Die wahl

Нелля с трудом открыла глаза. Перед ней расстилалось пасмурное осеннее небо. Виднелись почти голые верхушки деревьев. Девушка лежала в жёлтой листве и насилу пыталась вспомнить, при каких обстоятельствах она всё ещё в лесу, а не где-нибудь...Скажем в хуторе, или соседней станице, или на дне реки... -Шикарный вид. Осень-прекрасное время года, замечательное, всё чудесно, - Она сложила руки на животе и внимательно смотрела на летящий в небе клин журавлей, - Что-то поздно они в этом году... Да, лежать в листве я бы даже сказала романтично. Если бы я, етить твою мать, не сбегала...Собственно говоря, что это такое было? Какой ещё февраль? И сколько времени вообще? - Нелля приподнялась, оглядываясь по сторонам, - Ну судя по туману и легкой темноте, ещё утро...Сейчас бы пригодились наручные часы Клауса...Он, наверное, когда узнает, злой будет, если уже не узнал...Хотя почему это меня должно волновать? Нельзя задумываться о последствиях своих поступков, иначе так жизнь и проведёшь, рассчитывая и опасаясь всего на свете... - Воронская поднялась, отряхнула пальто от листьев и двинулась на восток, - Всё-таки глупый я человек. Сбегать нужно как минимум летом, когда есть где укрыться, а тут что? Засохшая трава в степи, да голые деревья. Угораздило же, а...Если рассудить по логике, они пойдут в лес, это бесспорно. Значит, нужно куда-то идти прямо сейчас, пока они не спохватились сильно, у меня есть шанс. С одесского кичмана сбежали два уркана... Эх... Она шла так около получаса и вдруг перед ней, словно ниоткуда, появилась хатенка. Старая, заброшенная, но тоже пригодна для укрытия. -Слушай, шикарный вид. Тут можно маленько посидеть. Маловероятно, но можно. Воронская тихо отворила хлипкие дверцы и зашла. Сразу почувствовался запах пыли и сырости. Комнаты всего было две, не считая прихожей. Из мебели лишь старое потрепанное кресло, какой-то дореволюционный стол, на котором стояли отжившие две жизни черепки, и печь. -Кошерно. Даже лучше, чем я думала. Холодно правда, но нужно продумать план действий, посижу тут пока что. Она уселась в кресло и кутаясь в пальто, погрузилась в мир мыслей: -Что же черт возьми означает «февраль»? Что-то случится в феврале или как вообще, нет, пояснили бы хоть, а то пугать можно, а объяснить не судьба? Почему всё плохое и сразу на меня? Нелля услышала, как в комнату кто-то зашёл. -Милушка, а ты что это тут делаешь? Она обернулась, в ожидании худшего. Перед Воронской стояла скрюченная старушка. На её сухом морщинистом лице выделялся горбатый длинный нос, седые волосы ниспадали на плечи, одета она была в чёрные лохмотья. «Из огня да полымя», - подумала Нелля. -Здравствуйте, вы тут живёте? Извините, не знала...Я ухожу уже. Старушка мило улыбнулась: -Да зачем же ты будешь уходить? За тобой наверно уже немцы погоню устроили... «Замечательные вещи, откуда она узнала? Хотя чему удивляться...», - переводчица попятилась ближе к окну. -И давно вы здесь живёте? -Ууу, давно, милая, давно, ещё как большаки править стали. Да так и живу, среди леса, средь болот. -Не знала, что у нас есть болота. -Иногда самое интересное таится в самой чаще. И я не только про болота. Что же тебя заставило-то бежать из станицы? Воронская не выдержала: -Откуда вам известно это? Может быть я просто гуляю. -Ну судя по твоему характерному носу, смуглой коже и манере речи, ты явно ищешь укрытия от фрицев. -Скорее от одного единственного. -Интересно... -Да не особо. Что же вы стоите? Присядьте, вы наверное ходили много. -О, с возрастом пройденные шаги не считаешь, тем более с таким свежим воздухом. -Мне бы так. Старуха вплотную подошла к Нелле и, обхватив сухими ладонями девичье лицо, заглянула Нелле прямо в глаза. Переводчица инстинктивно попыталась попятиться ещё дальше, но не могла этого сделать, она была словно под гипнозом. -Милая, что же на сердце молодом таится? Расскажи. Что-то будет в тебе... Нелля не поняла смысла сказанного, но словно по наваждению, начала подробно рассказывать о своих отношениях с Ягером, жизни до войны. И хотела бы девушка замолчать, но она будто утратила связь разума и языка. Старуха вяло села в кресло и с ухмылкой слушала весь рассказ, иногда хихикая. Закончив своё повествование, девушка ужаснувшись, закрыла рот рукой. И испуганно посмотрела на свою слушательницу. Седовласая, не замечая этого, спросила: -Я тут яблочек принесла, не хочешь? -Спасибо, конечно, но аппетит пока не разыгрался. -Скушай, - Она достала из рукава алое большое яблоко и властно вложила его в руку переводчицы, - Ешь. Яблочко, смотри, румяное, красивое, прямо как ты. Как-то невежливо было отказывать хозяйке дома, пришлось повиноваться. Нелля надкусила яблоко. Это было какое-то необыкновенное, будто волшебное яблоко, таких девушка ещё не пробовала никогда. На лице старухи вновь образовалась довольная ухмылка: -Нравится? Нелля утвердительно кивнула. -А хочешь узнать, что же будет в феврале? Воронская выронила яблоко и ошарашено посмотрела на неё. -Что?! Как... Ведьма подошла к Нелле и проговорила: -Хотя всё узнаешь со временем. Я давно к тебе присматриваюсь. Хороша ты. На меня в молодости похожа. Хочу тоже стать такой же. Устала я в этой глуши прозибать. Яблоко-то хоть понравилось?- Она жутко рассмеялась, - Как тебе вкус собственной смерти? - Старуха развела руками, - Где ж твои все защитники? Повымирали! Последняя Галка была! Мать-то тебя как берегла! А я знала, что своего добьюсь! Никто тебе не поможет! Я Его к тебе отправила, так тебя этот немец выручил. Но ничего, больше ни Ягер, никто мне не помеха, - Проговорила старуха и вновь заливисто расхохоталась. Несильно церемонясь с пожилой мадам, Нелля отпихнула её в сторону и побежала в коридор. -Куда же?!- Доносились сзади крики. -Да пошла ты! Старая карга! - Воронская подставила старый стол, подперев дверь в комнату, выбежала из дома и пустилась наутёк. Громко закаркали вороны, туман стал ещё гуще, дальше пяти метров не было видно ничего. -Что ж такое?! - Она оглянулась по сторонам, - Куда бежать?! Из дверей хаты вылетела старая ведьма. Вопрос «куда бежать?» отпал. Нужно быстро уносить ноги и неважно куда. Девушка бежала, не замечая, как голое сучки деревьев царапают её лицо, как ноги не слушаются и заплетаются, как внизу живота возникает неприятная боль. Она слышала лишь старушечьи возгласы позади себя, которые стимулировали её бежать быстрее. Тут нога переводчицы куда-то провалилась. Болото. -Черт бы побрал эту сукину дочь! - Выругалась она, и, от бессилия, заплакала. На ветку дерева, что стояло прямо возле Нелли, опустилась большая чёрная ворона и громко каркнула, - Тебе ещё чего от меня надо?! - Сквозь слезы крикнула девушка, пытаясь выбраться из болота. В тумане показалась темная фигура. -Ну всё, звезда Майорке, - Прошептала Воронская и зажмурила глаза.

