Тисовая медовуха

Киф О`Каллахан сходит с пятичасового автобуса в Санта-Криспине. Вещей у него с собой немного - полупустой рюкзак, и только. Киф знает, что он тот ещё красавчик. Любит ловить на себе заинтересованные взгляды. И едва заметная хромота совсем его не портит, при всей остальной-то грации. Хотя сегодня привлекать излишнее внимание определённо не стоит, поэтому ярко-рыжие волосы Киф прячет под капюшон лёгкой куртки. Благо день пасмурный - не жарко. Кифу даны весьма чёткие указания. Нужную улицу посланник находит легко. О, да напротив скобяной лавки уже самый тот трётся. Действительно приметный парнишка. - Друга ждёшь? - уж чего-чего, а застенчивости в О`Каллахане - ни на грош. - А вы кто? - Рэмми рассматривает незнакомца: мосластый, голубоглазый, усмешка чуть странноватая, какая-то лисья. - Да говорят тут у вас в скобянке орк работает. Штырь-Печень, да? Так вот я ему давнёшний товарищ. М-м. Вижу, ты тоже его знаешь? - Я.. схожу узнаю, когда он освободится, - говорит Рэмми, но посланник придерживает его за плечо. - Да я отсюда вижу, что они в шесть закроются. На моих уже шесть-двенадцать. Пока прибраться, то да сё - с минуты на минуту выйдет. Киф О`Каллахан, кстати, - протягивает Рэмми длинную ладонь. - Рэмс...Гжецки, - Рэмми отвечает на рукопожатие. Киф кивает, как будто так и знал. Хлопает себя по карманам, достаёт сигареты. - Будешь? Пока ждём. - Завязал, - отвечает Рэмми. Ему что-то не по себе. - Уважаю. А я вот пристрастился. Дрянь дрянью, а поди ты... Тис выходит из лавки. Видит Рэмми и О`Каллахана рядом с ним. Делает несколько шагов навстречу. Замирает. Втягивает воздух носом. Окликает по-орочьи: - Жарый? Жарый!!! Неподожжённая сигарета падает из пальцев посланника. Он идёт к Тису, размашисто, почти вприскок. - Штырь Тощой, иди-ка сюда-ка! Сгребают друг друга за плечи, смеются, слегка бодаются лбами. Рэмми догадывается, что мнимый Киф О`Каллахан - на самом деле орк, ещё один из перелицованных. Ну, кажется, всё в порядке. Всё в порядке, так ведь? Тис улыбается Рэмми. Оборачивается к вышедшему из лавки Тому Волкову: - Вот, содружебник приехал... - Киф О`Каллахан, - быстро говорит Жарый. *** Сидят втроём на черданчике. Тис, по обыкновению, на матрасе, разувшись, с поджатыми ногами. Посланник вполне вольно себя чувствует. Берёт одну диванную подушку, кладёт на пол, устраивается напротив Тиса. Рэмми, поколебавшись, следует его примеру. Слишком поодаль сидеть не хочется, а к Тису вплотную, на том же матрасе - мало ли, неуместно. Жарый весело болтает, рассказывает про своё житьё в Аргесте. Сперва он косится на Рэмса, но Тис говорит: - Да чего ты, парень с орком дружится, клык даю - он тебя уже раскусил. Раскусил же, Рэмми? - Ты тоже орк, только... перекроенный? - спрашивает парнишка. - Глаз-алмаз, - тянет Жарый. Проводит рукой по своему лицу. - Клара-мордоправка, как у меня последние чички сошли, ТАК на моё табло смотрела... я уж думал - сейчас поцелует, старуха! Не поцеловала. "Мой шедевр", - говорит. "Моя Джоконда". Это у них картина такая знатная. Я потом открытку такую видел - ни хрена на меня не похоже, правда. Но всё-таки работа хорошая, что скажете? - Не знавши и не догадаешься, - кивает Рэмми. Тис хмыкает. Жарый про себя думает: как бы Тшешш не решил, что мальчишка чересчур осведомлён. Тшешшу это бы не понравилось. С другой стороны, напрямую к делу это не относится, поэтому и докладывать отнюдь не обязательно. Жарый ловко и смешно рассказывает, как он работает в заведении с разными азартными играми, где люди любят просаживать лишние денежки. Баек и историй у него полно. - А про Марра-Марину что-нибудь слышал? - спрашивает Тис. - Слышал ли я! Да на днях буквально не дал нашему прилипале тучу бабла протратить на подштанники в кружавчиках и на кобуру кремовую для человечьих