Die wahl

-Эх, горькая неволя ты моя! Сидеть в этой комнате теперь до скончания века. Когда свобода вот она-за окном, рукой подать. Так близко и так далеко... - Воронская смотрела на утренний станичный пейзаж. Часть немцев вместе с казаками ушли. Вольская вновь оказалась полупустой. Нелле было уже плевать, внутри неё ничего не осталось, всё равно что в выжженной степи, пусто, мёртво, тошно. Она впала в апатию. Было обидно, до слёз обидно за себя, как бы эгоистично не звучало, за жизнь, за близких, далеких, за всё. Самое противное это то, что когда сидишь взаперти есть масса времени подумать, вот и Нелля задумалась о всех людях, погибших по её вине. О том, что хорошего и полезного она сделала в своей жизни для других. На ум ничего не приходило. Так продолжалось изо дня в день. Еду ей приносили как повезёт, если вдруг вспомнят, принесут какие-то продукты, воду и не более. С приходом темноты её посещали видения. Почти каждую ночь Воронская видела стучащую в окно старую ведьму, но как она может стучать, если окно находится на втором этаже, в семи метрах от земли? Приходили какие-то сущности и в ночном мраке тянули к ней свои длинные костлявые руки. Нелля начинала тихо сходить с ума. Она значительно похудела, побледнела и с каждым приходом нового дня теряла свои как физические, так и моральные силы. Начали просачиваться, словно черви, мысли о самоубийстве. Но и этого девушка сделать не могла, так как попросту было нечем: посуду забирали, письменных и каких-либо других принадлежностей, подходящих для этого деяния, не было.

***

В коридоре послышались торопливые шаги. Нелля слушала краем уха. Она сжалась калачиком и просто лежала. А что ещё остаётся делать? Бороться? А за что? За кого? Ручка двери начала дергаться. Воронская повернулась. Наступила томительная тишина. Через пару минут дверь открылась. В комнату переводчицы вплыла белая, почти прозрачная фигура. -Нет, прошу не трогай меня, не надо, - Взмолилась Нелля. По щекам покатились слезы, она вжалась в стену и закрыла лицо руками. Едва различимая тень опустилась на кровать. Девушка почувствовала возле себя какое-то живое тепло и через силу посмотрела на вошедшего. Перед ней сидела женщина. Лица её практически не было видно при лунном свечении. -Кто вы? Она улыбнулась: -И не узнала, - Призрачной рукой та провела по волосам Нелли, - Выросла же ты. Я ненадолго... Голос показался ей знакомым, из детства, не похожим не на один другой. Нелля на протяжении двенадцати лет каждый день пыталась вспомнить его, но никак не получалось. Время шло, воспоминания о нём практически стёрлись. -Мама? - Девушка придвинулась, - Но как ты? Ты ведь...Мама...Как же мне плохо... -Я вижу, моя маленькая. Потерпи. Как бы тебе не было плохо, знай, что я всегда с тобой. Пусть я и умерла, но это не значит, что я тебя оставила. Родители всегда рядом с детьми. Если бы могла тебе как-нибудь помочь, но не могу... Скоро всё будет хорошо. И не смей больше думать о самоубийстве! Тебе нельзя, ты же... О, просто верь мне. Всё изменится. Ты поймёшь со временем. Война закончится..., - На мгновение она запнулась, и затем торопливо прошептала, - Не ходи к тому дереву, когда снег будет. Не ходи, иначе по-другому пойдёт. -Что пойдет? Какое дерево? -Со временем. Я не должна говорить. Только не забудь о моих словах. -Постараюсь. -Ну иди же сюда, - Она протянула к Нелле руки. Как бы абсурдно это не было, но они обнялись. -И не думай о плохом. Ты ни в чем не виновата. Я тебя люблю, мы все тебя любим, папа, бабушка, Рита... Ты должна жить за всех нас. Это твой долг. Нелля положила голову ей на колени, да так и заснула под монотонное пение женщины. После этого стало как-то легче. Непонятно было, то ли сон это был, то ли мать и вправду пришла к девушке, чтобы её поддержать, но дышать стало свободнее, сердце не сдавливало тисками вины и отчаяния. Дурные мысли постепенно стали исчезать из головы.