***

-Володька, да собачья же ты шкура! - Николай Гордеич, достав свой излюбленный кнут, стеганул спящего в пьяном угаре Володю. -Да шо такое?! -Ещё погутарь! - Дальше последовала нецензурная брань, - Ты зараз какого не вышел в патруль вчера ночью? -А должен был? - Троицкий недовольном поморщился и поднялась на ноги. Атаман без колебаний стеганул парня ещё раз. -Сукин сын, чтоб тебя! Фу. Ты хоть иди умойся. Сколько ж можно так пить? Зазноба твоя сбежала. Ягер вон мягко говоря интересуется, мол-де какого такого хрена мои казаки пьют как черти, а не несут своих обязанностей. И как понимаешь... -Нелля сбежала? -Да. Так шо собирайся, отправляйся на поиски с немцами. Ты стреляный заяц, все подводные камни знаешь, где она там может быть. Троицкий, по-обыкновению, подкрутил свой ус: «Ох, ясочка моя, найду я тебя. Ох и найду. Видать от Ягера ушла. Что ж не заладилося у вас?». Владимир вывел Гнедую. Его уже ждали Ягер, несколько казаков и фрицев. Высокомерно-презрительно оглядев Клауса, он вальяжно уселся в седло. «Самодовольством так и веет. Почему судьба к тебе так благосклонна?», - Штурмбанфюрер достал карту и подъехал к Троицкому. На ломанном русском и немецком они начали обсуждать план действий.

