ступеньках, где её словил, а потом произошла заминка, когда он чуть не поцеловал грязный пол подъезда и не выронял все, что находилось в руках. — Ты ударилась? — задал один волнующий вопрос. Знал, что скорее всего опять солжет, потому что слышал, как она впечаталась ногой в бетонную ступеньку, но понадеялся, что…       — Чуть-чуть… — не соврала и не сказала полную правду. Умничка. Выкрутилась.       Она отвернулась, тыкая на экран замка и отворяя железную дверь. Ентан как и у подъезда — вбежала в квартиру первее всех, ставя Тэхена и ХеЧжу в тупик, потому что пока они там стояли в случайных объятиях и бегали по высоким ступеням — пропустили момент, когда шустрый комочек успел подняться на пятый этаж.       Ким быстро преодолел разделяющее их расстояние и пока ХеЧжу задумалась — ухватил одной рукой за плечо и подтолкнул вперёд. Они зашли в квартиру. Тэхен запер дверь и щёлкнул замком. Скинул с себя пальто и обувь, снял с ХеЧжу куртку, потом подхватил её на руки и понес вглубь тёмного коридора.       — Что ты делаешь? — она непонятливо сощурилась, пытаясь в темноте разглядеть его лицо. Тэхену это было на руку, потому что не смотря на то, что дыхание после бега успокоилось - разбушевавшиеся злость и раздраженность, наоборот, только больше завладели разумом. Сейчас он действовал на автомате, как поступал после того, как забирал выпившую Суен из бара, где та сидела с подружками. — Не надо, я справлюсь! — Хан заерзала в руках, пытаясь спуститься на пол, но после недовольного тёмного взгляда несущего — прекратила движение. — Я сама виновата.       — И что? — невозмутимо поинтересовался Тэхен, стоя посреди широкого коридора и разглядывая поблескивающие глаза напротив. — Позволяй людям хотя бы иногда заботиться о тебе! — заявил прямо, отворачиваясь, сохраняя холодный тон. — И не переживай из-за того, что кто-то предлагает помощь. Я хочу помочь потому что ты мне… — а вот тут он ощутимо запнулся от того, что хотел произнести, потому что это не могло быть правдой. Только не в этой ситуации. Это просто помощь за помощь. Он ей отплачивает.       А еще он вновь, который раз за этот вечер — почувствовал вину перед ХеЧжу. Она ведь не виновата, что споткнулась пока бежала. И не виновата, что все движения, которые он провернул за последние пару минут — напомнили ему о Суен. О том, что она слишком часто отрывалась с подругами, а потом звонила ему с мольбами её забрать.       Затаскивать сопротивляющуюся девушку в машину, ловя косые взгляды прохожих и выслушивая все недовольства о том, что душа требует развлечений, а ты слишком нудный — душило морально. Поднимать ее, щатающуюся по лестнице, потому что гребанный лифт сломался, потом раздевать дерущуюся и царапающуюся, чтобы позже, уставшую и на ходу вырубающуюся — уложить в постель.       По утрам выслушивать ее жалобы о плохом самочувствии и ссориться по малейшему поводу, неправильно сказанному слову. Ловить удары в грудь, за то, что он совсем её не любит.       — Потому что я тоже частично виноват в твоём ушибе. Мне не стоило произносить тех слов и пугать тебя. Не бери их в голову, я всего лишь пошутил. Я не буду тебя целовать. Да и не могу, потому что не совсем свободен для этого. — нагло соврал, чтобы успокоить и сглотнуть горькие мысли, которые поселились в голове.       ХеЧжу совсем другая. Она сопротивляется, потому что не хочет усложнять ему жизнь и показать себя слабой, неспособной самостоятельно разобраться со своими проблемами. А Суен во всем винила именно Тэхена, потому что он, со своими вечерами фильмов — лишал её возможности сходить с подругами на шопинг, на почве чего образовывались тяжёлые ссоры, которые наносили непоправимый вред здоровью их отношении.       — Тогда тебе не стоит здесь находиться, — заключила ХеЧжу, опуская взгляд и ослабляя хватку на шее Тэхена. — Опусти меня на пол и иди домой. Нога совсем не болит, поэтому можешь не волноваться, я в полном порядке. Мы увидимся завтра и обсудим детали по песне. Спасибо за помощь и за… за то, что спас от машины. Я благодарна. Но тебе и правда лучше уйти! — она тараторила как заведенная, решив все же слезть с рук, удерживающих её.       — Сначала мы осмотрим твою лодыжку! — упрямо произнёс Тэхен, напрочь проигнорировав благодарственные речи и нырнул в одну из ближайших дверей. Это оказалась спальня. Он подошёл к кровати и замер, раздумывая о чем-то. Затем опустил ХеЧжу на мягкий плед, нечаянно задирая футболку и касаясь нежной кожи, заставляя вздрогнуть от неожиданности, а сам отправился проверять вторую девчонку, чтобы убедиться, что она зашла в квартиру и запереть дверь.       — Танни, девочка, ты где? — по пути включал везде свет, чтобы получить возможность без происшествий передвигаться по дому. Про себя отмечал, что в каждой комнате царит уют и атмосфера спокойствия. — Теперь ясно почему ты так сюда торопишься… — вынес вердикт и подошёл к проему, за которым была, предположительно — «кухня», чтобы взять что-нибудь холодное и приложить к месту ушиба. Как когда-то делала ему мама.       На кухне свет остался включён. Возле нижних ящиков стояла Ентан и нюхала вероятно то, что ХеЧжу назвала «неприятным инцидентом». Тэхен усмехнулся.       — И это неприятность? — задался вопросом, осматривая небольшую кухню. Подошёл к месту происшествия, опустился на корточки и отодвинул любопытную булочку. — Так… Сейчас разберёмся с этим и поухаживаем за нашей бегуньей ХеЧжу… — он пригладил шёрстку своей любимице, поднялся и посмотрел в сторону коридора, в котором валялся пакет со всем необходимым.       Вернулся на место где все оставил, прихватывая заодно и любознательную щеночку, чтобы не стала есть плохую еду и все, что найдет на полу. Она это дело очень любила и часто, оставаясь одна — ела все, что покажется интересным ее милому личику.       — Вот так девочка, посиди здесь немного! — попросил, оставив её в одной из комнат, в которой был небольшой диванчик и телевизор.       Он поднял своё пальто и девичью куртку с пола, поставил все ботинки на полку, схватил пакет и поспешил обратно. Водрузил его на стол, заметив дневник с надписями, под которыми он оставил свой корявый почерк. Он очертил пальцами аккуратные закорючки, перелистывая несколько страниц и находя заметки, которые были резкими, злыми, и, скорее всего, писались в самый пик неприятных эмоций. В очередной раз он лезет туда, куда бы не стоило лезть, но отдернуть себя от зацепивших строк не может.       Жить с диагнозом не очень то и легко… Идиотское название… Даже писать его тошно! Психолог не смог справиться со своей задачей — я все ещё боюсь прикосновений. Боюсь, черт возьми. Мне так тяжело находиться среди людей и одной стоять на пути у своего страха… Нет сил. Я устала. Я чувствую себя ненормальной, хахах. Как я с этим справлюсь? Если никто не сможет просто прикоснуться к моей руке, чтобы мое сердце осталось спокойным. Эти долбанные таблетки делают только хуже… Каждый день я их пью, а толку никакого, только клонит в сон и все чаще накатывает паника. Какой тогда смысл?       Тэхен нахмурился, не понимая смысла фраз. Диагноз… Боязнь прикосновений… Никто не сможет прикоснуться… Но потом он сопоставил это с её поведением и до него начало доходить. Встали на места все её реакции на его касания, её просьбы отпустить и дрожь во время нахождения среди шумной толпы. Это осознание молотом ударило по затылку, заставляя мурашки разбегаться по плечам вниз. Он ведь продолжал трогать её, даже после просьб этого не делать. Кретин… Какой же все-таки кретин…       Он потер лоб, в понимании сколько ошибок допустил. Заставил девчонку нервничать и испытывать страх, боль, дискомфорт. А все из-за своих долбанных хотелок. Чертов идиот… Но с другой стороны…       Он ведь может показать обратное. Что прикосновения это приятно, не страшно и не больно. Что касания могут быть не только травмирующие, а нежные, чувственные, тёплые и оберегающие. Может таким способом он поможет ей избавиться от страха?        — Ага-ага, нашелся герой хренов! — выругался на себя, понимая, что это идиотская затея.       