Тисовая медовуха

Молодой, чудно похожий на орка, с волосами мастью в кипреев цвет. Тис слышал, как он заходил сегодня в скобяную лавку, но мало ли что ему было там нужно. Люди иногда такими вещами интересуются - Тис просто диву даётся. Например, стрижка кустов в разные формы. Или выращивание маленьких растений в горшках. Или вот ещё - отдельные собачьи домики. А этот их хлеб с отрезанными корочками? Это-то за каким рожном? Ну, Тис знает, что у людей челюсти довольно слабые, но ведь не до такой же степени. Когда Тис заканчивает с наведением порядка в подсобке, человек уже давно ушёл.Тис обходит лавку, вдыхая воздух медленно и глубоко. Так. Так. Человек ходил туда-сюда, но ничего не брал и не трогал. Стоял напротив кассы, но не вплотную - точно, ничего не покупал. Тис выглядывает на улицу. Всё ещё можно различить, что человек пробыл какое-то время подле лавки, как будто не решаясь зайти. "Ведь ко мне приходил", - догадывается Тис. Хорошо. Аж костям тепло - требухе жарко. Раз пришёл - и в другой подойдёт. Не напугать бы. В старые времена у иных орков бывала такая блажь - друга дружку выслеживать. Иногда за много дней пути. Особенно, если оба из не очень-то дружащих кланов. Придавало остроты, когда точно не знаешь, то ли тебя имеют в виду убить по праву вручённой мести, то ли собираются предложить точить сцимитары одним оселком до самой распоследней битвы. Бывало, об этом даже песни складывали. Время настоящих битв давно ушло. У Тиса даже сцимитара-то нет. Нож-хорунш и тот в полиции велели сдать. Но если человек хочет выслеживать - пусть так и будет. *** Рэмми бродит по улицам, подняв твёрдый воротник и убрав яркие волосы под шапочку. Не хочется сейчас привлекать внимание. Эх. Надо было те оставшиеся полтора бакса тоже в карман сунуть - купил бы сейчас блинчиков или бутербродов в "Шиповнике". Конечно, в случае чего тётя Сина накормила бы его и за свой счёт (ох, кит в животе, да заткнись ты уже!!) - но это так... не по-взрослому. Да к тому же она - родная сестра отцу. То есть тётя Сина ясен пень не виновата, что она его сестра, и всё равно... Когда ноги выносят его почти к самой скобяной лавке, Рэмми почти не удивлён. *** Тис замечает ещё в окно. Человек прохаживается по тротуару через дорогу от скобяной лавки. Сегодня на нём куртка, из-за которой плечи кажутся чуть шире, а волосы свои он спрятал, но не признать его невозможно. Та же посадка головы. То же крапчатое лицо. Та же рванина на коленках. Те же красные кеды с белыми носами. Рабочее время вышло. Господин Волков отсчитывает Тису три однёрки и две монеты по полбакса и, глядя куда-то на стеллаж с гвоздями, велит гулять "аккуратнее", потому что "балбесы". Люди иногда говорят, будто орки горазды всё только ломать и портить, но это не совсем так. Работа Тису нравится. Перетаскивать ящики, радуясь силе собственных жил, очень приятно. Наведение порядка тоже доставляет Тису странное удовольствие. В подсобке нашлись две расхлюстанные картонные коробки с разнокалиберными шайбами - шайбы высыпались и частично перемешались. Так вот очень занятно было их разбирать: эти - сюда, а те - сюда. И руки заняты, и мысли свободны. Тис хотел бы спросить у господина Волкова, нужна ли помощь не только в лавке, но и в доме. Свой черданчик он уже отчистил и оборудовал, но из-под низа, из самого дома, тянет не человеческим жильём, а каким-то брошенным складом и ещё немного - больным логовом. Тис спросит. Но наверное не сегодня. Да, всё верно, человек хочет