Девять жизней

      Чёрная кошка терлась о ноги мужчины, тихо урча и стреляя своими красноватыми глазками. Эту чертовку он подкармливал вот уже вторую неделю. Она ела всё что давали, иногда хватая и убегая куда-то во дворы, наверное, чтобы прокормить своё потомство, так думал пекарь, каждый раз смотря в спину снова и снова убегающему чёрному комочку шерсти. И этот раз не стал исключением, мужчина почесал плутовку за ушком и дал ей небольшую булочку, которую кошка жадно подхватила и глухо мякнув, унеслась по своим кошачьим делам.       Ирис была неприхотлива к еде, могла есть то, что давали добрые люди этого портового городка, где обитали пираты Донкихота, могла воровать, что зачастую и делала. Иногда, ей удавалось выловить рыбу, что водилась в местном водоёме в лесу, опять же воруя её прямиком из вёдер рыбаков или получая улов за красивые глазки. Да, и вдобавок она могла охотиться в той же чаще, правда, кроме зайцев там никого особо-то и не было. Маленькому Трафальгару не стоило знать всех секретов, как маленькая обычная кошка охотилась на животное схожее по размерам.       Кошка устроилась недалеко от мальчишки, что зло сопел среди кучи мусора и смотрел на бескрайний океан. Ирис в свою очередь не мешала, она просто наблюдала за малышом, что пару дней назад ввалился весь увешанный гранатами в дом к пиратам. Никто не сомневался, что его маленькое сердечко превратилось в камень, и теперь он ненавидел мир, что отвернулся от него. Что же, Ло ещё обязательно заявит о себе этому гнилому миру, напомнит о Флевансе, станет белым демоном, что утопит мир в крови, прежде чем умрёт от болезни белого свинца, что теперь пробудилась и в нём, покрывая нежную детскую кожу белыми пятнами. На всё это кошка смотрела скептически, хотя, кого волновало мнение обычной чёрной кошки, что просто таскала еду и делилась с этим несносным мальчишкой? Ирис не была в восторге от пиратов, к которым примкнул ребёнок, но опять же, кого это волновало?       — Ты опять пришла. — Трафальгар безразлично посмотрел на некогда свою любимицу. Ирис и эта пятнистая шапка — все, что осталось от его прошлого. Он не понимал, как и почему кошка оказалась тут, он смутно помнил, что произошло в ту роковую для него и всего города ночь. Для хрупкой детской психики это был кошмар, что пробудил инстинкты самосохранения. Всё что он помнил — это ощущения, запах и ничего более, но он чувствовал, что каким-то неведомым способом Ирис тоже была замешана.       — Мяу? — Чёрная блестящая шерсть искрилась на солнце, пока кошка ела добытую булочку, а её глаза цвета красного ириса внимательно следили за человеком, осматривая и оценивая ситуацию.       Ло скептически глянул на хлебобулочное изделие, что исчезало под натиском острых кошачьих клыков и маленького рта.       — Глупая кошка. — Мальчишка фыркнул и чуть поморщился, голова болела, а кожу на лице неприятно стянуло от засохшей крови. Трафальгар проклинал этого огромного и неуклюжего Коразона, что так обошёлся с ним. Кровь в венах забурлила от ненависти и тут же остыла, когда ему в руки упала недоеденная булка, а лица коснулся шершавый едва влажный кошачий язык. — Дура! Что ты делаешь!       Ирис с абсолютно непроницаемой, насколько это было возможно, кошачьей мордочкой вылизывала светлую кожу мальчишки, счищая засохшую кровь. Она не знала подробностей, как он получил эту рану, но судя по потрепанному виду, сцепился с кем-то в её отсутствие и получил на орехи.       — Отвали, Ирис! — Впервые за их короткое знакомство он замахнулся на черненькую. Кошка зло зашипела, выгнув спину, и в ответ прошлась острыми когтями по ударившей руке. Она припала на лапы и, оскалившись, словно пантера, шипела. Ло видел тысячу раз как Ирис терпела все тисканья Лами, как иногда постоянно ей защемляла случайно хвост мама, отец наступал ночью, когда кошка ела, и он сам во сне не единожды отдавливал ей лапы, хвост — она никогда не огрызалась, терпела, как бы больно не было, ни разу не оцарапала и не кусала, даже не шипела.       Боль, что вспыхнула в руке, отрезвила и кажется, мальчишка понимал, что сорвался на единственное живое существо, что у него осталось и напоминало о семье. Кто-то кто тоже будет помнить родителей и любимую младшую сестрёнку Лами. Ирис заботилась о нём, пока они бродили в поисках пристанища. Она добывала еду и грела его холодными ночами, и сейчас, она просто заботилась, как делала это всегда во Флевансе. Ло понимал, что был неправ.       — Да ты всего лишь кошка, глупая кошка! — Но слова почему-то вырвались раньше и наверное, он впервые увидел в глазах цвета того самого красного ириса осуждение с раздражением. Гордо задрав мордочку, кошка прыгнула на соседнюю кучу металла и скрылась, оставляя ребёнка в хаосе мыслей и его новой жизни.

