Тисовая медовуха

Тощой, ох, Тощой, доиграется ведь. Джеку Холту нужны в команду смышлёные ребята, а как Тощой обстряпал этого Альма Гроссвуда - любо-дорого посмотреть было. К тому же наводило на разные приятные мысли. Например, о том, что из влиятельных людей, крепко помнящих о Тшешше, рано заработавшем кличку "Злобарь", а в дальшейшем известном как Джекки-Ублюдок, в живых осталось меньше десятка. По расчётам Холта, в течение ближайших пяти-шести лет число таких памятливых должно плавно сойти к нулю. И самое главное - не вызвать лишних подозрений. Может быть, Джек и сделает одно маленькое исключение для старухи Лаймон - по части перекроя живых лиц ей ведь до сих пор нет равных. Клара настоящий гений, к тому же отнюдь не треплива. В списке, который Джек держит у себя в голове, она на последнем месте. Там видно будет. Тшешш выучился у людей всему. Джекки был осторожен. Джек Холт поднялся так, как абсолютному большинству людей даже и во сне не снилось. Господин Джек Холт, ведущий эксперт, ветеран боевых действий, образованный и безукоризненно галантный с дамами. Человек-легенда, харизматичный, жёсткий, беспристрастный. Роскошен видом, в жизни же - аскетичен до суровости. Незапятнанная репутация. Настоящая старая выучка. Никакого снисхождения к богомерзким тварям. Кто же при таком раскладе задумается о том, что блестящей легенде не более полутора лет... *** Пациент номер семнадцать провёл в экспериментальном отделении уже втрое дольше любого другого. Прочих обычно забирает Джек Холт, но семнадцатый ему сейчас не особенно годится. Многие из персонала даже начали называть семнадцатого Мариной, хотя это и против правил. Клара Лаймон привыкла думать о семнадцатом как о неплохом материале для обучения преемников. Семнадцатый пластичен, регенерация повышенная даже по меркам его расы. Все кларины ученики за последний год практикуются именно на нём. Конечно, не у всех получается одинаково, ведь при обучении ошибки неизбежны, и это ценный опыт. Поэтому семнадцатый немного пегий, будто поделённый на участки смуглой, розовой и гипопигментированной кожи. С полгода назад Клара дала задание обучающимся - обеспечить семнадцатому несколько десятков новых рубцов разного типа. Из прежних слегка различимым остаётся только шрам на щеке, да и то, если как следует присмотреться. "Успокойся. Мы готовим тебя к преображению. Так нужно. Это такой тест". "А уже скоро"? "Смотря как ты будешь заживать. Видишь, как неравномерно пока получается? У тебя сложный тип кожи. Потерпи, мы уже разрабатываем решение специально для тебя. Просто для этого потребуется чуть больше времени". "Хорошо, доктор". Люди страстно хотят быть молодыми и красивыми. Малейшая ошибка может стоить превосходному специалисту репутации. Хорошо, что в клинике Клары есть свой закрытый отдел - "Лимб" , а в "Лимбе" есть семнадцатый и ему подобные, чтобы ученики могли оттачивать мастерство до пределов совершенства. Да, кожа орков немного отличается от человеческой, и тем не менее это лучший из возможных тренажёров. *** В дальнейшем госпожа Лаймон думает использовать семнадцатого ещё по части отработки новых приёмов в пластике лица и половых органов. Интересно будет посмотреть, что получится. Смешно: семнадцатый - так же, как большинство остальных - свято уверен, будто он находится здесь за свои собственные деньги, тогда как всё с точностью до наоборот: хозяева отряда "Жнец" по окончании контракта попросту его сюда продали. Надо признать, весьма остроумная схема. *** Семнадцатый отличается некоторой нервозностью и нарушениями сна. Засыпает почти исключительно под препаратами. Месяца четыре тому назад семнадцатый начал проявлять признаки эмоционального расстройства, как сказала бы матушка Клары - отчаянно захандрил. Это не лучшим образом сказывалось и на регенерации. Клара гордится своим тогдашним решением: семнадцатому попросту переправили форму ушей, сделав их более "человеческими", а через пару недель, при устойчивом положительном результате, ученики провели эндопротезирование грудных желёз. Ход оказался более чем верным. Придя в себя с двумя новенькими, аккуратными, маленькими грудями, семнадцатый впал в эйфорию. После рекордно