Закрыл дневник, чтобы больше не поступать как незающему границ дураку и прошёл к холодильнику. Открыл дверцу, опустился ниже и свёл брови к переносице, рассматривая идеально чистые, прозрачные и абсолютно… пустые полки. Здесь не то, что мышь повесилась, здесь даже все тараканы вымерли, не найдя себе хотя бы крошку на пропитание. Неодобрительно помотал головой и открыл морозилку. Здесь ситуация оказалась чуть получше, чем в холодильнике. Одна половинка куриной грудки и фруктовый лёд. С тяжёлым вздохом он схватил кусок курицы и пошёл в сторону коридора.       Возле шкафа в самый потолок он заметил две пары тапочек. Одни обычные, большие, с серым мехом снаружи и более темным внутри. А вторые бежевые, пушистые и валяющиеся в разных местах. Он усмехнулся, представляя в какой спешке ХеЧжу их скидывала, чтобы убежать в магазин. Немного помедлив он сунул ноги в серые тапки, подхватил оба бежевых и направился в комнату, где оставил пострадавшую.       Подошёл и заглянул в приоткрытую дверь. Воздух из лёгких будто вышибли сильным ударом. ХеЧжу успела включить резную настольную лампу и стояла у деревянного шкафа, подогнув ногу. Она стягивала пижамную футболку через голову, доставая следом чистую и более свободную.       Тусклый подсвечник освещал худую спину с выступающими волнами позвоночника и острыми косточками над лопатками. Волосы мягкими гладкими волнами спускались вниз, огибая прозрачную кожу с ниточками синих молний из вен. Теплый свет нежно ласкал рельефные ребра и тонкую талию, уходящую плавными изгибами в бедра, на которых висели пижамные штаны. Упругие полушария с аккуратными торчащими бусинами облачало бледно-розовое сетчатое белье, поддерживая и подчёркивая бархат тонкой кожи. Плоский рельефный живот вздымался от каждого вдоха и выдоха, изгибался от быстрых телодвижений.       И вот вроде поступает он подло и неправильно, исподтишка наблюдая за полуголой девушкой, но оторвать себя не может. Продолжает рассматривать стройное тело, стараясь запомнить каждую волнующую деталь.       Но только его совесть просыпается и он собирается уходить, чтобы не мешать, как поднимается взглядом обратно на место под грудью и холодеет вмиг, напрягаясь всем телом. Сердце пропускает удар. Еще один. Лепесток бледной стянутой кожи, частично усыпанный мелкими следами от медицинской нити по краям — тянется от краёв тоненького прозрачного бюстгальтера, скользит вдоль нескольких рёбер и замыкается на спине. Что могло случиться, чтобы шрам был таким… большим и рассекал половину контурных рёбер? Тэхен непроизвольно сжимает кулаки и как только ХеЧжу надевает широкую футболку — открывает дверь, заставляя её, обескураженную и удивленную — вздрогнуть и поднять взгляд вверх.       — Почему не постучал? — она поправила футболку, расправляя края и надевая сверху толстовку на застёжке. Вновь подняла взгляд на замершего у края кровати Тэхена, который молча наблюдал за её действиями. Не дождавшись ответа — она похромала в сторону двери, чтобы выйти из комнаты и решить наконец свои неприятности.       — Сядь на кровать! — он остановил ее, схватив под локоть и потянул в обратную сторону, не позволяя обойти себя.       — Зачем? — хмурится Хан и не торопится выполнить просьбу. В этот раз она рассматривала крой его воротника и широкую шею, не собираясь поднимать глаз. Нога ныла и пульсировала в месте удара, но ХеЧжу стойко игнорировала боль, поджимая губы и отвлекаясь на мысли о ждущей её каше.       — Я хочу осмотреть твою ногу! — тоном, не терпящим возражений произнёс Тэхен, все еще удерживая её за локоть и не отпуская от себя ни на шаг.       — Не хочу, мне нужно убира…       — Ты можешь хоть раз сделать так, как я прошу, а не сопротивляться? — раздражённо перебил её и схватив за плечи — усадил на заправленную кровать. Потом кинул кусок ледяного мяса на тумбочку, тапочки на пол и оглядел комнату в поисках стула и подушки. — У тебя есть эластичный бинт? Или обычный? — посмотрел на нервно сжимающую плед ХеЧжу и расслабил напряжённые плечи.       — Они в аптечке. Оба. Ба должна была положить… — безрадостно произнесла Хан и поджала губы, опуская взгляд на принесённые стул и подушку. — Лежат в ванной на стиральной машинке.       Тэхен без слов развернулся и вышел из двери, направляясь в ванную комнату. Щелкнул выключателем. Лампочка поморгала несколько раз большим глазом и потухла, прощаясь с этим миром.       — Отлично… — досадно пробормотал Ким и достал телефон из карманов брюк. Включил фонарик, чтобы не проводить поиски в полнейшей темноте. Отыскал полупрозрачный белый контейнер, отложил в сторону единственный источник света и открыл крышку. Эластичный бинт он увидел сразу, а вот с обычными бинтами пришлось повозиться. Он шарил руками, пытаясь докопаться до дна и случайно выронил из аптечки пластиковую баночку. Та с громким стуком приземлилась на пол и покатилась к деревянной тумбочке, останавливаясь, приткнувшись к ножке. — Черт! — выругался и достал все, что ему нужно было. Даже нашел заживляющую мазь и снял с крючка небольшое полотенце. Обернулся в сторону куда упала рыжая банка и опустился за ней, чтобы вернуть на место, но подняв — замер. Словно неведомая сила заставила его остановиться и посмотреть название. В тех строках говорилось что-то о таблетках… Может они помогут чуть больше узнать о ХеЧжу.       — Флу-о-ксе-тин… Что это? — он нахмурил темные брови, взял со стиральной машинки телефон и открыл интернет, чтобы отыскать информацию об этом препарате. В очередной раз лез куда не следовало, но не мог так спокойно все оставить…       «Флуоксети́н — антидепрессант, один из основных представителей группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина… Антидепрессивное действие сочетается у него со стимулирующим. Улучшает настроение, снижает напряжённость, тревожность и чувство страха, устраняет дисфорию… Применяется для лечения депрессивного состояния и психических расстройств…»       — Антидепрессанты значит… — он поджал губы, смотря на баночку и сжимая её в руках. Он вспомнил, что видел ее же в руках у ХеЧжу. Сопоставив все факты, он убедился, что страшное с ней всё-таки случилось… Шрам указывает на то, что возможно именно кто-то привёл к этому состоянию, а не она сама, по собственной воле… Травмировал, сделал больно, подверг её жизнь опасности и теперь она с этим расплачивается. Как бы только узнать что произошло, чтобы не причинить большего вреда…       Он кинул баночку в контейнер, закрыл его, схватил все необходимое и вышел из ванной, для себя отмечая, что нужно будет поменять сгоревшую лампочку. Дверь в комнату скрипнула, являя Хан, лежащую на кровати. Она уложила ушибленную ногу на стул, напевая знакомую песню себе под нос и выглядела именно так, как представлял себе Тэхен, когда смотрел на Лию в своей постели. И ХеЧжу действительно лучше бы подошла его спальне, со своим милым очарованием и расслабленной позой, с раскинутыми в сторону руками.       — Что поёшь? — Тэхен присел на корточки возле деревянного стула и прикоснулся к девичьей ступне. Она дернулась, напрягая ногу, чтобы подняться и шикнула от боли. — Не шевелись! — приказал, проводя ладонью вниз по ушибленному участку ноги, чтобы расслабить мышцы. Потом уцепился за край штанины и начал подтягивать ткань вверх, оголяя тонкие ноги и милые носки с мишками. — Очередные чертовски очаровательные носки! — он улыбнулся, заводя одну ладонь под ногу, а второй заворачивая и закрепляя штанину над острой коленкой.       Невольно в голове начало всплывать увиденное за приоткрытой дверью, заставляя слюну становится вязкой. Он скривился недовольно, больно прикусывая язык, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и принялся осматривать небольшую покрасневшую ранку.       — Почему у тебя пустой холодильник?       — Почему ты не стучишься в дверь?       — Почему отвечаешь вопросом на вопрос?       — Потому что ты… Потому что я могу здесь переодеваться, спать и вообще… Ты так резко появляешься… Так ведь можно заикой остаться! — прозвучало возмущенное, заставляя Тэхена поднять взгляд и увидеть залитые краской щеки. — А зачем ты смотрел в мой холодильник?       — Чтобы приложить что-нибудь холодное к твоей прекрасной ушибленной ножке, — усмехнулся очаровательной реакции и продолжил осмотр. Приложилась ногой она неплохо, синяк будет большой, а говорит, что совсем не больно. Врунья. Чертовски привлекательная врунья.       