Die wahl

-Здорово живете, теть Галь, - Нелля зашла во двор к Люде. Её семья жила на соседней от школы улице и Нелля часто теперь у них бывала. Жила семья Харченко зажиточно, по меркам станицы. У них был большой дом, такой же по величине двор, огород, летом сады их и палисадники утопали в цветах и зелени. В теньке, под вишнями, прямо возле дома, сидела тетя Галя. Она была, пожалуй, единственная, кому было наплевать на слухи, которые распустил Троицкий. Ей было, что называется, ни холодно, ни жарко. По молодости она переехала вместе с Софой ( Неллиной мамой) из Одессы на Кубань, к родственникам, они вместе работали, учились, были в общем-то неразлучны, до того, пока Софа не вышла замуж. И сейчас в общении с подросшей Неллей женщина нашла свою умершую подругу. -О, Нелля, привет. Ты за Людкой? -Галина лениво приоткрыла правый глаз. Скрестив руки на животе, - Она на поле, придёт скоро. Девушка аккуратно присела рядом с ней и откинулась на спинку скамейки. -Жарень какая. Ужас. -Ни то слово. -А чего ж вы не на поле? -У меня моральная травма на производстве. Нелля недоуменно обернулась на неё. -Какая ещё ? -Я устала смотреть на трудящихся в поте лица женщин и детей. А ты почему не на поле? - По-еврейски ловко перевела она тему. -Переводчикам не пристало. -Пока, однако ж, ты не переводчик, а так, одна должность. Ты покушаешь?- как-то по-матерински поинтересовалась она. -Покушаю, потом. -Обязательно поешь. А то скоро будет нечего...Товарищи немцы и казаки так взялись за продовольственные запасы, шо скоро наши девочки станут худыми и неинтересными, -немного помолчав, она добавила, - Ох, если бы ты знала, как тяжело стало вести хозяйство. Вот все бегут, суетятся, война у них, а хоть бы хто бы спросил вот у меня, Галина Моисевна, как вы тут живёте? - женщина тяжело вздохнула и вновь прикрыла глаза, будто бы начиная дремать. -Галина Моисевна! - Нелля воодушевлённо приподнялась. -А? - растеряно пробормотала тетушка. -Как вы тут живете? -Ойц, Неллечка, и не спрашивай, -она махнула рукой. -Где взять бы немножечко счастья...-Сказала Нелля на идише. -Твоей матери нравилась эта песня. Часто она её пела. -Я помню. В калитку зашла Люда с матерью и маленьким братишкой. -Там энтот атаман шось балакать зачинает, пошли послухаем, Галка, -обратилась к Галине Моисевне сестра. -Я такие мероприятия не посещаю. Пусть молодые пойдут послушают, я же живу как хочется, а не как партия мне гутарит. -Сил на тебя нет! -Людина мать взяла в охапку сына и пошагала в хату. -Пошли, Нелль? - обратилась Люда к подруге. -Та пойдём. На главной площади уже стояли бабы, дети, оставшиеся старики и казачки. У фонаря, на пригорке стоял Николай Гордеич с адъютантом. Он переминался на своих коротких ногах, явно немного волнуясь. Нелля встала поодаль. Людка же протиснулась в самую гущу толпы. Откашлявшись, атаман начал свою незамысловатую речь: -Станишники! Я со всею своей душой хочу вам сказать, шо мы не враги. Ни немцы, ни казаки зла никому не желают! Однако ж ваш враг-Сталин! Сколько он наших загубил, а? Власть энта советская, сколько горя на нашу землю принесла? Забыли казаки Красной армии энто, забыли, как брат шёл на брата, отец на сына. А мы помним! Помним, як энти москали сравнили нашего казака, воина, с простым рабочим мужиком! Как без нас делили наши земли, за которые проливали кровь деды и отцы. Как белых расстреливали, словно последних предателей! Исстари казачество вело свою историю, да вы и сами знаете. И фюрер обещает вернуть нам все это! Мы с вами ведь не от русских пошли, обманывали нас москали годами, обманывали. Мы же... - он запнулся, вопросительно посмотрел на адъютанта, молодой парень сразу смекнул и пробормотал,- Арийцы. Атаман продолжил: -Вот, да, арыйцы. Тильке дороги наши с немцами немного разошлись. Но всё одно: от одного мы предка с ними идём, а не с энтими москалями. Бабоньки! Браточки! Задумайтесь, кому вы верите? Энтой власти, из-за которой столько нашего народа сгинуло, или тому, хто хочет возродить истинное казачество? В толпе перешептывались. Кто-то начал задавать вопросы, Нелля же на этом моменте развернулась и ушла на реку. Через полчаса к ней пришла Люда и Клава. Они подсели к ней на мостик и опустили ноги в реку. -Ты чего ушла-то? -Не могу я это слушать, девки. -Партийная? -Нет. Но родину, такой, какая она есть, я люблю. Русских люблю, всех люблю, а вот немцы, они же врут все, врут, агитация эта...Самое мерзкое для меня, что отчасти этот атаман и прав. -Да чего нам бабам об энтом думать?Наше дело маленькое, - Людка плюхнула ногой воду. -А почему ты на поле не ходила? - поинтересовалась Клава. -Мне Ягер сказал, что я освобождаюсь от работ. Вот я и не пошла. -Повезло. А над нами стояли с винтовками, ишь какие. Я пошла оть к колодцу, воды набрать, мне один оставшийся фриц подходит, и гутарить шось по-их, шо то, их либе дих, якой-сь. Подруги заулыбались. -А ты ему чего? -Ну а я шо, я хи-хи, да ха-ха. Он меня как за поясницу прихватил. Ну я ему ведро вылила на голову. Собака такая. Все трое рассмеялись. Начала рассказывать уже Люда: -А мне энтот понравился, Сашка. Он адъютант у атамана, - она покраснела и начала нервно теребить свою жиденькую косичку. Девушки это заметили и переглянулись: -Неужели только понравился? -Ну... гулять меня позвал ещё, - Люда отвернулась, улыбаясь глупой улыбкой, - гутарит, мол, я без тобе, шо без воздуху. -Даже так. -Ага, - она отмахнулась.

