Сладкие кости, Холодные кости

Пепел сильно нервничал. Он не совсем понимал причин своей дестабилизации. Точнее, он знал, что дело в Командире и новом модификанте… или теперь правильней говорить «жив»? Наверное, его дестабилизация зашла слишком далеко и нарушения приобретают фатальный характер, ведь он, судя по всему, теряет квалификацию. Это заметно даже по вот этим обмолвкам – он постоянно сбивается на прежние формулировки, хотя должен был усвоить новые понятия с первого раза и больше не ошибаться! Тем более что Командир ему всё разъяснил: новый мир, новые правила. Но пока Командир не обращал внимания на его множащиеся ошибки – и Пепел малодушно позволял себе тешить себя самообманом. До тех пор, пока не появился новый жив. Лучший, пусть даже не прошедший финальную подготовку, этот жив изначально обладает улучшенными характеристиками, его ресурс не выработан, как у Пепла… Конечно, Командир пообещал, что не заменит Пепла новым живом, но… Было еще кое-что. Новый жив его настораживал не только потому, что тот имел все шансы занять место Пепла. Было еще кое-что, кое-что неправильное. Пепел почему-то был уверен, что странное волнение связано именно с ЭТИМ живом, любой другой такого бы не вызвал. Пусть даже дырявая память Пепла, планомерно выжигаемая от любых не относящихся к базе рабочих навыков воспоминаний, не могла дать объяснений возникшего беспокойства, он словно чувствовал, что этот Медок каким-то очень важным образом связан с Пеплом. Возможно, Зимний солдат когда-то участвовал в тренировке Медка? Нет… это беспокойство раздражало, пугало и лишало того осторожно-радостного спокойствия, которое Пепел обрел рядом с Командиром. Попытки вспомнить хоть что-то, лишь отдавались неприятной болью в висках, оставляя острое неудовлетворение собственным несовершенством. Зимнему солдату слишком долго и часто в течение всей той не-жизни, что ему разрешалось помнить, нещадно выжигали любые ненужные по мнению кураторов воспоминания, умело оставляя чистую рабочую заготовку, имеющую лишь строго определенную базу навыков и умений, необходимых для максимально эффективного выполнения поставленных задач. А всё лишнее сдиралось с его памяти, как ненужная кожура с фрукта. Зимнего солдата перед крио всегда обнуляли, но в тот последний раз всё неожиданно изменилось. Техник, что занимался его заморозкой, скорее всего поленился тратить свое время на обнуление, и тем самым позволил проснуться Зимнему солдату более… живым? Но даже пропущенное обнуление не помогло Пеплу понять или вспомнить, что именно беспокоит его в Медке, как этот новый жив связан с памятью Пепла? И у самого Медка ничего нельзя узнать – для того на обнулении не сэкономили, старательно очистив память, но почему не сумели привить контрольные маркеры? Странно. Техник говорил про более новых и совершенных солдат, не нуждающихся в бесконечном сложном обслуживании как Зимний солдат. Медок один из новых улучшенных, но как Гидра допустила такой промах, не доведя дело до конца? Ведь как бы Пеплу ни хотелось себя обмануть, он признавал: Медок, в отличие от Пепла, совершенен, просто его обработку почему-то прервали. Все эти размышления заставляли голову болеть и мешали правильно служить Командиру, отвлекали, заставляя совершать ошибки. Пепел приказал себе выбросить из головы всё лишнее. Прошлое прошлому. Пусть у него дестабилизация, пусть он уступает новому живу по физическим характеристикам – пока Командир не приказал другого, Пепел не будет думать о плохом. Ему и так несказанно повезло, что последний Командир не применял к нему старые протоколы, заменив их новыми, которые Пеплу даже нравились. Физическое воздействие через