Он схватил замороженную курицу и найденное полотенце, аккуратно обернув им мясо и опустил на ушиб. ХеЧжу болезненно скривилась, сводя брови и зажмуривая глаза. Ни единого звука не издала, хотя хотелось крикнуть. Сжала плед до побеления костяшек и выдохнула.       — Потерпи немного… Скоро пройдёт, — пообещал ей Тэхен и стал массировать ступню свободной рукой, снимая напряжение. Почему-то знал на какие точки надавить, чтобы стало легче, чтобы боль отступила. В голове шумным роем кружились мысли. Он думал о своих реакциях, о мыслях и о ХеЧжу. Что такого приключилось с этой девчонкой в прошлом, что она стала такой… печальной, напуганной и недоверчивой. На некоторое время в ней проглядывалась совсем другая девушка, которая смеётся, шутит и радуется. Которая спряталась за крепкой защитой, в страхе и невозможности как-то справиться с проблемой, что повлекла за собой столь разрушительные последствия.       В своей квартире она настоящая, а с ним наполовину. И это осознание привносит такую горечь в жизнь, что впору сойти с ума от противоречивых чувств.       Чтобы не утопать в собственном круговороте мыслей и эмоций, он начал напевать одну из любимых песен его бабушки. Ту, что она пела каждый раз, когда было больно. И ту, которую он исполнил в ее честь для прихожан и постоянных жильцов дома престарелых. В месте, где бабушка оказалась по собственной воле и обрела покой.       Бархатный голос прервал тишину в комнате, приятными нотками растекаясь по пространству и разгоняя мурашки по коже. Он тихо напевал, аккуратно перебирая пальцами рельефы на стопе и пытался справиться с болезненными воспоминаниями.       Рядом с ней все казалось легко. Все было так просто, что хотелось без умолку смеяться, не имея на то веских причин. Она успокаивала, дарила ощущение полёта и казалось, что в мире больше нет никаких проблем, кроме как не иметь возможности находиться рядом.       Тогда он выступил с гитарой. С гитарой, которую выиграл в конкурсе, благодаря тому, что бабушка и мама настояли на этом. А еще нашли деньги на то, чтобы он съездил в Сеул, где впервые исполнил свою авторскую песню. Чтобы получил море овации и поздравления. Чтобы почувствовал как это — стоять на сцене, когда напротив столько людей ждут твоего выступления и выступить. Но он был счастлив по другой причине. Потому что две любимые женщины встретили с его любимым морковным тортом и поддержали все возможные начинания.       А после случилось столько переломных моментов, что сознание просто заблокировано все воспоминания о тех днях. Но сейчас ему захотелось это вспомнить и прожить ещё раз. Захотелось вернуться к поискам той девушки, которые закончились плачевно. Продолжить бороться. И именно сейчас он осознал насколько близко он был к победе и как рано сдался. Он вспомнил о Хеншике, который чёртов гений по поиску информации и умелец докапываться до правды. И почему он подумал об этом только спустя год после знакомства с этим чудесным человеком? Он ведь по щелчку пальца нашёл бы участников того происшествия на мосту. Где-то же должно было промелькнуть настоящее имя спасительницы… Да. После неудачных попыток найти Кан ХенДжу — он понял, что молоденькая медсестра ошиблась, когда называла имя интересующей девушки.       А ХеЧжу замерла, напрягаясь всем телом, потому что песня, которую он пел — была именно та самая, которую она услышала от неизвестного парня на вечере помощи. Тогда она впитала каждую ярко-звучающую нотку, каждую вибрирующую струну под длинными пальцами и чувственный, приятно пробирающий насквозь голос. Она будто снова оказалась в том коридоре, когда все вокруг замерли и время остановилось. Осознала, что влюбилась в эту песню только благодаря исполнителю, который тогда выступал.       Она не захотела прерывать щекочашие ее душу строки, продолжая плавать в мыслях и собственных чувствах. Ей очень хотелось спросить — действительно ли он был на том вечере или эта песня ей об этом напомнила, но напевающий Тэхен разбивал вдребезги всю неуверенность. Это был он и их встреча спустя долгое время казалась чем-то странным и до смешного неожиданным. Прямо сейчас перед ней сидел человек, о котором она вспоминала каждый раз, когда слышала любимую мелодию. И прямо сейчас он исполнял её только для неё одной. Вживую. И без звучащей на фоне музыки.       