быстрого заживления, кажется, так и ходил, держась за них обеими руками, и улыбался блаженно... Персонал даже взял моду по нескольку раз на дню дразнить его: "Не тереби - отвалятся"! Теперь семнадцатый готов вытерпеть что угодно. Что угодно. И ведь каждый раз смотрит на Клару с такой благодарностью, с такой бездонной преданностью, что ей даже становится немного неловко. Другие подопытные... пациенты закрытого отделения "Лимб" далеко не так эмоциональны. *** Эйрин сегодня дежурит в "Лимбе". Вот забавно, Марина, семнадцатый, как будто заранее знает, когда она придёт, и всегда очень радуется. Сперва это... это существо ужасно смущало Эйрин. Семнадцатый сильно отличался от других своего племени. Когда Эйрин делала ему перевязки после первых ещё коррекций, он однажды сказал, что обязательно с ней поженится любым угодным обычаем, когда сам сделается настоящей человечьей женщиной. - Ничего не выйдет, я уже замужем, - Эйрин попыталась ответить весело, не обидно. Всё же не каждый день получаешь такие признания. - Да и по возрасту мы с тобой не пара! У меня дочь - твоя ровесница... Марина, семнадцатый, на это самым серьёзным тоном сообщил, что в таком случае постарается пожениться с её дочерью, ведь она наверняка такая же красивая и добрая. Марина немного нервный, но очень трогательный и покладистый. Охотно берётся помогать, если о чём-нибудь попросишь. Техперсонал иногда этим пользуется, пока госпожи Лаймон и её приближённых коллег нет в "Лимбе". Тогда Марина, если это позволяет его состояние после очередной порции медицинских вмешательств, с удовольствием моет полы, смешно пританцовывая, или возится с бельём, или выполняет другую подобную работу. И понимает - это секрет, иначе "друзей" будут ругать... Эйрин беспокоилась насчёт других орков в "Лимбе". Всё-таки они порядочное время могли проводить вместе - в столовой, в тренажёрке, в "комнате отдыха и адаптации" с телевизором. Не стали бы обижать. К её удивлению, оказалось, что они все знакомы по какому-то своему отряду, и больше того - Марину уважают. Тот большой, страшный, номер двадцать два - орки звали его Вертаем - при Марине держался, словно оруженосец при рыцаре, если вообще допустимо такое сравнение. При этом семнадцатый носа ничуть не задирал. Какой он всё-таки славный, хотя и орк... Несколько месяцев назад, вернувшись из отпуска, первое, что Эйрин увидела в "Лимбе", был семнадцатый, с закруглёнными маленькими ушами, улыбающийся во все страшенные зубы. "Эйрин!!! Я так скучал! Ты только посмотри, что у меня теперь ЕСТЬ!!" - провозгласил он и задрал футболку... Эйрин тогда пришлось долго объянять, что среди людей такие вещи показывать как-то не принято. Пару раз Эйрин даже давала семнадцатому свою помаду. Без помады Эйрин чувствует себя неодетой, а Марину все эти маленькие "женские штучки" так сильно радуют... Прежде чем стереть амарантовую яркость с губ, семнадцатый молча смотрит на себя в зеркало так жадно и страстно, что у Эйрин ком встаёт в горле. Сейчас Марина - единственный пациент "Лимба". Вернее, даже не пациент, а... Иногда Эйрин жутко хочется рассказать семнадцатому правду, но женщина даже представить не решается, к каким последствиям это может привести. Очень странно. Марина всегда встречает Эйрин чуть ли не у дверей, а сегодня семнадцатого не видать. Ванесса подходит, здоровается и как обычно начинает ворчать: - Где этот Пит прохлаждается, хотелось бы мне знать. Не дольше недели он здесь работает - если это можно так назвать - и уже куда-то слинял, ага. Санитар, тоже мне. Может быть, он думает, что семнадцатый обязан всё делать за него? Что за человек... - Ванесса, а ты не видела семнадцатого? - Сдалось мне на него смотреть. Спит ещё, наверное, чучело ходячее. *** Да, Тощого надо бы выудить из той дыры, в которой он с какого-то перепугу решил поселиться - из Санта-Криспины. Отсечь то, что его там держит... То есть Джек Холт нисколько не сомневается, что рано или поздно один из лучших его выкормышей оставит Санта-Криспину позади, но Тощой слишком... полезен, чтобы просто так его дожидаться. Это тебе не Марина, заточенный под один только махач. Впрочем, со временем нужно будет куда-нибудь пристроить и