укус… для Пепла это не выглядело наказанием, а скорее поощрением, и он даже, наверное, ревновал? Потому что он знал, что теперь Командир будет «поощрять» таким образом не только его, но и второго жива. Медок… имя подходило, но в то же время – Пеплу всё время хотелось назвать Медка как-то по-другому, что и приводило его в растерянность. Да и Медок тоже странно реагировал на Пепла. Вот опять. Дестабилизация набирает обороты, и Пепел не справляется. Чем дальше, тем больше в голове лишних мыслей и странных ощущений. Пепел недовольно взглянул на Медка, продолжавшего буравить его взглядом. Раздражало! Но что больше всего удивляло – Медок очень быстро восстанавливался. Знать бы какой должна быть его правильная форма. То, что Медок сильный боец – неоспоримо, но в то же время он казался чем-то большим, чем просто оружием. Пепел вопреки желанию ловил себя на том, что ходит кругами вокруг Медка, не спуская с него глаз, карауля и всё больше нервничая, сталкиваясь с ответным пронзительно-серьезным синим взглядом Медка, что, почти не отрываясь, следил за Пеплом. А вот Командир ко всему этому отнесся со странным легкомыслием, даже посмеивался, называя их поведение обнюхиванием как при «брачных плясках» – сравнение было так себе, но если смотреть со стороны – довольно схожее. Пепел старался демонстрировать свои высокие адаптивность и полезность Командиру: пусть тот и обещал, что не заменит его новым живом, но с тех пор, как они выпустили Медка из криокапсулы, Командир больше не применял к нему протокол, который сам Пепел назвал «боль через удовольствие», слишком много уделяя внимания Медку. Пепел возился с обустройством базы – берлоги, с тем, что можно было привести в порядок обычной силой и без привлечения техники и технологий. А Командир все обхаживал этого наглого Медка… *** Как же Брок был доволен своей новой жизнью! Он, бродяга, никогда ни с кем близко не сходившийся, никому не доверявший и с опаской смотрящий в будущее, теперь мог с уверенностью сказать – его жизнь сложилась самым замечательным образом. Он сумел выжить в руинах предков и получить несметные богатства. Кто еще может похвастаться тем, что может хоть пять раз в день есть самое вкусное, то, что большинство живов просто вообразить не в состоянии: еду предков? А Брок еще и самую настоящую одежду предков носит! А железные когти? Больше того, у Брока теперь появилась отличная берлога, где он может безопасно прожить до тех пор, пока не умрет САМ, а это уже почти сказка. Редко у какого жива есть такой шанс – умереть от старости, потому что обычно... Мир живов жесток, в нем выживают лишь сильнейшие, и только пока жив в силах отстоять свое право жить, то его не порвут и не сожрут. А уж Брока теперь точно не сожрут. Он и до этого не был слаб, научившись выживать, вопреки всем, кто пытался его сожрать или подмять под себя. Но рано или поздно, не создай он свою стаю – то еще один, такой как Пирс, сумел бы загнать его, как тиграул шурша, но теперь всё изменилось. Он всё еще силен и молод, у него появилась отличная берлога, много еды и припасов, а еще два жива, сильней которых он никогда не встречал, и которые принадлежат ему. Сами это признали. Ну, пока только один, Пепел, но Брок чувствовал – Медок тоже примет Брока за своего вожака, просто если Пеплу было достаточно приказать, то с Медком придется действовать по-другому. Может, кто другой тут попытался бы взять Медка силой, имей такую возможность, но Брок хотел получить верность не за страх, а… странно. Иногда Броку не хватало слов и понятий, но он верил своему чутью и своим желаниям, поэтому хоть вначале твердо показал, кто тут настоящий хозяин, но после силу не