***

После этого прошло ещё несколько дней и немецкие отряды вновь вернулись. Вернулся и Ягер. Навещать Неллю он как-то не спешил. Было ещё много дел, много убедительных отговорок, чтобы не заходить к ней. Спустя трое суток мужчина всё-таки решился на визит.

***

Неуверенно он провернул ключ в замочной скважине и зашёл в комнату. Переводчица лежала на кровати, отвернувшись к стене. Впрочем, находилась в том же положении, что и две недели назад. -Здравствуй, Нелля. -Здравствуй, - Она привстала и с обреченным видом облокотилась о стену. Клаус сначала как-то опешил. Перед ним сидела словно и не его Нелля. Бледное, почти сливающееся с белой стеной, лицо. Искры жизни, так ярко горевшие в чёрных глазах, потухли. Губы, искусанные до крови, на щеке порез, будто бы её били. В голове его что-то щелкнуло: «Не этого я хотел добиться». Как бы не хотелось признавать, ему стало жаль переводчицу. Затянувшееся молчание прервала Воронская: -Что? Не нравится, как я выгляжу? Ну рассказывай, как там на воле? А, я совсем забыла, что мы с тобой больше не дружим. Сразу приступишь к действиям? -Я поговорить хотел. -Неожиданно. Но я не сильно хочу. Могу сказать лишь, что мне тут замечательно. Покой, тишина, одиночество. И ты оказался прав, масса времени для рассуждений. Посреди войны это прямо остров забытия. Даже компенсирует то, что я практически не ем. Он нахмурился: -То, как ты выглядишь, это ненормально. Ещё немного и... С завтрашнего дня ты начнёшь входить в нормальный режим жизни. -С чего такая щедрость? Мне и тут комфортно. Тебя редко вижу, солдат и всю вашу шайку. Мечта. Не без изъянов, в виде твоих редких посещений, но лучше чем... -Перестань. Иногда лучше помолчать, или ты этого так и не поняла? -Мы, женщины, создания глупые. Тем более не арийки. Так что прошу простить мне... -Чувствую, мирного разговора у нас с тобой ещё долгое время не получится. Я хочу пойти тебе навстречу, но ты видимо этого не хочешь. Как знаешь. Значит будем продолжать жить по приказам и режиму. Завтра утром жду тебя в своём кабинете. Пора выходить тебе из зоны, как ты говоришь, комфорта. Он уже было выходил, как Нелля окликнула его: -Клаус... -Что? Нелля недоверчиво глянула на него, затем, приосанившись, и прибавив уверенности в голосе, проговорила: -Пытаешься сейчас помириться? Зачем? Я вот задавалась намедни вопросом, к чему тебе это? Всё-таки люди своего рода мазохисты. Ты ведь прекрасно знаешь, какая я, и что я тебе говорила, мой побег... И всё равно ты пришёл. К чему тратить на это нервы? Выпускать меня на улицу, и тому подобное. Жалеешь меня? Напрасно. Тебе это не к лицу. Жалость, после любви, естественно, самое ужасное, что может быть. По себе знаю. Да и ты не понаслышке. -За две недели я и забыл, какой ты можешь быть занудной, - Он как раньше с легкой ухмылкой пристально оглядел её, - До завтра, Нелля. Воронская едва заметно улыбнулась. -Всего хорошего.

***

-Что ж, если завтра первый день мнимой свободы, нужно привести себя в порядок, только вот каким образом? Нелля поднялась и хотела было уже посмотреть в зеркало, но вспомнила, что его нет. -Я наверное действительно выгляжу не очень, если даже он сказал, что...Чёрт, а как я должна выглядеть, сидя взаперти?! Послышались звуки музыки. Нелля припала к полу. Когда скучно, и не такое себе занятие найдёшь. -Это он там Вертинского включил? Нет, чувствует же, что мне нравятся его песни. Нашёл себе развлечение! Слушать сейчас русских эстрадных певцов, это как лечить алкоголизм морфином, ничего не скажешь. Где он эти пластинки откопал?

