Ты не тот, за кого себя выдаёшь

Громко и глубоко вздохнув, Алина направилась в дом и быстро поднялась на второй этаж. Там её покорно ожидала её лучшая и единственная подруга. Обняв ее, девушка заплакала. Каждая клеточка тела сейчас дёргалась так сильно, что казалось, будто истерика уже тихонечко стучится в дверь. Отстранившись от Оли, брюнетка вошла в свою комнату, растерянно оглядела её и взяла со стула дорожную сумку. Тихо всхлипывая, она собирала вещи, отвлекая своё внимание на аккуратное складывание каждой футболки. Туркова села на диван и вскинула брови: — Ну вот и что ты делаешь? — Собираю вещи. — сквозь слёзы произнесла та. — Всё ведь решилось. Всё кончилось. Немного выдержав паузу, подруга цыкнула: — Остановись и присмотрись, что ты делаешь. Ты собираешь большие мужские вещи, в мужскую грузную дорожную сумку. И паспорт в кармане этой сумки на имя Антона Шастуна. А ведь и правда. Вещи-то теперь не её. Паспорт тоже. Всё, что она сейчас брала в руки, теперь не для неё. Она — это она. — Блять. — Измайлова села на кровать и закрыла лицо руками. Оля продолжала: — И куда ты собралась ехать? Вот, пораскинь мозгами. Где ты работаешь? где живешь? Алина выдохнула и посмотрела на подругу взглядом а-ля «ты-что-совсем-память-потеряла» и начала выпаливать: — Я работаю комментатором на футбольных матчах. Иногда веду передачи и веду свой ютуб канал. А живу я… И вот опять. Осеклась. Дошло наконец. — Глупая ты, — Оля грустно улыбнулась. — Комментатором работает Антон, передачи ведёт Антон, и ютуб канал зовётся «Антон Шастун». Нужно сначала разобраться, как дальше жить. И возвращаться в свою жизнь. А ты и забыла, как жить по другому. Сживая виски до боли, Измайлова наклонилась ещё ниже к коленям и издала тихий стон безысходности. Ощущение было не из приятных. Жестокая реальность давила со всех сторон. И не смотря на взаимоотношения, нужно было теперь сесть и разобраться, что делать дальше. Как жить дальше. И это достаточно сложно, если брать во внимание как раз таки взаимоотношения. Думать не хотелось, совсем. Сейчас было просто больно, тяжело. Режущее ощущение изнутри буквально заставляло взвыть. Оля понимает свою подругу. И знает, видит, чувствует во взгляде подруги огромное желание остаться одной. Нежно посмотрев на брюнетку, она встала и медленно вышла, направляясь в свою комнату и тихо закрыв дверь. Но спокойствие длилось не долго. В дверь постучали. Из-за угла выглянул Антон и плотно закрыв дверь, виновато посмотрел в мокрые глаза девушки. — Я… Мне… жаль. Правда. Мне жаль, что так вышло. — он мялся, переступая с ноги на ногу. — Точнее, мне жаль что вышло в общем смысле так. Ну, я надеюсь ты меня поняла… — Поняла. — Смирившись, та постучала по кровати рядом с собой, зазывая сесть. — Вышло как вышло. Мы не всемогущие, увы. Почему ты не… — пауза. -…не с Арсом? Антон присел рядом и всё ещё виновато поглядывал на брюнетку. — Он ни слова ни сказал. Молча отстранился и ушёл в комнату. А когда я зашёл следом, он уже спал. — Шаст нервно поправил пятернёй челку. — Перенервничал сильно. — Кто бы сомневался. Пошли покурим? — Алина встала с кровати и достала из дорожной сумки пачку. — Мой любимый Винстон синий с ментолом. Будешь? Молча кивнув подруге, парень взял сигарету из пачки и они вышли на балкон. Смотря на Измайлову, он тяжело дышал и не мог отвести глаз от её уставшего, побледневшего лица. Было… не жалко Алину. Жалко — это не то слово. Жалость тут не подходит, ни капли. Он чувствовал себя пришибленно. Ему было больно за эту девушку. Он чувствовал каждым сантиметром её боль, ему хотелось кинуться в объятия и долго долго не отпускать. Надеясь, что ей хоть немного станет легче. Эта девушка стала его частью. Они так много вместе пережили, так сблизились. Будто они были знакомы всю жизнь. Уверенно можно было сказать, что она самая настоящая, родная кровь, как сестра. Самая лучшая, самая позитивная, самая безбашенная и самая дорогая сестра. Её боль — его боль. Хоть они и ругались, и разъехались, и не общались такое долгое время, но всё равно они были близки друг к другу. Сама ситуация была такой. Такой жестокой, ударившей со всей силы по образу жизни и чувствам. Но прямо здесь и сейчас, они стоят вместе, курят, и Шастун медленно делает шаг на встречу, обнимает и наклоняясь, целует куда-то в висок: — Ты для меня как сестра… Прости меня… нас. Я не хочу тебя отпускать, не уходи, пожалуйста. У нас ещё есть время, что бы решить житейские проблемы и наладить отношения между всеми нами. У Алины ком в горле. Не вдохнуть, не выдохнуть. У Алины вновь слёзы наворачиваются. Вот так сильно она любит этих придурков. У Алины руки трясутся, от осознания безысходности. А Антон просто стоит и жмётся к ней всё крепче, как бы пытаясь забрать её боль себе. — Мне не за что на тебя злиться, Тош. — улыбнулась та куда-то в плечо Шасту. — Мы не можем приказать себе, кого любить. Да и Арс тоже… Он был между двумя людьми, которые по сути были в одном теле. Как тут крышей не поехать? Пара оба издали короткие смешки и отстранившись, подкурили по второй сигарете. — Я тут подумал, — начинает Шаст. — Может, выпьем? Арсений всё равно спит как сурок. Оля тоже. А нам с тобой, думаю, есть о чём поговорить. Измайлова улыбнулась: — Да-а. За пять лет накопилось. Да и надо же посвятить друг друга в наши жизни, раз теперь всё возвращается на свои места. Девушка похлопала Антона по плечу и они направились на кухню.