демонстрировал, больше кружа и… о, точно, кажется, он соблазнял. Броку никогда не приходилось делать это осознанно – все и без того на него легко велись, он же очень красивый, а тут было сложно. Что Пепел, что Медок – оба мало ему уступали, за всю свою пусть не очень долгую, но очень разнообразную жизнь более красивых живов он не встречал. Даже самые ухоженные и холеные самочки в больших стаях проигрывали ему, а уж про простых живов и говорить не приходится. Брока просто распирало от гордости – его стая пусть и маленькая, но самая богатая, сильная и красивая! Хотя кое-что Брока беспокоило. Никто из живов не пил кровь своих, точнее… кусали до крови, но только чтобы доказать свое превосходство и силу, ну или от голода – тогда уже просто чтобы съесть… Обычно живы ели друг друга только если не хватало еды, или больные были, последних убивали без колебаний. Так что оправданием поеданию живами живов служили три причины: голод, болезнь, поединки. Именно на поединках Брок и пристрастился жрать печень врагов, слишком многие велись на его красоту и кажущуюся беззащитность – просто он умел пользоваться тем, чем одарило его Великое Изменение, и был достаточно умен. Но всё-таки, пожирание себе подобных без веских причин считалось табу. Тех, кто был болен – убивали, тех, кто опускался до этого от голода – сторонились, и лишь тех, кто побеждал в поединках – уважали, но такие чаще всего оставались изгоями... Случалось, что убивали и съедали слабых, что не приносили пользы или могли помешать выживанию стаи, хотя если не голодали, то таких только убивали, не желая получить вместе с мясом чужую слабость. Кстати, табу считались и убийства без выгоды, что могли себе позволить либо самые больные, либо самые сильные и наглые, как тот же Пирс, со своими странными идеями. Пирс, к которому так хотел примкнуть одиночка Брок, в итоге оставшийся изгоем. И… может, Брок болен? Потому что он не был голоден, не дрался в поединке, но продолжал и продолжал кусать Пепла, а теперь еще очень хотел укусить Медка… Нет, Броку совсем не хотелось так думать о себе. Проще было считать, что всё дело в самих живах, настоящих чистых живах, которые скорее всего действительно были предками. Поэтому и Брок не мог устоять – наверное, никто не мог бы устоять против этого вкуса. Необъяснимо притягательного вкуса их крови. Странного, манящего, схожего и в то же время разного. У Пепла он слегка холодил нёбо, острил на кончике языка и жарко обдавал послевкусием. У Медка… Брок еще не опробовал толком – слизнутых капель с когтей для этого было слишком мало, но даже этого намека Броку хватило понять: похоже, но более… сладко? С приятной горчинкой, терпкое и вяжущее – не зря он его Медком обозвал, как чувствовал. Но очень хотелось хорошенько распробовать, насладиться, оценить каждый легчайший оттенок и увидеть, как отреагирует Медок на укус. Так же как Пепел? Теперь Брок был уверен, что Пепел подставляет шею с радостью, а то, что в паху тишина – то, скорее всего, его глупенький жив еще не до конца, как там, было-то? Адапти… короче, не совсем пришел в себя? Почему-то вспомнились все те живы, что подкатывали свои яйца к Броку, выпячивая грудь и напрягая мышцы, кто возбужденно задрав хвост, кто ощетиниваясь иглами, кто игриво щелкая когтями… даже Пирс, мерзкий блеклый жив, и тот протягивал к Броку свои отвратительные щупальца… Брок гадливо поморщился, не понимая, как обманулся и попался на слова этого подлого жива. Снова вспомнился Ролл, с его отчаянным воем и грустным взглядом светлых глаз, его растерянный вид, когда закрывал собой Пирса от разъяренного Брока. Тупой большой жив, как ластился, лакомые кусочки для Брока