***

Она сидела за столом, словно в первые дни своей переводческой деятельности, ерзала на стуле и исподлобья поглядывала на Клауса. Девушке было скучно. Молчанием она сыта по горло, если есть возможность поговорить, то почему бы и да? -Ты вчера слушал Вертинского, неплохой выбор. Мне он нравится. Мужчина добродушно улыбнулся и отвлёкся от бесконечной писанины. -Вертинский? Так вот кто это был. Да, поёт он очень даже хорошо. Мне тоже понравилось. -Ещё бы, - Решив не упускать момент, девушка перешла в наступление, - Ну, не хочу показаться слишком наглой, однако, чего стесняться? Сразу к делу. Итак, позвольте мне небольшую вольность, герр Ягер, в виде того, чтобы я прошлась хотя бы по двору. И вдохнула свободы неполной грудью. -После такой трактовки тебя никуда не хочется отпускать. Впрочем, тебе действительно будет полезно пройтись. И занести атаману вот это, - Он протянул ей пачку каких-то чертежей и слегка коснулся её пальцев. Воронская тут же отдернула руку и растеряно отошла от него. -Не буду медлить, - Скомканно проговорила она и вышла. «Опять всё по новой начинать. Ну серьезно?», - Клаус тяжело вздохнул и продолжил работать.

***

Нелля, словно ребёнок, выбежала на крыльцо и посмотрела на улицу. Пустынно, тускло. Людей практически нет. Сердце её невольно сжалось от такой картины. Ещё пару месяцев назад в станице кипела жизнь, цвели сады, бегали дети. «Народу было гораздо больше, живые ещё... Нет. Не нужно этого сейчас. Жить настоящим», - девушка ступила на землю и нетвердой походкой направилась сначала по назначению Клауса, затем как повезёт.

***

-Здорово ночевали, каторжанка, - Послышался хриплый голос старика Еремея. Нелля обернулась: -Слава Богу. Дядь Ерём, вы тут как? -Да что гутарить. Хромаю, как чёрт побитый. Хотя я и есть... - Он выставил вперёд левую ногу и поморщился, -Друзяки твои постарались, Ну ничего, расхожусь. А ты, вижу, совсем болезненная. -Да то от нехватки движений и огня в жизни. -По-моему как раз огня пока хватит. Сильно ж тебя потом терзали? Или так, в заточении сидела? Умолчав про некоторые подробности, Воронская рассказала, как она провела последние три недели. -Ну и хуже могло быть. Переставай ходить такой. А то ты прямо как и погода; вся хмурая, серая, унылая. Хоть какой-то луч света должен тут быть, или как? -Я уж точно не луч света. -А кто? Клавка? Так она для каждого второго этот свет. Нет, ты другая, своеобразная дивчина. Я это ещё давно приметил, как ты маленькая ходила, сразу я понял, что жизня у тебя необычная сложится, хотя зависит это, конечно, от тебя самой. -Жизня моя уже давно от меня не зависит. -Значит что-то делаешь неправильно. Ты в прошлое часто оглядываешься, это тебя тормозит, о насущном думать надо. Надеешься на авось? Тоже неверно. Ну я пойду. Зябко мне, старый совсем, ноги мерзнут. Бывай, чадонюшка. -Досвидания. Встретилась ей и Клавдия. Вид её, с последней встречи совсем не поменялся: такая же обреченность, бледность. -Привет, заключённая. -Ну здравствуй. -Ты своим побегом прямо всех на уши поставила. Ягер тут что устроил...Страсти Христовы. -Представляю. Любит он раздувать из мухи слона. -Тебе видней, подруга, - Ухмыльнулась голубоглазая. -Твои дела как? -Да всё в одной поре. Сама знаешь. Хочу к знахарке сходить. Не то со мной что-то. -Беременна? - Тихо спросила Воронская, опасливо посматривая в стороны. -Нет, другое...Не в этом дело. Я не могу иметь детей. Съедает меня Неллька... А заболела Клавдия триппером, которым наградил её какой-то молодец. Разумеется, она не знала об этом и передала его ещё не одному мужчине. Болела она, видимо, давно и симптомы стали проявляться у неё всё чаще и больнее.