***

Стояло обычное для юга июльское марево. Нелля сидела с Галиной Моисеевной на лавочке под вишнями и внезапно они услышали звук мотров и гул. -Никак опять кто-то надвигается? Иди посмотри, Неллька. -А не всё ли равно? -И то верно. Так они и просидели, пока мотоциклы не стали проезжать мимо забора. -Правильно, что не вышла. Немцы вернулись. -Ай, есть всё равно нечего, шо им тут ловить? Дурачки какие-то.-Заключила Галина и пошла в дом. Нелля же, оттряхнувшись, побрела к школе. К её удивлению, Ягера она там не нашла. Решив более не привлекать внимания к своей персоне, она поднялась в свою комнатку.

***

Ягер же в свою очередь, с момента отъезда, частенько вспоминал переводчицу. Как бы ни свистели над ним пули, он думал не своём пустующем доме в Берлине, матери, или сестре. К своему ужасу, в глубине души он боялся больше не увидеть Неллю, её диковатые, но выразительные чёрные глаза, загоревшее под южным солнцем тело, не ощутить её едва уловимый цветочный запах. Хоть он и понимал, чем это черевато. Всё же, если арийцу любить еврейку нельзя, то можно хотя бы общаться с ней, пока никто не видит. К вечеру, разложив все свои немногочисленные вещи, Клаус думал, как же ему навестить фройляйн переводчицу. Идея пришла неожиданно. Он взял свою рубашку и ножиком разрезал на ней рукав. «Как же это глупо, до чего ты докатился, дорогой штурмбанфюрер?», - язвительно заметил внутренний голос, однако, немец не стал к нему сильно прислушиваться. Взяв рубашку, он пошёл наверх. Оглядываясь, он дошёл до нужной двери и как можно тише постучал. Нелля сидела в это время сидела за столом и увлечённо читала какой-то рассказ Льва Толстого. Услышав стук в дверь, её передернуло. -Кого ещё в такой час нечистая принесла?- накинув на плечи шаль. На всякий случай по-русски она спросила: -Кто? - ответа не последовало. Тогда она переспросила по-немецки. Ей так же тихо ответил спокойный выразительный голос: -Штурмбанфюрер. Нелля обернулась на часы: 11 вечера. Чертыхаясь, она все же открыла дверь. Зашёл Клаус, всё с таким же серьезным выражением лица он закрыл за собой дверку и заговорил: -Извини за беспокойство. Но у меня проблема. -Интересно узнать, какая же в такое время?- с небольшим раздражением пробормотала девушка и присела на стул. Он протянул ей рубашку и смущенно улыбнулся, отводя взгляд в сторону. -Не могла бы ты мне её зашить? Девушка подняла на него удивленные глаза. -Неужели наш штурмбанфюрер будет ходить в заштопанной рубашке? -Я привык носить вещи до последнего... -Садитесь уж. Давайте вашу рубашку. -Нелля выдохнула, ей ничего не угрожает, это уже хорошо. Она залезла в тумбу и достала белые нитки. -Вы б ещё позднее пришли... -Как смог, - он присел на кровать. Нелля же, приняв такое же серьезное выражение лица, как и у Ягера при входе, начала вставлять нитку в иголку. -Как вы тут жили, расскажешь? - спросил немец. -Да вот спокойно. -А атаман как же? Проводил агитации? -Проводил. И знаете, что самое страшное? - задумчиво проговорила девушка. -Что же? - спросил Клаус, пытливо всматриваясь в неё, в попытке разглядеть черты её милого лица. -Что отчасти атаман прав. Много горя принесла советская власть семьям, да и не только здесь, на Кубани, а по всей стране, - Нелля сама не знала, почему разговаривала с немцем на эту тему, просто хотелось рассказать кому-то, что было на душе. А кто тебя лучше поймёт, чем посторонний человек? -И твоей семье? - Девушка столкнулась с его взглядом, он кажется, заглядывал ей в самое нутро. -Моя была не исключением. Дед воевал за царя в Гражданскую войну. Его красные и застрелили прямо на въезде в станицу. Двор наш поделили. Хозяйство тоже. Потом отца моего клевали за то, что он сын врага народа, да так и сослали его в лагеря, где он и умер. Мама моя болела часто, и умерла, когда я в первый класс пошла. Так что воспитывала меня и растила бабушка. Вот так вот. -Да...Когда мы придём к власти в этой стране многое изменится. Репрессии закончатся, - многозначительно проговорил мужчина и довольно улыбнулся. -А Красная армия как же там? -Отступает, милая фройлян, - он улыбнулся ещё шире. -Ваша рубашка готова. Всё. Только ума не приложу, где вы её умудрились так... -Я получил ранение. Её пришлось разрезать ножом, - Клаус сам удивился, как легко ему удаётся врать. -Тогда, доброй ночи, - Она скупо, будто из вежливости, уголками губ улыбнулась. -Доброй ночи, - кивнул ей Ягер и аккуратно открыв дверь, вышел. «Была бы она не еврейка...Там прямо бы и...Эх», - досадливо подумал Ягер и пошёл в свой одинокий и унылый кабинет.