откладывал, но когда Брока гнали всей стаей, ничего не сделал, только этот виноватый взгляд… Ну и ВелИзм с ним, с этим Роллом. Рядом с Пеплом и Медком – все другие живы выглядели откровенно жалко… *** И Медок… Брок понимал, что уделяет ему чересчур много внимания, обхаживая диковатого жива словно тиграул свою самку, но ничего не мог с собой поделать. Медок оказался очень… забавным? Если Пепел не умел показывать эмоции – или точнее у него это отобрали те, кто засунул его в сундук, приучив к безоговорочному послушанию, вбив в бедного жива страх наказания, заставив забыть о сопротивлении, то у Медка всё было наоборот. Медовый жив с яркими глазами совершенно и абсолютно не желал и не умел подчиняться. А сейчас жив просто хитрил, изображая покорность, лишь выжидая нужное ему время для того, чтобы получить знания… и потому, что его тянуло к Пеплу. Брок это заметил сразу. Его самого Медок очень разумно опасался, но вот Пепел его интересовал настолько сильно, что жив даже усмирил свой буйный характер и старался вести себя… мило? Такой забавный Медок… и такой вкусный – Брок жадно облизывался, кружа вокруг наивного дикого жива, что думал обмануть того, кто сам много раз обманывал других… Медок легко и равнодушно принял всё, чем Брок его одарил, не понимая или точнее ЕЩЕ не понимая, насколько ценно то, что ему досталось даром. Но в то же время, Медок действительно не умел ценить вещи – никакие. Дикого жива одинаково не заботило наличие или отсутствие когтей предков, удобной одежды и даже еды. Если ему давали, он брал. Если не давали – он оставался спокойным. Хоть голод испытывал, но жадности в нем не было, как ни странно. Только любопытство, которое он старался скрывать. Он цепко осматривался, внимательно выслушивал всё, что Брок рассказывал и явно что-то задумывал. И Брок был готов на свою печень поспорить, что планы Медка включали в себя Пепла и попытку бегства. Не сейчас, но скоро. Очень забавный жив, такой… незрелыш… и Брок не удержался, чтобы не подразнить медового красавчика, подозвав к себе Пепла, что мгновенно оказался рядом, такой послушный, такой податливый... - Вкусный, - хмыкнул Брок ошарашенному Медку, когда на его глазах, не в силах удержаться, снова укусил Пепла, что с готовностью подставил свою шею. И тут, нарочитое спокойствие слетело с Медка, обнажая истинные чувства: непонимание, гнев, ревность, ужас, возмущение… - Что?.. Зачем вы это делаете? Это же… ему больно? – а еще Медок едва удерживал себя от нападения, до хруста сжав кулаки и сурово сводя брови. - Пепел, тебе больно? – спросил Брок, продолжая вылизывать шею Пепла, не отводя взгляда от Медка и его красивых, удивленных ярких глаз. Пепел предсказуемо вытянулся, впрочем, не пытаясь вырваться: - …Ощущения легкого дискомфорта присутствуют, ущерб минимален. - Так нельзя делать! – возмутился Медок, и глаза его засияли еще ярче, Брок даже ближе придвинулся, отлипая от Пепла и ощущая странный восторг. - Почему нельзя? – Медок растерянно перевел взгляд на совершенно спокойного Пепла, который вместо того, чтобы отодвинуться от кусающего его Брока, лишь притерся ближе, словно напрашиваясь на еще один укус. Видно поведение Пепла запутало Медка еще больше, чем то, что Брок пил чужую кровь. Высокий белый лоб перечеркнула тревожная морщинка, но кулаки расслабились и Медок тяжело мотнул головой, отступая от подобравшегося слишком близко Брока. - Нельзя кусать… это неправильно, - Медок напряженно нахмурился, пытаясь подобрать слова, но видно когда его засовывали в сундук, то сделали что-то неправильное или как рассказывал Пепел, «обулили» Медка, чтобы тот ничего не помнил. Глупые жестокие предки, но хорошо, что