Ты не тот, за кого себя выдаёшь

Наконец, ближе к вечеру, компания приехала и разбрелась по большому дому Измайловой. Никто особо разговаривать не хотел. Не придумали ещё, наверное, как и что сказать. Ведь последние их совместные «посиделки» закончились разъездом на целых пять лет. Собрались лишь перед сном, все вместе, на террасе, лишь из-за того, что нужно было выслушать причину воссоединения. Спустя пол часа, Арсений закончил свой рассказ: -…Ну и в итоге, все мы здесь. Антон был прав, что Паша это Ангел. И теперь этот Ангел почему-то печется за наши, точнее, ваши жизни. — он посмотрел на Алину и Шаста. Зеленоглазый закурил сигарету: — А я тебе говорил, что никакой это не человек и что не было у нас нихрена. — Я знаю, что там было и как. Хватит. Их прервала Алина: — Так, мальчики, давайте мы закончим эту драму и вернемся к тому, с чего начал Арс. Попов, ты что вообще предлагаешь делать после того как мы изучим состояние тел? — Я думаю, что нам нужно будет вспомнить все, что мы нашли ещё в те времена, и что говорил Ангел. Мы обязательно соберем этот пазл, ребят, я обещаю. Оля одобрительно кивнула: — А теперь, ребята, спать. Завтра трудный день. Арсений лежал в кромешной темноте, на огромной двухспальной кровати, и смотрел в потолок. Все, что произошло за последние три дня, казалось сном. Алина, которая жила одна где-то на окраине, отстранившаяся от всех и вся, пофигистически отреагировавшая на их приезд в принципе. Прямо типичный характер Антона. Ах да, это же и есть душа душенька Антохи. Шастун, который выглядел так, будто он на грани смерти, его реакция на появление Попова, его странный взгляд, их практически состоявшийся поцелуй. Да, блять. Поцелуй. С Антоном. И вот она опять дилема, от которой в своё время сбежал Арсений:

Поцелуй с Антоном или с Алиной? Кого, блять, кого он хочет целовать?