***

Зима в станице, как всегда, закрепилась не сразу. В начале декабря ещё дул южный ветер, шли дожди. А вот ближе к Новому году, повалил снег, лога, степь, поля позанесло. Падины и яры сровняло белой гладью. Но под снегом всё же живёт степь. Там, где, как замёрзшие волны, бугрится серебряная от снега пахота, где мёртвой зыбью лежит заборонованная с осени земля. Вся природа замерла в ожидании весны.

***

Полное примирение меж Неллей и Клаусом так и не наступило. Она захлопнулась в себе будто сейф, к которому Ягер потерял комбинацию, и, кажется, потерял навсегда. Та же холодность со стороны девушки, что была в начале лета. Дело не двигалось. Он пытался пару раз вступить с переводчицей в близость, после первого же поцелуя та отворачивалась и начинала то плакать, то с видом полной безысходности раздевалась и шла к кровати как на эшафот. От всей этой картины всё желание соития у него испарялось. Такой расклад штурмбанфюрера не устраивал. И сделать он пока ничего не мог. Силой брать он уже пробовал, не то. Неприятно было анализировать и осознавать, что как раньше у них уже не будет; это раздражало и донимало его. Были чувства, какое-никакое ощущение взаимопонимания, единения, даже призрачной любви со стороны девушки. А теперь всё это разрушилось, превратилось в хаос. Но как бы Ягер не злился, всё же самообладание и былую хладнокровность он пытался сохранить. Ему оставалось только ждать и не торопясь, по-новой завоевывать к себе доверие. Какой ужас... У Нелли, разумеется, на этот счёт была своя правда. И по понятным причинам она пока не желала мириться с Клаусом. Какая из неё порядочная женщина, если она так просто сдастся и пойдёт с ним на мировую? Нет, пусть помучается. Не всё в этой жизни так легко и просто.

***

Нелля торопливо возвращалась в штаб. По пути ей встретился Троицкий. Он по-кошачьи сощурился и запел: Hа морском песочке я Марусю встретил, В розовых чулочках, талия в корсете. Вдруг патруль, облава, заштормило море, До свиданья, пава, я вернусь не скоро. Где же ты, Маруся, с кем теперь гуляешь, Одного целуешь, а мене кусаешь. По-видимому он был пьян, обойдя девушку и взяв за локоть, остановил её. -Ну чего ты хочешь от меня, Володь? -Тоску твою разогнать. -А кто тебе сказал, что я тоскую? -По тобе видно. Шо, прошла любовь? -Отстань, я опаздываю, мне нужно... -Да ничего тобе не нужно, пойдем ко мне, - Он потянулся к ней, и, прижав к себе, поцеловал. -Оставь меня! - Отпихнула его Нелля и ускорила шаг. -Дурная ты, - сказал он и крикнул громче, - Думаешь, что у вас с ним всё это всерьёз? У ворот школы стояла Клава. «Да что за наказание такое?», - вздохнула Воронская и подошла к соседке. -Здорово. Ты чего тут мнёшься? Холодно, да и вечер. Оглядываясь, Клавдия прошептала: -Я погутарить с тобой хочу. Серьезно. Без лишних ушей. Кутаясь в зимний тулуп, переводчица угрюмо проговорила: -Ну, давай, кто нас здесь поймёт? Ни души. -За немцев. Живот внезапно пронзила боль. Нелля скривилась и опёрлась на забор. Тяжело дыша, она пробормотала: -Давай не сейчас. Опять у меня...Завтра. -Ладно. Тебе может помощь нужна? Та махнула рукой: -Пройдёт.