Медка и Пепла нашел Брок – теперь он не даст в обиду своих красивых живов. И вообще, теперь в СВОЮ стаю Брок если еще кого и примет, то только таких же красивых, как он сам и эти два жива. А что, имеет право! Он богатый и сильный жив, который покорил руины предков и может ставить условия! - Что правильно, а что нет – решаю я, Медок. Ничего, привыкнешь и научишься, - покровительственно погладил он крепкое плечо жива, пытавшегося увернуться. Но Брок предостерегающе выпустил когти и удержал Медка на месте, остановив руку на сильной длинной шее, в который раз удивляясь тому, как странно выглядит его темная рука на такой светлой гладкой коже. Захотелось по-настоящему глубоко вкогтиться, настолько не хотелось отпускать Медка из рук. Тот, несмотря на предостережение всё равно дернулся, словно пугливый шурш, и конечно поранился. - Ай! - Глупый Медок, - уркнул Брок, жадно облизнувшись на выступившие из ранок капли крови. – Зачем дергаешься? - А зачем вы меня все время трогаете? – недовольно насупился Медок, опасаясь дернуться сильнее и разворотить шею еще больше, потому что Брок и не подумал втягивать когти. – Тоже укусить хотите, да? Я же вижу, - сердито буркнул Медок, гневно хмуря брови. – Вы все время облизываетесь и царапаетесь! А я не хочу, чтобы меня кусали. - Если Я захочу – то укушу, - отрезал Брок. – И радуйся, что передумал пробовать твою печень на вкус. Пепел сказал, что у вас, у «модфыктов» она может восстановиться, если я съем только часть, но я не хочу делать больно. Ну, сильно больно. Только это… легкий и минимальный «скомфрот», вот… - Дискомфорт, - поджал пухлые губы Медок. – И не модфыкт, а модификант! – а потом вдруг замер и задумчиво спросил: - Я, кажется, действительно модификант, и хотя не помню ничего, но да, уверен, меня так называли. Всё так странно… почему я так мало помню? - Потому что тебя «обуленили» тупые предки, но теперь больше никто не отнимет у тебя память и воспоминания, которые у тебя появятся со мной, в новой жизни. Я буду заботиться о тебе и Пепле. А вы обо мне. И слушаться меня. Я не всегда такой добрый. Просто красивый. - Вы?.. - Медок удивленно округлил глаза и возмутился: - Да у вас когти как у кошки, глаза светятся и что-то с зубами… вы не человек! – такой забавный Медок, Брок довольно кивнул, подтверждая: - Я жив. Сильный, умный и красивый жив, почти чистый. Ты тоже жив, и почти предок, но раз выжил, то теперь жив. Ты мой жив из сундука, которого я нашел и забрал себе. Ты ничего не знаешь о том, как жить сейчас, что происходит вокруг, поэтому ты как незрелыш глупенький и я за тебя в ответе. Пепел уже многое знает, и он мой, как и ты. Я его учу тому, что сейчас, он рассказывает про то, что было до Великого Изменения, пока предки еще не вымерли. - Ап… Апокалипсис, да? - Пакалиси… Великое Изменение. ВелИзм. И хватит дергаться, я всё равно тебя попробую. У тебя вкус почти как у Пепла, но другой. Вы это… разные «модфыкты»… - Медок весь сжался, нервно сжимая кулаки. Пепел тут же подался ближе, готовый придержать его, чтобы он не напал на Брока. Медок оказался не настолько глуп, чтобы кидаться: когда острые когти возле главной жилы – лучше не рисковать. – Успокойся, я только укушу, не до смерти, и есть не стану… - А вы всерьез едите себе подобных? – ахнул Медок, и Брок едва успел выдернуть коготь, чтобы не разорвать главную жилу – возможно, «модфыкты» и после такого могут выжить, но проверять так ли это, ему совсем не хотелось. - Себе… а, нет, - поправил его Брок, с усилием заставив себя не ругаться на глупого Медка, и впрямь ведущего себя как незрелыш, и пояснил: - Все живы разные. Таких красивых и почти чистых, как я очень мало. Остальные