Резко встав с кровати, он надел на себя футболку и вышел в коридор. Антон сидел на террасе с кружкой кофе и сигаретой. Думать не хотелось ни о чем. Лишь смотреть вдаль и давать свежему нежному ветерку гладить себя по волосам. Сзади послышались шаги. Как всегда, узнать их не составило труда. — Арс, ты почему не спишь? — обернулся тот. Попов подошёл к парню практически вплотную и опустил глаза: — Я…не хочу. — А чего ты хочешь? Брюнет обхватил парня за талию и положил рывком на стол, с которого опрокинулась чашка кофе. Минуту помедлив, Антон обхватил ногами партнёра и крепко притянул к себе. Громко и протяжно вздыхая, наконец они слились в долгом поцелуе. Руки Арсения буквально изучали всего Шастуна. Начиная с шеи и заканчивая бедрами, пока тот впивался обеими окольцованными руками в темные, нежные волосы. Этот момент, казалось, длился вечность. Между ними даже не оставалось и миллиметра. Медленно выдыхая Антону в губы, Попов крепко сжал его за бедро и вжал в стол. Плотно прижавшись к нему лбом, опустил глаза и замер. Антон попытался отдышаться: — Ты пришёл извиниться, как я понял. — Но конкретно этого слова ты не дождёшься. — едва улыбнулись ему в ответ. Алина стояла у окна, на втором этаже, при свете ночника. Не отрываясь она смотрела на задний двор. На объятия двух дорогих ей людей. Сердце разрывалось на миллиарды вселенских кусочков. Через минуту, по щеке потекла скупая, жалкая, маленькая слезинка. — Мне жаль. — прозвучало за спиной. Но в комнате никого кроме неё не было. Пока… Выйдя из темноты, высокий парень поправил белую рубашку и галстук. Только, в этот раз его лицо не выглядело уверенным и счастливым. — Ну здравствуй, Ангел. — обернулась та. — Какими судьбами на наше шоу? — Да вот, смотрю и понять не могу, кто из вас дурак. Попов или ты. — Воля потёр переносицу. — Если бы понимал, давно бы уже подсказку дал. Девушка села на кресло около окна и закрыла лицо руками. Её уже ничего не удивляло, не шокировало. Лишь больно больно давило на сердце. (Или на душу?) — Я люблю его, Паш. Всем сердцем люблю, всей, блять, душой. — Я знаю. — Ангел сел рядом на корточки, сложил руки крест накрест на подлокотник и положил голову. — А вот кого он любит, даже мне не ясно. А вообще, я не за этим пришёл, а идею подкинуть. У Измайловой потекла вторая слеза. — Я не хочу ничего менять. — Почему? — Я хочу, что бы Арс был счастлив. Лучше уж я умру, мы умрем, но будем счастливы. Чем страдать потом и думать, кого же кто любит. Это глупо, будто вечный треугольник. А сейчас, вот именно сейчас, они счастливы. Паша почесал затылок, встал и выглянул в окно: — Прямо сейчас он не знает, счастлив ли он. Он бежал от вас обоих, вырывался подальше. Он сам не понимает чего, точнее кого, он хочет. А когда вы вернетесь в свои тела, я уверен, всё прояснится. В комнату вошли: — Он нашел нас, собрал всех, хочет нас спасти. Разве этого мало? Воля улыбнулся, и не оборачиваясь подхватил: — Я смотрю, Ольга, тебя уже тоже не удивляет моё появление. Арсений отстранился, слез с широкого кофейного столика и помог Антону встать. Поправив чёлку, он тихо, с хрипотцой, произнёс: — У вас с Пашей правда ничего не было? — Я же тебе сказал, он мне намекнул как нас спасти, мы покурили и я уехал. Честно. А флешбеки Алины запутали вас из-за неполноты информации. Попов кивнул. «А дальше то, что?» А вот это уже хороший вопрос. — Мир? — протянул руку Попов. — Мир. Пожав руки, они вновь уселись на стол и закурили. Десять минут они провели в молчании, и после такой продолжительной паузы, Антон решился: — Арс, скажи честно. Ты…меня любишь? «Здравствуйте, приехали. Наша остановочка. Че отвечать будем, м? Поздравляю, друг мой, ты опять проебался» — подумал тот. — Это ты скажи, когда уже спать пойдём? «Ой, блять, так охуенно тему перевёл, просто искусник нахуй. Придурок» — продолжалось в голове. Оля, Алина и Павел сидели в темной комнате, освещённой лишь небольшим ночником в виде Эйфелевой башни. Обсуждения длились порядка полу часа. Алина развела руками: — А если просто кольцо это поменять и все? — Это нужно было делать раньше. — отмахнулся Ангел. — спустя пять лет это уже так не работает. Я думал, вы догадаетесь. Туркова громко помешала ложкой чай, поставила на стол и выдохнула: — То есть, в итоге, это теперь лишь душевное дело? Ну, не привязанное ни к какому физическому предмету, да? — Теперь да. — пожал плечами тот. Алина схватилась за голову. Вот ведь дерьмо. Она взяла свою кружку, отпила чаю и начала: — Допустим, я то уже признал, разобрался, что люблю одного придурка. Разобрались, что Алина любит того же придурка, и наконец-то задумалась не только о себе, а обо всех, стала жить настоящей жизнью и наслаждаться ей. Разобрались, что Арсений перестал думать только о работе, стал верить в любовь и, собственно полюбил. — она сделала паузу, для большего шокирующего эффекта, развела руками и заговорила громче, — НО ПОКА ЭТОТ ПРИДУРОК НЕ ОПРЕДЕЛИТСЯ КОГО ОН ЛЮБИТ: МЫ НЕ ВЕРНЕМСЯ В СВОИ, СУКА, ТЕЛА! ПОКА ЭТОТ НЕДОПИДОРАС НЕ ПОЙМЁТ, КТО ЕМУ НУЖЕН, БЛЯТЬ! — Алина резко положила руки на стол и сделала максимально спокойное лицо и тон. — Ну, я же права? Оля скрестила руки и с умным лицом закивала. Ангел удивлённо похлопал глазами и задумался: — А ты не так глуп как кажешься, Антох. Дошло ведь, наконец. Измайлова грозно посмотрела на Пашу, как бы ментально передавая мысль «Не Антон я, не А-н-то-н». Тот, без проблем понял девушку. — До меня хоть и дошло, что ты сейчас типа не Антон и вообще, привык быть девушкой, но для меня то ты Шастун, застрявший в чужом теле. Туркова выпала из разговора и задумалась. «А если, поставить Арса перед выбором? Поставить на места с двух сторон настоящую Алину и настоящего Антона? Хотя…не, он так тогда вообще нихрена не поймёт. Даже я не поняла бы… Хм…» — Я знаю! — резко перебила обоих Оля. — Я знаю, что делать! Паша, ты же шаришь в этих волшебных штучках, и как я поняла ты готов теперь нам помочь, да? Тот замялся: — Если бы не шарил, сам знаете, чего бы не было… И да, готов помочь. Только как? Туркова села поудобнее и начала: — Короче, слушай…