Тисовая медовуха

СОЛЁНАЯ КАРАМЕЛЬ Рэмми сидит за столиком в забегаловке "Шиповник", пьёт молочный коктейль и пальцем развозит по столу лужицу воды. Должно быть, предыдущие посетители разлили, а тётя Сина не успела или позабыла вытереть. Это место - отстой. Ровесники Рэмми сюда не ходят. Если уж на то пошло, то и молочных коктейлей они обычно не пьют. Молочные коктейли - это для малышни. Ровесники Рэмми ходят в "Железную рыбу" или в "Гамбит". Там они пьют разнообразные кофейные напитки и болтают о том о сём. Рэмми обычно тоже отправляется с ними и дует там какой-нибудь раф. Кофе ему не нравится: горько, горячо, а потом ещё и уснуть трудно. А что поделаешь, приходится соответствовать. Но после вчерашнего провала Рэмми абсолютно не улыбается видеть ребят из школы и выслушивать всякие глупые шутейки. Он и сам уже понял, что облажался; дайте, что ли, пережить это с достоинством. Вот поэтому Рэмми и сидит один за столиком в забегаловке "Шиповник", где столуются всякие старые люди под тридцак и ещё древнее, да ещё и детей своих иногда приводят, мелкотню. На самом деле Рэмми не против мелкотни. И "Шиповник" ему скорее нравится. Было здорово приходить сюда по пятницам с родителями, с бабулей и с младшей сестрой. Теперь он, конечно, слишком взрослый для такого времяпрепровождения, но молочный коктейль здесь всё такой же густой и вкусный. Вот забавно, Рэмми раньше просто передёргивало от одной мысли, что кто-то любит, например, мясо под сладким соусом, мятные чипсы или вот солёную карамель. Сладкое должно быть сладким, а острое - острым, и зачем только всё перемешивать?! Гадость жуткая! Рэмми только недавно распробовал, в чём здесь вкус. Вот и теперь он взял коктейль с солёной карамелью для утешения. Да, надо признать: вытравить тёмно-русые волосы мало не добела, и тут же бахнуть их в лилово-фиолетовый - так себе идея. У Анны любимый цвет - лиловый. Блин, да на что он вообще рассчитывал? Тётя Сина говаривала: "Рэмс, да ты из-за этой девочки совсем ум потерял". Хорошо, что сегодня тётя деликатно помалкивает. *** Анна живёт в соседнем доме, сколько Рэмми себя помнит. Ну и нормально же дружили, чё. Боб и Лиам Джексоны - близнецы из дома напротив - поначалу подкалывали Рэмми за дружбу с девочкой: - Да что вы там делаете? В чаепития играете? Ногти друг другу красите?! В первый раз Рэмми на такое очень обиделся. Бабуля нашла его, девятилетнего, когда он удалился в бельевой шкаф и предавался там мрачным раздумьям. Бабуля была худенькая и маленькая, сама почти с девчонку. Она подлезла к нему туда в шкаф: - Что стряслось, Рэмми? Он сперва только отворачивался и бурчал: "Ничего" - ведь ябед никто не любит. Но бабуля обладала талантом - при ней, кажется, кто угодно разговорился бы по душам. Рэмми выполз вслед за бабушкой из шкафа на свет Божий, всё ей выложил и стыдно разревелся. Когда ты малец на десятом году, не сдержать одну-разъединственную слезинку - это уже значит "стыдно разреветься" и "распустить нюни" самым позорным образом - даже если никто не видит, сам себя потом сожрёшь. Ну, так Рэмми думал. А тут у него не только глаза сделались на мокром месте, так он ещё и носом захлюпал. Обнял бабулю за шею и совсем раскис. - Ну, ну, ну, - приговаривала бабуля нараспев и легко похлопывала Рэмми по спине. - Ничего. Ничего. Это она так успокаивала и его, и сестрёнку, ещё с тех пор, как они были младенцами. Когда Рэмми перестал плакать, бабуля сказала, что дружить с девочками не стыдно, Рэмми совершенно в этом прав и что таким внуком любая бабушка может гордится. А что до близнецов... - Ну что же, давай подумаем, что тут можно предпринять... - бабуля усмехнулась. - В первую очередь: что мы знаем о близнецах Джексонах? Когда в следующий раз Лиам и Боб взялись дразнить Рэмми на предмет чаепитий и покраски ногтей, Рэмми сам первый засмеялся. Может быть, смех получился у него не очень естественным - очень уж пересохло в горле от волнения. Не суть. Рэмми громко, с уверенностью, которой он вовсе не чувствовал, заявил близнецам: - А вот и красим! Хотите, покажу? И, не дожидаясь ответа, стащил с левой ноги кед вместе с носком. Ногти были выкрашены чёрным лаком. На большом пальце вдобавок красовалась ещё и маленькая белая наклеечка - череп и скрещенные кости. Тем летом близнецы Джексоны просто бредили пиратами. - "Весёлый Роджер"!! - выдохнул Боб, округлив глаза. - Эх... жаль, нам родители не позволят такой же сделать... - огорчённо протянул Лиам. - А ты знаешь, что "Роджер" сначала был никакой не пиратский флаг, а медицинский? Его там вешали, где была холера и чума всякая... - сообщил Боб. - Да ладно! - Рэмми снова обулся, подтянул носок, завязал шнурки. - А вот и правда! - горячо