все не очень похожи на предков. Много этих… как ты говорил, Пепел? - Мутаций. - Ага, их. Много разных «мотацив», кто более слабый, а еще и глупый, того съедают. Умные или прячутся, или просятся в стаю к сильным живам, но в стаях их тоже могут сожрать. Некоторые умеют разные вещи и становятся сильными… Как я. Я не самый сильный, но очень ловкий, умный и хитрый, а еще очень красивый и меня обычно хотят не съесть, а взять, как самочку – только я всех тех, кто на меня зубы скалил, и яйца подкатывал, сам заваливал и печенок много съел. Только в последний раз чуть не попался, но смог огрызнуться и вот, в Руины попал. Пепла нашел и тебя. И больше не дергайся. А то Пеплу скажу держать или вообще нитью рахна спеленаю, ясно? - А… - что-то хотел возразить Медок и зашипел как маленький тиграул, когда Брок устав тянуть, вцепился в вожделенную шею, на которой раны от когтей заживали прямо на глазах. И… да. Сладкий Медок… Брок сделал три долгих жадных глотка, с трудом заставив себя остановиться. Он больше не укусит ни одного жива кроме Пепла с Медком – потому что ничего подобного он никогда еще не пробовал. Оставшийся легкий привкус Пепла, смешавшись со вкусом Медка, заставил Брока буквально задохнуться от удовольствия. Кажется, именно так странно ощущали себя те, кто был настолько силен, самоуверен и глуп, чтобы попробовать специально изготовленный мед с травами, которыми в другой раз можно было отравиться. Брок это не пробовал, но видел результат: эти живы странно хихикали и очень чему-то радовались… Брок, конечно, не хихикал, но ему стало очень хорошо… Настолько хорошо, что он поступил очень храбро и глупо. Наверное он просто устал: так много переживал за то, каким окажется второй жив из сундука, потом столько успокаивал Пепла, потом сам Медок со своим упрямством, да и ночь уже давно настала… Брок расслабленно лизнул шею Медка и довольно уркнув, ловким движением уронил такого вкусного жива, подмяв под себя, широко зевая. Глупый жив под ним попытался взбрыкнуть, но Брок предупреждающе выпустил когти, устроился поудобнее и вдруг понял, что чего-то не хватает. Спать захотелось еще сильнее, поэтому Брок недовольно мрыкнул, повелительно протягивая руку в сторону неприкаянно переминающегося с ноги на ногу Пепла. - Иди сюда, глупый. Будем спать… - его послушный жив, тут же оказался рядом, осторожно касаясь Брока, и тот умиротворенно засопел. – Гладь, и не уходи, понял? - Четко и ясно, командир… - согласно прошелестел в ухо Пепел и Брок уснул, уткнув нос под челюсть Медка, который неожиданно перестал нервно дергаться, проявив похвальное послушание. *** Проснулся Брок от странного, испугавшего его ощущения. Он никогда, НИКОГДА не позволял никому подбираться к себе так близко! То есть с Пеплом он рядом дремал уже не раз, но всегда ложился так, чтобы со спины оставаться защищенным и держать жива в поле зрения – чутко отслеживая любое движение Пепла. Те, кто пытались подловить Брока спящим и не преуспевали в этом, шептались, что у него чуйка как у тиграула, и такая же ловкость. Спать вполглаза – эта привычка, которая не раз спасала его жизнь. И вдруг такое… прижавшись к его спине, сладко и безмятежно сопел в шею Пепел, крупные белые ладони Медка на котором Брок лежал, мягко и осторожно удерживали его и Пепла рядом, будто… защищая. Брок гневно сощурился, спросонья выпустив когти в широкую и теплую грудь, на которой так удобно спалось. Тело под ним дрогнуло, но не пошевелилось. Даже как-то неловко стало, странное ощущение. Почему-то захотелось как котенку зализать причиненную боль… и Брок так и сделал. В конце концов это его жив, хочет – лижет, хочет – кусает. Он тут главный!