***

Еле дойдя до своей комнаты, Нелля легла на кровать и свернулась калачиком. Снова эти боли. При том, что месячные перестали идти ещё в ноябре. Вещь крайне подозрительная. Но девушка отчаянно надеялась, что это лишь какой-то сбой в организме, вызванный стрессом, жизнью, да чем угодно. -Схожу завтра к бабе Жене. До чего дошло, Господи Боже мой. Может мне там что-то выпить нужно и оно пройдёт?

***

-Ну так что ты мне хотела сказать? -Терять мне нечего. Я собираюсь немцев отравить. -Да ты с ума сошла?! -У них скоро Рождество. Все напьются. Такой шанс. Хоть что-то хорошее сделаю для страны за всю жизню. -Это, конечно, дело твоё, но если они узнают? -Убьют. -И тебя ничего не смущает? -Повторюсь:мне терять нечего. У меня триппер. -Триппер? -Какая-то сука заразила. -Я не знала. Клава деловито ухмыльнулась: -Немцы тоже не знают. -Ты их бьешь по всем фронтам. Но то, что ты задумала, рискованно. Может не нужно? -Нужно. -Понимаю, что каждый в жизни преследует свои цели. Но всё-таки... -Нелля, я всё решила. -Ты вольный человек. Могу лишь пожелать тебе удачи.

***

В ночь на 25 декабря, Клавдию с поличным поймал Вальтер. Адъютант, более не церемонясь, повёл диверсантку к начальнику. -Герр Ягер! Эта сучка хотела нас отравить! - Он достал из кармана изъятый у неё флакончик с ядом и победоносно поставил его на стол штурмбанфюрера. Клаус перевёл тяжелый взгляд с флакона на девушку. Неллю звать для допроса, по понятным причинам, он не хотел. По-русски он попытался спросить: -Тебе приказал кто-то это сделать? Клава покачала головой и с чувством собственного достоинства произнесла: -Сама. И ни о чем не жалею. Не сделаю я-сделает кто-то другой. Штурмбанфюрер почти уловил смысл сказанного и кивнул адъютанту: -Ты знаешь, что делать. Клаву увели. -Глупая девчонка. Завтра её убьют. И Нелля..., - Он устало потёр лоб, - Да что ж такое. Опять всё повторится. Чего этим русским не живётся спокойно?!

***

Рано утром Воронская пошла к знахарке, она же была акушеркой, всеобщим врачом и ещё много кем. Переминаясь на пороге, Нелля зашла в обветшалую хатенку и сразу покривилась от тошнотворного запаха трав, которые, кажется, были везде. -Здравствуйте, теть Жень. -Какими судьбами? Хоть не так, как Клавка? -Упаси Боже. У меня иная проблема...Боли в животе..., - Она потупила голову и смущённо пробормотала, - Месячных нет. Я... -Ну, и что ты, маленькая что-ли? Не знаешь, что после любви бывает? Ложись, проверим. Девушка испуганно захлопала глазами. -Нет, перед немцем ты ноги раздвигать не стеснялась, а тут прямо в смущение впала. И сколько вас таких ещё будет? Давай, давай.