поиграть в выслеживание. Когда Тис выходит из лавки, человек не подходит, а пятится за мусорку. Когда Тис сворачивает на соседнюю улицу, человек следует за ним, всё так же, по другой стороне дороги. Тис может подойти прямо к нему, или заложить пару петель по переулкам, оказавшись у человека за спиной. Следопыт из того так себе, наверное, от недостатка опыта. Но Тису не хочется его сбивать. Орк идёт расслабленно, не быстро, хотя от радости тело просто просится вприпляс. Почему бы не отправиться за край города, к реке, на бывший причал? Мало ли человек не хочет подходить к нему при других людях, кто его знает. Люди к Тису ещё не привыкли. Люди, они себе и дома неразборные делают, и живут другой раз всю жизнь на одном месте. Неудивительно, что они к новому привыкают медленно. - Вали к себе в Орду, ушастый! - кричит кто-то из дверей "Гамбита". Медленно привыкают. Особенно некоторые. Ни одной Орды нет уже пять поколений. Клана Штырь-печень не существует уже тринадцать лет... За углом человечья маляшка - кажется девочка, пацанва у них пару кос обычно не носят - сталкивается с Тисом с разбегу, лицом в живот. - Ой, простите! - весело пищит маляшка. - Не ушиблась? Я жёсткий, - говорит Тис. Маляшкина родительница утаскивает дитё за руку. - Да тебе бы надо бумажный пакет на голове носить, уродище, - это когда Тис идёт мимо пары старшеклассниц с кофейными стаканчиками в руках. Тис отмечает, что говорившей девушке очень больно. Судя по походке, ей сегодня страшно натёрла ноги неудобная обувь. - Тис, здравствуйте! - Миз Александра. - Тис улыбается в ответ книжной колдунье. Вот она почему-то живо к нему привыкла. Не иначе, книгознатство к тому располагает. - Ну, как вам "Зелёный карлик"? - Там этот полковник совсем учудил. Взял Эмили выкрал! - Да, дела-а-а! - миз Александра машет Тису, продолжает свой променад. Тис копирует её жест - вроде бы это уместно. Человек с волосами в кипреев цвет, упрятанными под шапку, неотступно следует за Тисом на отдалении. Вскоре встречные люди, улицы, машины, дома, город начинают заканчиваться. Здесь, у реки, всё уже успело знатно зазеленеть. От причала осталось скорее одно название - гряда камней, обломанные доски, несколько чёрных свай. В это место давно никто не приходит, кроме разве что самых увлечённых рыболовством. Да и те, может, в месяц раз, ранним воскресным утречком. Тут и заграждения-то нет. "Я идиот, - думает Рэмми, как о неоспоримой истине. - Тащусь за орком чёрт знает в какое безлюдное место. И он наверняка меня заметил. Быть не может, чтобы не заметил. Да что я вообще творю". И продолжает идти. Воздух от реки и зелени по-весеннему свежий и немного пьяный. Орк проходит по гряде, как не всякий прошёл бы по ровному месту - легко, танцующе. У самого края садится, разувается, закатывает джинсы, опускает ноги в воду. Рэмми смотрит между ветвей чернотала. Ну вот, притопали. И что дальше? Несколько долгих минут. Солнце светит ещё нестерпимо, но уже плывёт ниже. Возле берега проплывает маленькая чёрная птица. У неё огненно-оранжевые глазки и сразу два рыжих хохолка. Нырк! - и птицы как не бывало. Выныривает неожиданно далеко, ниже по течению. Толку-то здесь торчать! Надо уходить, но тогда орк точно увидит... - Э, чего прячешься! Стылый сквозняк легко скользит Рэмми под куртку, холодит хребёт. Голове становится жарко. Рэмми стаскивает шапку. Мгновение он люто завидует хохлатой птице, которая нырк! - и нету. - Ну, подходи, садись! ("Ну, п-дхыди, с-дись"!) - то