***

Минуло три дня. -Да ну лежит она, лежит. Что тебе ещё нужно? С откуда она взялась, не знаю я, отстань, - Слышался тихий женский шёпот. Нелля слушала разговор, пытаясь понять, где же она находится: «Активная жизня прям настала. То ничего не происходит, то всё разом». Наконец Воронская решила себя обозначить и открыв глаза, тут же поднялась. В тусклом порывистом свечении лампы увидела перед собой просторную комнату, поодаль от переводчицы на диване сидела молодая женщина с младенцем на руках. Ещё дальше, на кровати спал какой-то паренёк. -Ты чего это вскочила?! Тебе полежать нужно. -Да сколько ж можно лежать? Где это я? Кто вы? - Разгоряченно спросила она. -Ты тише, тише, - Женщина подсела к ней, не переставая укачивать ребёнка, монотонно продолжила, - Мы тебя в лесу нашли. У меня сердце ажник сжалось. Проверили, живая. Тебе плохо было, температура, тошнило постоянно, еле я тебя спасла, бедная девочка, наверно ты убегала от кого-то? -Или от чего-то, - Усмехнулась Нелля и переспросила, - Где я нахожусь, это хутор, станица? -Станица Красная. -Красная?! Это ж я получается, почти пятьдесят километров намотала? Женщина проигнорировала это и произнесла: -Меня Зинаида зовут, там на кровати спит сынок мой, Федька, а это, она приподняла тихо сопящего младенца, Катюша. Ты не переживай, располагайся, у казаков обычай таков: где свободно там и ложись. Видно, что ты в беду попала. Матраса не протрешь. -Спасибо вам большое...Меня Нелля зовут... - Девушка огляделась и шепотом произнесла, - А если немцы, ну того... -Они не видали, что мы тебя к себе взяли. Мы на самой окраине почти живем, фрицы редко сюда приходят. Думаю, и не заметят вовсе пополнения у нас. Ты, главное, косынку только если что надень, а так всё, я думаю, будет хорошо. Кушать хочешь? Переводчицу будто током ударили: -Нет, я тут полежу трошки. А завтра уйду. -Куда ты уйдёшь? Ты вон какая, вся бледная, Бог знает где тебя носило, хоть тройку дней ещё отдохни. -Но как я вам...Это же как-то неудобно, я даже не местная. Вы не обязаны... Зинаида улыбнулась и положила руку на плечо Воронской: -Детка, мы должны выручать друг друга, разве нет? Не помощь ли другим делает из нас человека? Спи. Я завтра разбужу тебя. -Спасибо вам...Правда... Женщина вновь улыбнулась и пошла спать на диван.

***

В ночи, на песчаном лысом кургане остановились, словно статуи, несколько всадников. -Мы всё уже объехали, штурмбанфюрер, все ближние хутора, станицы, лес прошли вдоль и поперёк. Даже собак приобщили! Ну серьезно, её либо убили, либо она уже безвозвратно сбежала. -Нет. Не безвозвратно Вальтер, - Ягер сняв перчатку, взял спичку и с горем напополам, из-за неприятного октябрьского ветра, поджег сигарету, - Это дело принципа, либо мы найдём переводчицу, либо её труп. В ближних станицах нет, значит будем искать в дальних. Адъютант вздохнул и спросил: -На ночлег здесь? -А у нас есть другие варианты? Вальтер спешился и дал паре казаков знак, что они останутся здесь. По-русски он попытался спросить, какая станица будет следующей, Володя тут же сориентировался и ответил: -Тут ещё километров 15 и станица Красная будет. За ней дальше не наша территория, русских. Что понял, Вальтер перевёл Ягеру. «Ну либо ты там, милая, либо...», - нет, Клаусу совершенно не хотелось думать о том, что Воронская успела перейти на сторону русских, раньше она хотя бы придерживалась нейтралитета, а сейчас один её душевный порыв может обернуться в большую проблему. Вспомнил он и сказанные ею слова перед уходом и тут же почувствовал, как на душе тлеет что-то неприятное, противно обжигая сердце. Удивительно, но Владимир думал и чувствовал тоже самое. Вынашивая в душе злобу, тоску, обиду на Неллю, всё же, любил он её тяжкой, ненавидящей любовью. Бывало, лежал он, заломив руки за голову и думал, как бы всё сложилось, если бы не эта война. Может быть и поженились бы они с Неллей, стали бы жить как люди, детей бы нарожали, работали... А иной раз и вовсе размышлял над планом мести, готовя для своего негласного соперника тысячу способов расправы.