***

-Ну что могу сказать. Дитё у тебя будет. -Может всё-таки нет? - Нелля жалобно улыбнулась. Старуха недовольно развела руками: -Я повитухой всю жизнь работаю. Что гутарить, принимала роды у твоей матери, бабушки и список этот бесконечный. И ты думаешь я прямо ошибаюсь. Сколько лет практикуюсь, и все главное так удивляются, мол спит с мужчиной, и что там у вас, ромашки что-ли будут вместо детей? Не хочешь ребёнка? -Я...Не знаю... -Можешь набрать ванну, насыпать в неё горчицы, полежи и будет тебе выкидыш. И опять же придётся ко мне идти! А вот есть у меня отвар... - Женщина повернулась к шкафу и среди пыльных склянок начала искать нужную. Ей вдруг стало безумно страшно: -Я пойду, - Воронская выскочила на улицу, от волнения опять заколол живот. -Что же будет со мной?! Кому ж я такая нужна, с дитем-то? Пропала. Но сама виновата ведь, сама! Она шла к главной улице, не чувствуя земли под ногами, все мысли её были сосредоточены лишь на одном. Неожиданно темноглазая врезалась в какого-то казака. И осмотрелась. В стороне стоял эшафот с виселецей. Переводчица сразу догадалась, кому он предназначался: «Значит, у неё не получилось...» Вывели избитую, полуголую Клавдию. Голубоглазая улыбалась. В толпе она заметила Неллю. -Если бы я могла тебе как-то помочь...Клав, прости... -К чему мне помощь? Сейчас хорошо станет. Ты только скажи им, что у меня триппер. А так, мне больше ничего не надо. Стоящие казаки начали испуганно переглядываться и шептаться. Как только петлю затянули, Воронская закрыла лицо руками. Из толпы послышалось: -Твою мать, и шея не сломалась, будет задыхаться. Переводчица не выдержала. Пробираясь через толпу и глотая слезы, Воронская побежала в штаб. «Сколько ещё смертей произойдёт на моих глазах? Невыносимо... Это всё чертова война, немцы! Как же я ненавижу их...Нет, всё! Ампула с ядом стоит у Клауса. Я уверена».

***

Вечером надев платье, что получше, она пошла к Ягеру. В комнате его не было. Девушка хотела было уже потянуться за ядом, но тут зашёл Клаус. Он был приятно удивлён тем обстоятельством, что его ждала Нелля. Отряхивая снег с шинели, мужчина приветливо ухмыльнулся, предчувствуя скандал, подошел к ней и вежливо начал разговор: -Я так понимаю, хочешь поговорить о своей подруге. Это была вынужденная мера. Надеюсь ты к этому непричастна? - Он кивнул в сторону флакона. «Вынужденная мера. Ну конечно. Удобная отговорка», - не выдавая в себе закипающих эмоций, Нелля обольстительно улыбнулась. -Зачем мне лишние заботы? -Очень на тебя похоже. Темноглазая поправила его китель и, прильнув к нему, нежно поцеловала. -К чему такие сантименты? Где же мои любимые реплики а-ля «ты безжалостная сволочь»? - Он сомкнул руки на её талии. -Да к черту всё. О моей жизни никто не позаботится. Для себя хочу жить. Эти переживания за всех меня достали. -Необычно. Что ж... - Он наклонился к ней и стал покрывать шею поцелуями. Штурмбанфюрер скинул с неё платье, и собственную одежду. Торопливо они опустились на кровать. Немец впился в её губы исступлённым поцелуем, плавно переходя к ключицам, груди, не переставая ласкать её. -Давай же, - Простонала она. Мужчина не спеша вошёл в неё и неторопливо начал любить её, постепенно движения его усилились, темноглазая закинула ноги ему на поясницу и вновь застонала: -Ещё сильнее... После разрядки, которая пришла к ним практически одновременно, он пылко поцеловал девушку и уткнулся в её шею. Впервые за несколько месяцев, засыпал он спокойно, без назойливых мыслей. Рядом с ним лежала Нелля, которая пришла сама. Что ещё для счастья надо? Неужели долгожданный мир наступил?

***

Воронская не спала. Минул уже третий час ночи, а она не спала, да и как тут уснёшь? Девушка приподнялась на локтях и посмотрела на Клауса. -Ну вот спящим он мне нравится больше, - Она улыбнулась, -Беззащитный такой, - Тут же улыбка сползла с её лица, - Не судьба нам, друг сердечный, вместе быть. Как ни крути, не судьба.

***

Рассветало. Нелля тихо поднялась с постели и прошла к столу. На секунду задумалась, затем взяв флакон с ядом в руку...