Марину, если Кларины мордорезы его не прикончат. А прикончить его мудрено... ай, без толку сейчас об этом думать, надо сосредоточиться на актуальном. Убивать того крашеного мальчишку - так себе вариант, по здравому размышлении. Тощой успел до одури нахлебаться всех своих клановых песенок и прочих бредней. С него станется в таком случае остаться и хранить семью парнишки, как умеет. Убрать всю семью? Пожалуй, некоторые события можно мягко направить в нужное русло. Многого здесь и не потребуется. Пара телефонных звонков. Джек был бы не Джек, если бы не озаботился всеми нужными номерами. Тощой и так едва держится на плаву со своим человечьим...другом. Другом. Даже подумать мерзко. И лучше бы ему не вляпываться в действительно крупные неприятности с этим проклятым городом. Родители крашеного больше не вместе - чего ещё от людей ждать. Кому же из них позвонить? Когда Джек уже находится в полушаге от изящного решения, включается система внутренней связи. - Господин Холт, с вами хочет говорить госпожа Клара Лаймон, из клиники. По всей видимости, дело не терпит отлагательств. *** Семнадцатый исчез. Утёк через чёртову форточку, прямо в больничных штаниках и футболке. Протиснулся сквозь решётку ограды, лишь слегка ободрав перекроенные уши. Мелкотравчатая шваль, орочья сахарная жилка, боец-куница. Охрана в Клариной клинике, видимо, служит просто так, для красоты... всё проморгали... Холт посылает за беглым Виктора - бывшего Вертая: - Возьмёшь для него одежду: куртку с капюшоном, портки, ботинки. Найдёшь - переоденешь и отвезёшь к себе на хату, понял? Как сделаешь, сразу мне не звони. Обожди, сколько сам смыслишь. Вопросы? - А почему не сразу? - Боюсь - додушу всё-таки идиотика. Это надо же было на ровном месте вляпаться. Старуха Клара из него, видать, последние мозги вынула и на титьки их перекачала, я не знаю. Мало мне с вами возни... *** Санитар Питер Деборо найден в бельевом чулане. Горло Питера перегрызено до самых позвонков. *** - Вертай? Это ты? - А кто же ещё... Марр, мокрый, грязный, футболка в жутковатых разводах и сам весь пятнистый - обнимает друга. Клиника Клары Лаймон занимается весьма деликатными вещами. Её услугами пользуются люди властные и знаменитые, поэтому и расположена она довольно уединённо, вдали от суеты. Бывший семнадцатый шёл много часов, правда, без какой-либо определённой цели. Срубился от усталости, оставив клинику и прилегающие леса далеко за спиной. Подлез под наполовину растащенный, прикрытый сверху плёнкой, прошлогодний стог на одном из фермерских полей - и тихо пробудился только теперь, от близкого ощущения присутствия знакомого орка. - Почему ты меня искал? - Потому что ты по уши в беде. Меня Тшешш послал. Марину колотит. - Не выдавай меня, я ничего плохого не хотел. - Да не ссы, ну что ты, Тшешш тебе худа не хочет... ну разве что оттреплет малость под горячую руку, так и чего, нам оно не впервой. Вертай достаёт из рюкзака термос с горячим питьём, протягивает найдёнышу. Марр глотает шумно, торопливо, проливает на себя, утирается ладонью. - А вот переоденься ещё, всё сухое, чистое, - Вертай подаёт Марру пакет с одеждой и кроссовками - большевато, но сойдёт. - Отвернись, - велит Марр. - Отвернуться?! - Да. - Марр качает головой. - У меня теперь есть человечьи части, на которые смотреть не принято. И когда они идут через поле к ближайшей дороге - по виду - большой в меру накачанный парень и бок-о-бок с ним хрупкая фигурка - Марр говорит и говорит без остановки. Правда, Вертай почти ничего не может понять. - Я не хотел плохого, я ему говорил - не лезь. Он сказал, обнимашки, я и подумал: вот здорово, хоть раз посплю нормально, может даже без этих таблеток дурацких, от которых у меня потом полдня в башке всё ржаво. Ну и ладно, что в чулане, там как раз на белье можно лечь, ничего страшного. Сначала нормально. А потом он давай лезть. Я ему человеческим языком говорил, что не надо. Я ему говорил. А он меня цоп за морду, сучка, говорит, сучка. Я хотел несильно его тяпнуть, так, для острастки только... а вышло как уж вышло. Плохого я не хотел. - Конечно не хотел, - кивает Вертай. - Ничего. Тшешш во всём разберётся. Тшешш тебя в обиду не даст. Вот увидишь.