Память, из-за минувших событий — напрочь вытеснила все лица. Она не помнила его лица, но запомнила голос, с характерной ему хрипотцой и бархатом. Его голос был низким, чарующим и всепоглощающим. Она поддавалась этим чарам, расслабляясь и отдаваясь в лапы приятному звучанию.       Всего на несколько коротких мгновений подумала, что спит, поэтому ущипнула себя за ладонь, чтобы проверить. Не спит. Все происходит на самом деле.       — Ты недавно говорил, что ты тоже из Пусана… — она всё-таки прервала его вопросом. Тэхен перестал петь и массировать ногу, поднял взгляд на девушку и круговыми движениями рязмял затекшие плечи. — Ты случайно не выступал с этой песней больше трёх лет назад в доме престарелых госпожи Чхве?       — Меня немного пугают такие подробности, но… Да! Я несколько раз там выступал, потому что моя бабушка там жила. Я часто ее навещал, а она просила устроить концерт для неё и ее престарелых подружек. И это действительно было больше трёх лет назад… — он нахмурился, потому что вопрос ХеЧжу его удивил. Получается, что они уже встречались раньше, но он её не заметил. Не поднял взгляд на публику и не посмотрел каждому в глаза, потому что это было последнее выступление. Потому что было больно и он не смог этого сделать, а если бы сделал… То ничего не изменилось бы, потому что прошлого не вернёшь и не изменишь, как бы ты не старался. Отпечатки поступков все равно останутся, липким слоем впечатываясь в историю. — А ты…       — Я ходила туда с ба… — пояснила ХеЧжу и постаралась передвинуть ногу, чтобы принять удобное положение. — Мы ухаживали за теми, кого родственники оставили навсегда. В тот день я злилась и почти ничего не слушала, а твоя песня вернула меня в реальность и полюбилась. Я тогда не успела подойти к тебе, чтобы поблагодарить и узнать название песни, потому что ты очень стремительно покинул наше скучное общество. — она усмехнулась краешком губ, пересекаясь с Тэхеном взглядом и обхватила плечи руками. — Видимо судьба решила подарить мне шанс, чтобы это сделать. Поэтому спасибо. Ты тогда спас мой день.       Её волосы подсвечивал тусклый светильник, выделяя все торчащие волоски, делая их золотыми. Тёплый свет аккуратно касался губ, очерчивая трещинки и подчёркивая мягкость. Кожа отсвечивалсь, словно мёд на солнце, безжалостно изводя все накопленное терпение Тэхена.       — Прости… Что тогда ушёл и лишил тебя возможности это сделать! — искренне произнёс и взялся за заживляющую мазь и бинты. Чтобы отвлечься. Потому что кропали оставшегося терпения не выдержат тяжести очарования и позволят ему сорваться.       — Все хорошо… Думаю тебе тогда было тяжело и хотелось поскорее сбежать. Я это понимаю! — она кивнула, перебирая пальцами шнурок от толстовки. Впервые за долгое время ей захотелось кого-то обнять. Чтобы человек не выглядел настолько виноватым и разочарованым. Чтобы поддержать. Чтобы по-настоящему поблагодарить. Но она не смогла преодолеть себя и так и осталась сидеть, с закинутой на стул ногой. — Ай! — шикнула и вдохнула через нос, когда Тэхен коснулся вязкой мазью повреждённого места.       Ранка несчадно пекла, разгоняя по телу напряжение. Поэтому ХеЧжу сжала посильнее здоровую ногу, зажмурила глаза и постаралась потерпеть. Но почти сразу наступило облегчение. Она аккуратно приоткрыла один глаз, наблюдая за тем, как Тэхен опустился ниже и дул, сложив губы в трубочку. Он аккуратно размазывал мазь вокруг, поглаживая свободной рукой щиколотку. Тёплый воздух приятно ласкал кожу и действовал успокаивающе, а шершавые пальцы ощущались несколько смущающе.       — Я бы очень хотел узнать, что с тобой случилось и чего ты боишься, но я не смею об этом спрашивать, потому что пока мы не настолько близки, чтобы таким делиться… Я хочу, чтобы ты знала, что если у тебя произойдёт что-то плохое, то я могу стать тем человеком, которому ты можешь все это вывалить и получить спокойствие. — он наконец взял себя в руки и перестал позволять себе перешагивать через запрешенную полосу. Дал ей возможность самой открыться и захотеть довериться. И чтобы его чаша весов не перевесила — решил поделиться с ней своими переживаниями. — Два года назад я совершил один из самых идиотских поступков, которые когда-либо совершал. Два года назад я подверг опасности человека, который спас мою жизнь. После этого случая я осознал, что очень круто, когда рядом есть люди, которые тебя поддержат. Просто знай, что я могу стать таким человеком для тебя.       С небывалой открытостью взглянул ХеЧжу в глаза и принял тот факт, что чертовски сильно влип.       Влип в эту девочку. С головой и своим глупым сердцем, которое молотило его внутренности как мясорубка и переворачивало с ног на голову его жизнь. Без неё она теперь никак не станет прежней. Она плотно засела в его голове и никуда не хотела уходить.       Попал. Вляпался.       Влюбился.       Вот так взял и заочно влюбился в девушку, которую знает меньше месяца и которая нагло протиснулась в его голову, заполняя собой все мысли. Он никак не мог понять эти внезапные порывы и действия, которые не поддавались контролю, а теперь все понял. И глупые представления её в своей спальне, и невозможность оторваться от красивых карих очей, и желание использовать каждую возможность, чтобы прикоснуться. Все встало на свои места.       Он оторвал кусок бинта, сложил его как тряпочку несколько раз и приложил к ранке. Схватил с тумбочки эластичный бинт и аккуратно замотал по кругу.       — Не сильно давит? — поинтересовался заботливо, чтобы не перетянуть и продолжил обматывать.       — Нет… Все в порядке! — заверила ХеЧжу, все еще пораженная его открытостью и прикусила нижнюю губу. — Спасибо… За заботу и за доверие… На самом деле у меня есть некоторые проблемы, которые мешают мне нормально жить и я бы очень хотела… Избавиться от них! Ты спрашивал почему только последние два года я читаю каждый день… Потому что в школе произошёл переломный момент, который вынудил меня доучиваться на дому. И мне чертовски жаль, что я никак не смогла справиться с этим. Не смогла защитить… себя. — её пробила крупная дрожь. Дыхание начало сбиваться с типичного ритма и ХеЧжу попыталась успокоиться, потому что понимала, что паничаская атака сейчас совсем не к месту. Выдохнула, грустно улыбнулась и убрала назад волосы, чтобы отвлечься. — Ты первый человек с которым я делюсь чем-то подобным! — честно призналась и покачала головой, усмехаясь тому, что действительно сделала это. — Почему-то когда ты все это сказал — показалось мне отличным шансом, чтобы сделать шаг. Спасибо тебе.       — Тебе спасибо! Что сделала этот шаг, — Тэхен проверил надёжность повязки, поднялся, улыбаясь собственным мыслям и схватил уже подтаявшую курицу. — Посиди пока здесь, я сейчас вернусь.       — Но…       — Пусть твоя ножка побудет в покое. Отдохни! — перебил, не собираясь спорить. — Если что — Танни в комнате, где диван, можешь пойти с ней посидеть, чтобы она и ты не скучали.       Сам же он отправился на кухню, чтобы поскорей расправиться с испортившейся кашей на шкафчиках. Добрался, кинул курицу обратно в морозилку, раскрыл пакет, доставая из него необходимые вещи и распаковав — начал убираться. Ему искренне хотелось помочь ХеЧжу, чтобы она не напрягалась. Чтобы быстрее прибрать все здесь и провести больше времени за разговорами ни о чём.       Только сейчас до него долетело осознание того, что он признался себе, что влюбился. Только сейчас он понял, что подсознательно уже вручил ХеЧжу свое сердце и разум. И только сейчас он понял, что выдержки остаётся не так много, чтобы противостоять девичьим чарам.       Когда она убрала волосы назад и печально улыбнулась — внутри будто все оборвалось и обрушилось вниз. Она открылась, но кажется это стоило ей огромных усилий. Она начала разрушать невидимую стену между ними, которая не позволяла находиться ближе друг к другу и сделала первый шаг навстречу. Чувство доверия с её стороны было сладким. А ещё…       — Тэхен? — ему показалось, что он ослышался, плавая в своих мыслях, поэтому никак не отреагировал. — Тэхен? — прозвучало громче и он обернулся в дверной проем. ХеЧжу стояла, натягивая рукава на ладони, с перебинтованной ногой и крайне озадаченным видом.       — Что? — после недолгого наблюдения задал вопрос и вернулся к уборке.       — Зачем ты это делаешь? Твоя девушка наверняка сидит дома и волнуется за тебя, пока ты здесь… Исправляешь мою… неуклюжесть… Иди к ней! Я уберу, — виновато пробормотала. — Она была красиво одета… — почему-то вспомнила очевидный факт. — Ой! Я что, испортила вам свидание??? — она округлила свои глаза и прикрыла ладонью рот. — А ты пошёл помогать мне и… Тебе стоит сейчас все бросить и пойти к ней. — начала тараторить и переминаться с больной ноги на здоровую и обратно. — Прости, что я вам помешала… А я ведь даже не подумала… — она потерла лоб, чтобы унять нервы и перестать беспокоиться, но ничего не выходило. — Я не могу позволить, чтобы ваши отношения испортились из-за меня…       — Думаю, если бы я тебе не сказал, что это шутка, ты бы меня ударила и выставила бы из квартиры вон… — заметил Тэхен и прямо подтвердил, что сказал неправду. Надеялся, что ХеЧжу поймёт, что один раз она уже извинилась без необходимых для этого причин. Хотел посмотреть на реакцию. Думал, что испугается и замолчит, но она даже этого не заметила. — А мне синяки не нужны. И Лия не моя девушка, она моя соседка и мы собирались на прощальный ужин.       — Ты не обязан передо мной отчитываться. Прости, я не хотела испортить вам вечер… Если бы я в неё не врезалась и не…       Тэхен резко поднялся, вырастая над ХеЧжу могучей скалой, подошёл ближе и обхватил её двумя ладонями за лицо, протискиваясь длинными пальцами в волосы. Также резко склонился и прервал терады и извинения поцелуем. Хан застыла ледяной статуей, с широко распахнутыми глазами и онемевшими губами. Он сделал все эти движения настолько быстро и неожиданно, что она даже не поняла, что её целуют. Не в щеки, лоб или в макушку, даже не в руку, а в… Губы.       И все это было настолько незнакомо, что у неё даже не нашлось сил сопротивляться, попытаться оттолкнуть подальше, поднять руки и упереться в грудь, чтобы отодвинуться. Она замерла как столб, не в состоянии двигаться. Чувствовала, как Тэхен сминает поочерёдно каждую губу,  меняя положение головы и касаясь ее кожи. Он нежно поглаживал её скулы и несильно сжимал волосы на затылке, незаметно для ХеЧжу приближая ближе к себе и не давая и шанса на побег. Он отбирал у неё весь воздух, взамен отдавая то, о чем она иногда думала. Настоящий поцелуй. Не просто касание губ, а танец чувств и ощущений. Всплеск ярких красок, всмеси с настойчивостью и мягкостью. Было сладко. От чувственных прикосновений тёплых рук и запаха, который постепенно сводил с ума.       Но ХеЧжу не могла ответить. Не могла, потому что это было неправильно. У него есть девушка и она очень расстроится. Он не должен так с ней поступать. Не должен… Почему тогда поступает вот… так?       Тэхен углубил поцелуй, уже переместив левую руку за спину девушке и двигаясь в сторону коридора. Так часто думал о ней за последние дни, что не смог отказаться от шанса прикоснуться наконец к желанным губам и испробовать их на вкус. Это оказалось куда приятней и слаще, чем ему представлялось. Только вот ответа он не получал. Она не отвечала. Почему?       Он прекратил, со смачным звуком разрывая поцелуй и взглянул на красную от смущения девушку.       — Я соврал тебе, чтобы ты успокоилась. — признался, прислоняясь своим лбом к лбу ХеЧжу и тяжело дыша. — Лиа действительно моя соседка и никакие отношения нас не связывают. Про то, что мы шли на прощальный ужин — это правда. Я хотел познакомить её с Намджуном, чтобы она не цеплялась за меня и мнимую надежду на отношения. И то, что ты испортила вечер — ложь.       — Зачем ты мне это говоришь? — Хан попыталась вывернуться из объятий, но Тэхен не хотел ничего прекращать. — Я никто тебе, чтобы ты отчитывался передо…       — Я вовсе и не отчитываюсь, а хочу, чтобы ты поняла, что то, что произошло сейчас не просто так и что ты не виновата ни перед кем. И ты намного больше, чем никто. Ты мне…       Прозвучала мелодичная трель звонка в двери, прерывая Тэхена на полуслове и убивая короткую идиллию, воцарившуюся в коридоре.