***

      Для брюнетки всегда оставалось загадкой почему люди такие наивные и доверчивые по отношению к животным. Да, определенно они не знают, что может скрываться за той или иной миловидной зверушкой. Так уже, кажется, протекает её шестая кошачья жизнь и тридцать какой-то год человеческой жизни? Право, она даже не помнит своего имени, а сколько ей лет и подавно. Вечно двадцать пять, пока она не проживет эти чёртовы двадцать пять лет по-новой - стареть она не начнёт, её жизнь встала, как часы со сломанным механизмом. Грустно? Нет, скорее печально. Ей казалось, что она нашла себе место, устав от предательств и скуки. Она пробыла в кошачьей шкуре практически два года* на тот момент, но трагедия Флеванса не дала ей дотянуть до заветной кошачьей мечты.        Девушка фыркнула и отпила из бутылки рома. Она сидела в переулке на ящиках. Чёрная длинная кофта, что была стащена с верёвок в каком-то из дворов, всё еще была сырой и оголяла плечи, где красовался свежий синяк от детской ладошки.       — Маленький паршивец, чтоб тебя. — Ирис зло фыркнула и откинулась на прохладную стену здания. Она чертовски устала от этой жизни. На хрена она вообще спасла этого мальчишку и померла ради него? Чтобы он поднял на неё руку? Она и так терпела его семью: ту жизнерадостную девчушку с двумя каштановыми хвостиками и темными огромными глазами, что была похожа на мать. Ирис до сих пор гадала как ей хватало терпения не впиться острыми когтями в лицо и порвать его в клочья. Как она вообще терпела свою семью. Красноглазая горько усмехнулась и сделала новый глоток алкоголя. Это было забавно жить в семье, пусть и недолго. Всё что осталось — это Малыш Ло, которого она зачем-то пообещала защитить по глупости. Банальный интерес и материнский инстинкт, не более.       Вечер вступал в свои права медленно и лениво, также как и Ирис что шагала по пустым улочкам. Босыми ногами лишь в одной длинной кофте она шла к океану, ей так хотелось снова увидеть всё в красках, а не в блеклом спектре кошачьего хрусталика.       — Глупый малыш Ло, — Ирис вздохнула, разглядывая ребёнка, что свернулся калачиком на том же месте, где они сцепились. Булка, что она оставила днём, была на половину съедена. Пусть, этот маленький привереда и не любил хлеб, но он понимал, что дарёному коню в зубы не смотрят, хочешь жить — ешь всё что дают. — И какого чёрта я заснула на том корабле. — Черноволосая аккуратно подняла ребёнка с земли, что беспокойно заворочался и хмурил лицо. — Утопить бы тебя как паршивого котёнка, чтобы не мучился, малыш Ло. — Она уже и в правду была готова бросить беззащитное создание в тёмную пучину неизведанного подводного мира, но ребёнок так доверчиво прильнул к груди и просто позвал её по имени, наивно хватая маленькими ладошками ткань сырой кофты. Измученное долгой и несправедливой жизнью сердце сжалось. — Гадёныш. — Красные глаза сощурились под последними лучами солнца, а тонкие, сухие и бледные губы коснулись тёмной макушки. — Спи спокойно, малыш. Я всегда буду рядом.