ли в этот раз орк выговаривает слова более тщательно, то ли Рэмми начал лучше улавливать смысл сказанного. Нельзя подходить. Надо подойти. И ведь есть же какая-то совершенно ясная, несокрушимая причина, по которой подойти всё-таки надо. Только Рэмми что-то подзабыл, в чём же она состоит. Без единой внятной мысли в голове Рэмми шагает к причалу. С камней видно: там, где сидит орк, кто-то совсем недавно устроил удобный помост из каких-то старых поддонов. Рэмми сосредотачивается на том, чтобы удачно перейти на каждый следующий камень. Это заодно позволяет не думать о том, что будет, когда он доберётся до конца бывшего причала. Орк сидит вполоборота, ноги по щиколотку в воде. Щурится оранжевыми глазами. - Храбро, - хвалит он. То ли за то, что Рэмми долез до самого помоста, то ли за то, что притащился сюда след-в-след через полгорода, то ли ещё за что. Рэмми садится на корточки, потом поджимает под себя одну ногу. - Моя сестра... - начинает он. - Моя сестра хотела спросить: ты как часто свои косички переплетаешь? О-о-о-о, ну какая же чушь встряла-то. Позорище. Чё сболтнул. А тут ещё этот кит, провались он совсем!!! Подаёт голос на всю катушку. Провалиться и не жить... Орк поводит ухом. - Сестра - не простая человечиха. Видит многое... понимает толк, - орк роется в сумке вроде ремонтной кобуры с клапаном, вынимает два примятых пакета из коричневой бумаги со штампами кафе "Шиповник". - Передашь ей, что орк младшей ветки Штырь-печени обычно переплетает косы в ночь круглой луны, а лоб бреет под новолуние. Из сумки появляется маленькая бутылка покупного топлёного молока. - Тут - серый хлеб с сыром и овощем. Без корочки, - говорит орк. - Тут - жёлтый хлеб с лопухом и свиньёй. Съешь один который-то или оба поделить? - он наклоняется к воде помыть руки. *** После того, как оба сэндвича поделены и съедены, а молоко допито, Рэмми чувствует себя гораздо лучше. - Как мне тебя называть? - спрашивает орк. - Рэмми. Можно Рэмс. - Р-рэмми. Рэмс, - орк перекатывает имя на языке, одобрительно кивает. Вынимает из воды узкие ступни. - У вас у людей обычно ещё есть имена длиньше. Ну, длиннявые такие погонялова. У тебя есть? - Рэймонд Р`атмир Гжецки, - отвечает Рэмми. - Рэймонд - по отцу. Только он - Рэй, а меня мама стала Рэмми называть. Так и осталось. Больно носить одно имя с тем - с предателем. Радует, что "малые" варианты имени у них всё-таки разные. - О. - орк споласкивает бутылку из-под молока, складывает бумажные пакеты и убирает всё в сумку. - Ратмир - это росское имя? Или сиберийское? - Типа того, - Рэмми пожимает плечами. - у меня вроде как предки из тех мест. - А тебя как звать? Тис улыбается во все зубы. Человек (Рэмми, Рэмс) принял от него еду. Рассказал всё своё имя, что нутром чуется - вправдашнее, не прилыгнул, не слукавил! Да ещё и спрашивает, как Тиса звать. После такого чужими уже не бывают. Врагами - случается. Чужими - никогда. - Тис. - Тис Штырь-печень, если с фамилией? - Да. На орчьем человеку и не выговорить правильно, - Тис произносит краткую россыпь шипящих, трещащих и щёлкающих звуков. - Штырь-печенью мы ещё давно назвались, двенадцать поколений считай. Так жарко и остро - говорить о своём клане, как о живом. С Рэмми - можно. Про что угодно. Обо всём. *** Темнеющим вечером на улицах мало народу. А если кто и видит - пускай! Плохого-то ничего. Тис и Рэмми разговаривают всю дорогу до дома Гжецки. О книгах - "Так вот, и остался этот господинчик слеповатым, без руки и с обожжённой