***

Нелля ворочалась, ей вовсе не хотелось спать после двух дней отключки: «Что ни говори, но я Клаусу много лишнего наговорила. Есть же всё-таки грань приличия, за которую переходить нельзя... Так то же в сердцах. Но кому сейчас объяснишь? Надо было уходить по-английски, без лишних слов. С другой стороны, обиднее, если уйдёшь не разругавшись, хоть повод есть. Что ж так тягостно и скверно? С самого начала всё это было неправильным. Вот отказала б ему с самого начала...Если он меня найдёт, мне придётся ой как нехорошо...Все люди спят спокойным сном, лишь я не сплю одна...». Нелля вздохнула и так и пролежала до самого рассвета.

***

-Нелля, вставай. Позавтракай, - Растормошила задремавшую девушку Зина. -Я не... - Нелля почувствовала вкусный запах свежего хлеба, в животе заурчало. Нет, ну учитывая, что последние дни она питалась одним лишь Святым Духом, можно перекусить. На столе её ждала гречневая каша, хлеб, чай и несколько пряников. -Что Бог послал...Спокойные времена были бы... Прямо стыдно, не принято у нас так...- Запричитала хозяйка. -Вы что? У некоторых и этого нет. Я вам очень благодарна. Но...Я хотя бы вас не объедаю? У вас же дети. -Нет, ещё чего! Для гостя всегда еда есть! Ты ешь, ешь, - Она кивнула в сторону тарелок. Присев рядом с Неллей, Зина начала небольшой допрос: -Ты сама-то откуда? -С Вольской я. -Ой, далековато тебя занесло. Там немцы, я чула, беснуются. -Смотря в каком смысле понимать эту фразу. -А у тебя там кто-то остался? -Одна я. Все поумирали. -Бедная детка, такая молодая, а уже осталась одна. У меня хоть дети, муж на фронте. «Надо уходить. Ещё и с этой семьей что-то случится из-за меня, нет, я уйду. Вечером и уйду», - твёрдо решила Нелля. Около пяти, минув хозяйский двор, она спустилась на берег. Застеклённая осенней прозрачно-зеленой лазурью река равнодушно несла свою неволю к Азовскому морю. На противоположном берегу, тронутый желтизной, пригорюнился лес, блекло отсвечивал тополь, дуб ронял редкие узорчато-резные листья. Всё это навевало какое-то спокойствие на девушку. Через полчаса она услышала шум. Уже порядочно потемнело, и поэтому Нелля прилегла на землю и по-пластунски подползла к кустарникам, чтобы узнать, что же происходит. Приехали немцы. Начали расспрашивать Зину о переводчице. Та шла в отказ. Пригрозили спалить её дом, всё равно ни в какую она не хотела выдавать Неллю. « Если я сейчас уйду, им ничего не будет. Они проверят всё и уйдут. Ведь так?», - Воронская тихо отползла и так, чтобы её не было видно, пошла по тропе. Куда пошла, она сама не знала.

***

Ягер, сидевший в это время на лошади, скучающе слушал, как Троицкий разговаривает с очередной селянкой. Клаус оглянулся: «Внизу, если спуститься с пригорка есть тропинка, может быть Нелля могла обойти их так?». Он поворотил лошадь и аккуратно проехал к мосту, затем повёл коня по заросшей кустарниками тропе. В темноте он разглядел какую-то фигуру и начал ехать быстрее. «Черт, сейчас повернуть, там дальше лес», - Воронская побежала. «Вот ты где, моя дорогая», - Клаус ухмыльнулся и пустился галопом. Расстояние между ними сокращалось, и когда до леса остались считанные метры, Нелля споткнулась. Но не упала. Она повернулась и тут же увидела перед собой подъехавшего Ягера. Сейчас он был больше похож на какого-нибудь дьвольского всадника, весь в чёрном, на вороном коне, вполне подходяще под ситуацию. Воронская попятилась: -О, Клаус, так это ты? А я думаю, кто это за мной едет? Он молчал. Девушка начинала нервничать, тишина, она всегда не к добру. -Я тебе говорила, как тебе идёт эта шинель? Слушай, Хуго Босс знает своё дело. Серьезно. Давно не виделись. Как тебе тут? Свежий воздух, смена обстановки... Немец спешился. Нелля закрыла глаза, в предчувствии скорой смерти. -Садись, - Сухо сказал Клаус и указал ей на лошадь.