подхватывает Лиам. - Идём, мы тебе всё расскажем! *** Рэмми тянет молочный коктейль с солёной карамелью и пытается пальцем нарисовать из лужицы воды "весёлого Роджера". Выходит не очень-то похоже. Бабуля умерла три года назад - рак. С тех пор Рэмми иногда и рад бы поплакать, да просто не получается. Глупо. Парни не плачут, так ведь? Нечего нюни разводить. Соберись, тряпка. Ворочается что-то, за глазами жжёт, под кадык подступается, а не идут слёзы, и всё тут. Вот и хорошо. Нечего позориться. В прошлом году Джексоны переехали в большой город. Дружили ведь как бешеные с того самого пиратского лета. И после переезда месяцев восемь ещё переписывлись, как бы по затухающей. Мда. Анна по-прежнему живёт в соседнем доме, с матерью, отчимом и собакой Крошкой. Хотя зачем притворяться. Ничего не по-прежнему. Давно уже ничего не по-прежнему. Анна второй год как в главных школьных красавицах. Здоровенные бугаи из футбольной команды шутливо ей кланяются, называют Королевой. Анна - необыкновенная девушка. А вот Рэмми - самый обыкновенный. Когда на той неделе стало известно, что Анна дала полную отставку красавчику Ли, Рэмми сильно воспрянул духом. Сейчас даже непонятно, как можно было быть таким тупицей. На что он вообще рассчитывал? Типа, Анна, посмотри, я выкрасился в твой любимый цвет, теперь я идеально подхожу к твоим балеткам и теням для век? И она такая сразу: о-о-о-о, точно, Рэмми, давай повсюду вместе ходить, мы теперь отлично смотримся как пара! П-ф-ф-ф-ф, подумать даже смешно. Тошно. Жалко. Горько. Вгорячах прямо вчера хотел было обнестись налысо, да всё-таки не решился. Хотел перекраситься в тёмный, свой натуральный цвет - сестра не дала. "Ты что, - говорит, - надо хотя бы две недели выждать! Ты и так их уже вытравил, перекрасил - ещё добавишь, так они вообще клоками полезут! Не смеши народ, хватит уж. Потерпи, а как можно будет - я тебя сразу перекрашу". Сестричке Эмме идёт пятнадцатый год, но про волосы она знает всё. В крутые стилистки готовится. Ей виднее - Эмми сама ему помогала в лиловый выкрашиваться. Назвали тоже, родители, блин. Рэмми и Эмми. Обхохочешься. А все ребята, наверное, так и треплются о том, как Рэмми эпично облажался. Хотя может быть, и нет: в городе недавно появился и другой повод для разговоров. Этот орк. В школе о нём тоже только и трепотни. Даже от некоторых учителей можно услышать туманные предостережения. Как будто этот орк какой-нибудь больной или заразный. С виду не похоже. Рэмми невольно прислушивается к болтовне нескольких старых...взрослых людей за одним из соседних столиков. - Двадцать три года ни одного отродья не видели, и на тебе! - Одет как человек, смотри-и ты... - Куда власти смотрят, хотела бы я знать! - Эдна, у него и документы есть, Билл сам его проверял. Все документы от комитета расменьшинств, с печатями. Он ничего плохого не делает, а значит, для закона не представляет никакого интереса. - А! Когда сделает, уже поздно будет! - Согласен. Том, ты наверное совсем спятил, когда дал ему работу. Томас Волков очень состарился за последний год. Он отвечает не сразу. - Не орки застрелили моего Тима. Не из-за орков моя Молли сошла в могилу вслед за нашим мальчиком. Один в лавке я уже не управляюсь, годы не те, знаете ли. И никто - никто из парней не желает работать у меня за ту плату, на которую я могу раскошелиться. А этот орчий паршивец мне слова худого не сказал. И за какой-то неполный час полфургона крепежа мне перетаскал со склада. Даже будто не умаялся. По-нашему разумеет, работу работает - мне такой помощник сойдёт, лучшего я и не желаю, за такие-то гроши. И вот ещё. Я его на чердан жить поселил. Вход там отдельный, перед глазами по дому он у меня маячить не будет, а другого жилья, чует моё сердце, он у нас в городе вряд ли удостоится. - Том, ну ты... - протянул один из собеседников, но даже со словом не нашёлся. - Да он тебя во сне зарежет, чокнутый ты старикашка! Рэмми слышит жутковатые каркающие звуки. Не сразу он понимает, что это Том Волков так смеётся. - Вот когда он меня зарежет, я вечно за него буду Бога благодарить! - выговаривает Том. Рэмми быстро допивает окончательно растаявший коктейль и идёт к выходу. На одной скамейке за пустым столиком кем-то позабыта едва початая пачка сигарет. Запас душевных сил у Рэмми на сегодня почти иссяк. Он поддаётся соблазну и быстро суёт сигареты в карман. Он думает, что курение ему навряд ли понравится. Наверняка будет горько и противно. Но пьют же его ровесники кофе, и он им нравится - ну, по меньшей мере, они делают вид, что пить кофе - это истинное наслаждение. Рэмми точно не знает. С кофе он и сам притворяется. Интересно, а орки курят? А оркам нравится солёная карамель?