***

***

В следующую ночь Клаус пошёл в патруль с адъютантом и Тилике обходить местность. Шли они старым шляхом, мимо берега. Сверкали звезды на ясном безоблачном небе. Над рекой стелился лёгкий туманец. Шумел камыш, квакали лягушки. Орлиным своим зрением Ягер заметил фигуру в реке. Приказав адъютанту патрулировать дальше, штурмбанфюрер начал по крутому спуску идти к мосту. В воде плавала девушка. Луна светила ярко, благодаря ей Ягер и увидел, что это была Нелля. Тут он уже не на шутку разозлился. -Опять ты, Нелля? Да сколько можно?! Вылезай на берег. Послышался всплеск воды и смех. Она выплыла, вальяжно поднявшись на деревянном мостике. Выжала волосы и медленно двинулась в сторону немца, игриво улыбаясь. «Что это с ней?», - немного растерялся он. Кожа её была неестественно бледная. Одета она была в насквозь промокшую рубаху, которая налипла к девичьему телу, показывая все сокровенное и не очень. Клаус судорожно сглотнул, пытаясь сохранить спокойствие, сказал ей: -Хочешь, чтобы тебя точно изнасиловал кто-нибудь? Она лишь рассмеялась. Ягер прежде никогда не слышал её смех, но что-то внутри говорило ему, что смех был какой-то ненормальный, зловещий. Она наконец сказала, вернее даже не сказала, а чуть ли не пропела: -С таким смелым и отважным мужчиной мне не страшно ничего... - переводчица кокетливо прошла мимо него и поднялась с берега к шляху. -Идём? -Да...Сейчас... - ошарашено пролепетал Клаус и пошёл за ней. «Неужели так она показывает мне, что хочет меня?», - мысль эта и радовала Ягера, и пугала. Не успел он подумать об этом, как она вновь разразилась ужасным хохотом. И неожиданно, как сумасшедшая сказала: -Идём через старую дорогу, мимо поля и леса, так короче. -Как скажешь, -согласился мужчина. Они шли около получаса. Ягер шёл сзади, Нелля впереди. Слева было поле, справа расстилался густой лес. Каркали вороны. Ухали филины. Вся эта обстановка начала давить на Клауса. Неожиданно, Нелля присела на траву и заохала. Клаус раздраженно выдохнул и присел рядом. -Что случилось? -Нога...Ой...Кажется я её вывихнула...Посмотрите пожалуйста, -Она вытянула вперёд левую ногу оголяя её почти до бедра. Клаус удивился такой наглости, но каково было его недоумение, когда дотронувшись до ноги, она оказалась ледяной. Он потрогал её ступню, девушка томно вздохнула. -Да, здесь болит. -Ты наверное не так не неё встала, - Сухо заключил немец и попытался встать, его остановила женская рука, лёгшая ему на плечо. Нелля приблизилась к нему, лукаво взглянув ему прямо в глаза, впилась ему в губы. Мужчина же, как околдованный, притянул ее к себе. Хотя все внутри кричало «Нет, стой! Нельзя! Её губы холодные, это ненормально!» и тут Клаус пришёл в себя. На нем же уже восседала девица, заливисто смеясь и пытаясь расстегнуть его китель. Пытаясь отдышаться, он убрал ее руки. Она насупилась: -Неужели сам не хочешь? Да знаю я, о чем ты думаешь! -и снова засмеялась. Громко закаркали вороны, со станицы послышался вой собак. -Ты не Нелля... - прошептал Клаус. Тут вспомнил он все предостережения о том, чтобы не ходить одному старой дорогой через поле. Сердце его бешено забилось. А это нечто так и продолжало смеяться и вдруг заговорило противным старушечьим голосом: -Неужели ты догадался?! - внезапно что-то впилось в плечи Ягера, это были длинные чёрные когти. У немца перед глазами все закружилось, как в кино видел он все будто кадрами, и, в итоге, отключился.