Тисовая медовуха

- Так вот. Призыв друг другу поют, и перед Богами и чтимыми предками открываются. Призыв и повторять можно, особенно к исходу разлуки, или когда мало ли совсем вкрай истомишься. Помню, Гром любил нэннэ обрадовать... А кругом копья пляс - это праздник перед кланом. Если уходят кто вместе, свой клан начать хотят - так им считай до этого много лет живьём продержаться нужно, пока дети заматереют, внуков родят. В Штырь-Печени, в старшей ветке, одному матёрому его зазноба жизнь свою в руки выронил, считай . Плечом к плечу стояли. Эльфийская стрела гортань пробила... Так тот матёрый, Рилха, после битвы на смертном пепелище копьё в землю вогнал - и пошёл один выламываться... Это страшное обещание. Насмерть сердце своё запереть. О таком у нас в безлунную ночь пели. Рэмми и Тис сидят в "Шиповнике". Снаружи идёт дождь. - А у нас всё вперемешку, - говорит Рэмми. В церквях, в молельнях всяких венчают вроде как и перед Богом, и перед людьми. Ну, в мэрии ещё расписаться можно, называется как-то вроде "гражданское состояние". Где типа перед Богом, там отгружают, что это уже навсегда, а только выходит, что ничего подобного. Вон при церкви святой Криспины у меня родители женились, и что, помогло?.. - Вы, люди, большую жизнь живёте, - говорит Тис мягко. - А мы - только день да ночку, день да ночку. Орку как следует и разлюбить-то бывает некогда. - А если случается? - спрашивает Рэмс. - В очень старых сказках, - отвечает Тис, - если после Призыва и Копья случалось такое - тогда приковывались один с другим цепью длиной в девять локтей. И бились без щитков, на ножах. Или до последней крови, или пока цепь не порвётся. Людям это не сгодилось бы. Говорят негромко, едва в треть голоса. На столике между ними - четыре маленьких, "детских" стаканчика с молочным коктейлем. Ванильный. Шоколадный. Клубничный. И солёная карамель. Рэмми хочется узнать, который Тису больше всего понравится. Из каждого оба отпивают по очереди. Тис не хочет тянуть густое слащёное молоко через трубочку, и он пьёт прямо так, через край. И Рэмми тогда тоже решает пить через край. Отчего-то эта малость кажется ему важной, близкой и значительной. Под столом их колени соприкасаются. *** - Сина, ты сказала бы племянничку, чтобы не притаскивал сюда это мурло рассиживать. Последних посетителей распугает. - Ой, Грейс, да будет тебе. Орк у нас считай постоянно поесть берёт. - То - с собой, а то - сидеть. - Да ну тебя, что я их, на дождь выгоню? Иди сама гони, если они тебе мешают. *** Лиза набирает рабочий номер теперь уже бывшего мужа. Делает глубокий вдох. - Рэй, здравствуй. - Лиза. - Уделишь пару минут? Это о нашем сыне. - У него какие-то проблемы? Лиза на секунду сбивается. А в самом деле? Как родителям следует это ...классифицировать? - Нет, я надеюсь, нет. Ни сейчас, ни в будущем. - Лиза, говори яснее, пожалуйста. - голос Рэя доброжелателен и спокоен, что совершенно в его обыкновении. - Рэмми водил на танцы девочку. Анну Траум. - Соседскую дочь? - Да. Привёл её к нам домой в пять утра и попросил устроить её поспать у нас в гостиной. И вид у обоих был - не знаю, как и назвать. Нашего как будто под кустом изваляли, Рэй. Глаза счастливые. На шее засос. - Вот так история, - говорит Рэй весело. - Ты же с ним говорил... обо всём таком? Не хочешь ещё разок продублировать? Всё-таки некоторые вещи мальчикам лучше обсуждать с отцом, чем с матерью. - Безусловно. Ты зря волнуешься, Лиза. Может, Рэмми и не такая уж звезда школы, но хотя бы умный парень. По крайней мере, до того, как он отрастил себе эти дурацкие патлы, вставил в бровь железку и покрасился, я привык считать его довольно разумным для подростка. "А вот ты БЫЛ главной звездой школы, - вспоминает Лиза - Матерь Божья, я ведь всерьёз верила, что мне так сказочно повезло..." От этой некстати пришедшей мысли сердце будто оборачивается острой ледышкой. - Ну, спасибо, что позвонила, Лиза. Кое в чём ты права. Я обязательно с ним поговорю. Передавай привет Эм, - говорит Рэй и вешает трубку. *** Ну надо же, удивляется Рэй Гжецки. Кто бы мог подумать - Анна Траум! Самый ценный трофей из всей старшей школы! Рэй даже чувствует что-то вроде гордости. *** - Вот так я теперь и живу, Молли, - говорит Том Волков. С фото на него смотрит полная темноглазая женщина. - Не такой красавец, как наш, конечно. Но он бы тебе понравился, - продолжает Том. - Сердце у него на месте... даже если мозги немного набекрень. Представляешь - ведь он и правда себе в раковине стирает. Постельное только сдаёт. Да и то, кроме наволочки. Наволочку небось тоже сам. Вот недавно... Трубы проклятые шумят, вода плещет - я было заворчал, не дают поспать в собственном доме - так ведь он услышал, сквозь всю эту суетню. Вмиг закруглился с постирушками и громко с чердана говорит: "Приношу вам свои неудобства, господин Волков"!! Прямо так и сморозил, Молли, можешь себе вообразить. Мэтту я считай и не врал - так только, на сутки по времени сдвинул. А парень прав был, Молли. Не сойти мне с этого места... Уж не знаю, как он того эксперта обошёл. Должно быть, совсем дураком прикинулся. Он совсем не такой, как наш Тим, Молли. Но ты бы его полюбила. *** - Грёбаный урод, - говорит Джим. - Ходит по городу, как будто право имеет. Такие твари, как он, хуже Гроссвуда. Точно вам говорю. - Дался тебе этот орк, Джимми, только о нём и говоришь. - Айзек закатывает глаза. - Самому не надоело? - Эту гниду сразу надо было давить, - гнёт своё Джим. - Один пришёл, потом глядишь и другие придут. Оглянуться не успеете, кругом будут их рваные рожи. Посмотрим, что вы тогда запоёте. Здоровяк Дэн идиот, но в кои-то веки он прав. - Блин, Джим, можно подумать, что тебе лично орки насолили, вот уж интересно бы знать, чем? - Айзек всё посмеивается, но вот Савелию что-то ни капли не смешно. И зачем только расковыривает, перевести бы на другую тему, да и дело с концом. Сав бы именно так и поступил, если бы обладал хоть каплей, этого, как его... красноречия. - А этот недоносок повсюду с ним шляется, как с лучшим другом... - Джим, похоже, не слышит. - Предательство своей расы, вот как это называется. - Да ладно тебе - предательство, - выговаривает Сав. - Скажешь тоже. - Предательство не прощают, - говорит Джим. Губы сжимает в тонкую линию. Взгляд - будто незрячий, остановившийся. С тех пор, как Джим помешался на этом орке, Саву частенько становится сильно не по себе. Ещё камень этот... Савелий знает, что друзья считают его неумным и трусоватым. Но связываться с тем, кто способен перехватить пущенный не шутя камень так же легко, как ты сам стянул бы мамин пирожок с тарелочки - настоящее безумие. И как они не понимают. Савелий бы им всё объяснил. Обязательно объяснил бы. Если бы только они послушали. Если бы только подбирать слова не было так мучительно трудно. *** А кроме пряток, приходится ещё играть в молчанку. Рэмми даже не может понять, что труднее. Врубить зверь-музло, достаточно громко, но не слишком. Чтобы Эм или мама не просили сделать потише. После этого можно запереть дверь. Не забыть про чёртову занавеску. Бросить на пол одеяло. И молчать. Молчать. Молчать, даже когда это невозможно. Затыкать друг другу рты ладонями, едва почудятся шаги на лестнице или в коридоре - Дико смеяться без звука - Выть без голоса - Когда из-за двери спрашивают: "Ну вы идёте? Всё остынет!" - отвечать "СЕЙЧАС" и молиться всем человечьим и орочьим Богам подряд, чтобы голос прозвучал нормально. И молчать. Молчать.