***

Они подъехали к дому Зинаиды. Там Володя уже заколачивал окна досками. -Клаус, ну они-то здесь при чем?! Хотя бы их пожалей! - Взмолилась темноглазая. Ягер её игнорировал. Дом подожгли. Послышались женские крики и плач. Переводчица отвернулась. -Знаешь, Нелля, ты как греческая богиня Ата, так же сеешь везде разрушения и смерти. Нет, ты смотри, смотри, - Он развернул Неллю за подбородок и вынудил смотреть на всё более разгорающийся пожар, - Плюс ещё пара смертей на твою совесть. Поздравляю.

***

Утром они были уже в Вольской. Неллю определили в сырой холодный подвал, чтобы она «Подумала над своим поведением». Приняла свою участь девушка довольно хладнокровно. В подвале её ждали крысы, каменный пол и матрас. -Сижу за решёткой, в темнице сырой... Заходил Володя, приносил ей ломоть ржаного хлеба, который Нелля со всей искренностью ненавидела ещё с детства, и стакан с водой. -Ну как тобе тут беглянка? -Прекрасно. Такая кампания: крысы, сквозняк, лужи. По мне. Сколько я тут недель? -Три дня. При этой фразе она задумчиво огляделась и взяла у него из рук стакан с водой. -Была б со мной, иначе бы было. -Ой ли, прямо идеальный нашёлся. Я прошу пардона, ты еды принёс? Вот и двигайся дальше по направлению ветра, смотри шоб не сдуло только.

***

Прошло ещё три дня, как Ягер пришёл к ней: -Ну как? Поутихла тяга к свободе? -Это не свобода, это идейные соображения, герр Ягер. -Давай поднимайся, пойдёшь к себе. -Мне и тут неплохо. Тут вот я с одной крысой сдружилась, она поразительно похожа на Муссолини. -Хватит паясничать, неужели ты никогда не успокоишься? - Раздраженно спросил он. -Зато какое приключение тебе было. Хоть проехался. Нелля встала и прошла на выход вместе с Клаусом. С этого дня она так же сидела под замком, но уже у себя в комнате.

***

Вечером штурмбанфюрер разбирал все бумаги, накопившееся у него на столе, и увидел телеграмму от Хайна: «Гёт “случайно“ попал под поезд. Можем жить спокойно. Твой друг, Хайн Остерн». Клаус расплылся в улыбке, одной проблемой меньше.

***

-Вальтер, завтра утром выдвигаемся на передовую. -Я вас понял, штурмбанфюрер. Клаус посмотрел в окно. Шёл ливень. -Почему бы мне не наведаться к Нелле напоследок? О похоть, похоть, похоть, страшней огня в геенне...

***

-Что ты хотел? - Нелля растеряно оглядывалась по сторонам, надеясь на благополучный исход ситуации. -Как будто ты сама не понимаешь, зачем. Раздевайся. -Давай ты как-нибудь сам по себе? Ну зачем тебе я? Услышь наконец: ну не хочу я тебя, не хочу. -Да мне как-то всё равно, - Ягер рывком притянул к себе Воронскую и стягивая с неё платье, покрывал девичью шею нетерпеливыми безумными поцелуями, затем прошёлся рукой по её бедру. Игнорируя отчаянные сопротивления, немец повалил переводчицу на кровать. Одним грубым движением войдя в неё, начал двигаться резкими, быстрыми толчками, причиняя ей боль. Закончив, он слез с неё и спешно одевшись, ушёл, напоследок бросив отвернувшейся от него Воронской: -Ты поплачь. Я слышал вам от этого легче становится. Увидимся недели через две, ну или как повезёт.