рожей. Но и Джейн не будь промах..." О музыке - "Там гитары такие, Тис, я тебе принесу послушать..." - "Сами гитары?" - "Да не, записи..." О шрамах - "Ну, их у меня полно. Обо всех борзенько не расскажешь. Вот этот, видишь - я однажды в умывальник вдарился..." О волосах - "У меня в роду?!. Ну ты даёшь, да это ж крашеные!.." Эта болтовня ни о чём серьёзном - будто отогревать друг дружку дыханием, словом - привыкать разговаривать, раз уж так заведено среди людей. Два орка в этом случае уже давно и с удовольствием дрались бы врукопашную, узнавая и испытывая друг друга, но люди бывают... такие мягкие. С тонкой кожей и хрупкими костями. Боящиеся боли. Тис смотрит, как голубая жилка бьётся на шее у Рэмми, и от этого Тису охота взвыть. Протяжно, переливисто, как выли в его клане только от самой большой радости и от самой большой беды. - Ну, я пойду, - говорит Тис, когда они доходят до дома Рэмми. - Тебе ничего - по темноте? "Да, люди же в темноте не особо зрячие. Да и какая тут темнота, смех один. Вон фонарей кругом натыкано". Тис кладёт руку на жёсткое курткино плечо Рэмми, пропускает лиловую прядь между пальцев. Рэмми замирает на вдохе. - Дак это же я в вашем городе самый страшный, разве не? Глаза в глаза. Вновь лёгкий поклон уважения и искренности. *** Дома тихо. На кухне Рэмми видит ватрушку - чудесную, нетронутую ватрушку - вывернутую в мусорное ведро. В дверях появляется Эм, всхлипывающая, с покрасневшими веками и носом. - Рэмми, как же так, - произносит она. - Папа ушёл... *** Обняв заплаканную Эмми, он узнаёт, что отец и мама сильно поругались после его "фокуса с курткой". Отец, всегда такой спокойный, вдруг начал визжать на маму не своим голосом, собрал какие-то вещи и отправился, как он сам сказал, к Соне Маршалл. - Да кто эта Соня Маршалл? Это его коллега? - Эм яростно вытирает нос тыльной стороной ладони. И смотрит на брата, как будто у того есть все ответы в мире. - Да. Это девушка с его работы, - говорит Рэмми. Забавно, но теперь ему почти не больно. Скорее, это похоже на облегчение. Наконец-то правда. - Эм, а где мама? - Мама спит. Только недавно отрубилась. Я с ней сидела, - говорит Эмми. На последнем слове губы у неё начинают дрожать. Рэмми готов к тому, что вот сейчас она скажет: "Как ты мог - так рассердить его?! Это всё из-за тебя"! Но Эм только заливается слезами. - Ох, дела, сестрёнка... - Рэмми глубоко вздыхает, треплет сестру по голове. - Я понимаю, что это жуть как бессердечно с моей стороны, но... давай пойдём на кухню, сообразим чего-нибудь пожрать. Как ты думаешь, можно ли ещё спасти ватрушку? А потом ведь и прибраться не помешало бы, верно? Не маме же завтра с утра пораньше этим заниматься, ей и без того... достаточно. Эмми кивает. Брат дело говорит. - И ещё. Сказать, с кем я сегодня познакомился? Только чур секрет! - С кем? - спрашивает сестра довольно безучастно. - Да с орком! Слёзы Эмми пересыхают. Она чуть не садится мимо стула, но вовремя спохватывается. - С орком?? Да ладно!! С тем самым? Из скобяной лавки?! - А ты что, у нас в городе других видела? С самым тем. Его звать Тис, а фамилия у него - ты не поверишь - Штырь-печень! И вот что он меня просил тебе передать... Предательство отца ещё много раз её ударит, - понимает Рэмми. - Но сейчас можно отвести сестру от слёз, чтобы пока передохнула. Мама... что он может сделать для мамы? Да ничего. Разве что немного прибраться и позаботиться о сестре. Назавтра в Санта-Криспине сплетен и новостей будет полно.