титек. Он себе как раз такими обзавёлся, хотя рожа ещё считай орочья. Ну и зря, я считаю. Бабский шмот они и шьют всё больше из говна, а цену лепят - как из золота. Смех один с нашим Мариной. Он пока у Виктора живёт, ну, у Вертая то есть. По повадке Жарого Тис понимает, что он чего-то недоговаривает, но и никакого плохого умысла за Жарым не слышно. - Ты как меня нашёл? - спрашивает Тис. - Дак у вас тут была шумиха. Из-за дядьки того поганого, с подвалом, - отвечает Жарый. - Ну и в новостях сперва раззвонили, что похоже на орчью работу, и что в городе как раз один наш проживает. Из журналюг тебя тогда даже заснял кто-то мельком, а мы уж по косицам узнали. А вот здесь старый товарищ что-то крепко хлюздит, и сам это понимает. - А правду сказать не хочешь? Жарый строит фирменную мордочку Кифа О`Каллахана, которую он даже перед зеркалом отрабатывал. На поддатых дамочек в казино действует безотказно. На орке - вряд ли сработает. - А, дружище, чего я перед тобой буду дурковать. Ну есть у меня к тебе разговор. Для твоих ушей только, понимаешь? Рэмс Гжецки, а Рэмс Гжецки, ты прости, я тебя первый час только знаю... Ну Тощой, давай я тебе скажусь, а ты потом сам перескажешь милашке... если решишь, что оно ему надо. Милашке. Жарый быстро взглядывает на Рэмми - в улыбке перекроенного нет ничего человеческого. Голову держит чуть набок, бровь кверху, глаза... до жути понимающие. Вот, значит, как. Сумел меня раскусить, так неужели думаешь, что я про вас обоих-двух всё-всё да не пойму? Рэмми чует ледяной ком в подвздошье. Ладони делаются мокрые, так же, как спина. Тис не успевает ничего ответить Жарому - Рэмми быстро встаёт, идёт к двери на почти негнущихся ногах. - Вы поговорите, я внизу подожду, - говорит человек. - Рэмс... - Ничего, Тис. Я внизу подожду. *** - Тебя Тшешш послал. - Да поговорить только! - Мы с ним сами уже вроде обо всём поговорили, Жарый. - Потому меня и послал. Его бы ты и слушать даже не начал. А ведь он с добром к тебе, Тощой. Помочь хочет, пока ты совсем в дерьмо не вляпался. Представь - сперва даже думал Марину до тебя заслать жалобить. Но решил, что я всё-таки посмекалистее, да и личико у меня беспалевное. - Я тебя выслушаю. Жарый запускает пальцы в свои красивые волосы, приглаживается ото лба к затылку. Достаёт и сразу прячет сигареты. Вздыхает. - Ну и неловко мне начинать эту речугу, Тощой. Но я же готовился. И Тшешш сам не так уж железно был уверен, он вас двоих всё же рядышком не видал, хотя... я тоже не без чутья. Короче вот. Не пори свою жизнь молодую, ты оркам ещё нужен. Житья тебе в этом городишке по-любому не дадут. Мальчишка тебя окрутил сладкий, спору нет, - хотя сам я с тётками хоровожусь по долгу службы - но ты раскумекай, Штырь-те-в-Печень, люди же тебя не простят. - У меня друзья здесь, - говорит Тис. - его семья - и мне родная. - Ай не смеши. Люди нам друзья до первой перемены ветра. А хотя бы даже и так, ну сколько их тут у тебя отыщется? Дюжина-то хоть будет - против сотенки-другой оголтелых, которые бить тебя придут, за это, как его, за растление их чистенького человечьего вьюноши, а? Тис молчит. - Ну пусть даже ладно, добро, мыкаетесь вы худо-бедно как придётся. Так ведь он же людской человек, у них вообще по-другому всё! Меня вон бывает при живых мужьях тётеньки за усест тискают, а уж самцам у них по этой части вообще закон не писан, я тебе скажу! И оно тебе надо - из-за юнца блудливого нутро себе рвать? Тис молчит. - Хорошо, хорошо, допустим, он у тебя не такой. Да ты-то сам какую жизнь ему можешь дать? Век по чердакам тискаться? Или на кочевье его потащишь, нежного своего? Он же в городу рощенный! Сколько он у тебя протянет - два года, три? Истреплется он у тебя, и если не в грязь ляжет, так в снег уж точно. Скажешь, не правда? Тис смотрит на рыжака спокойно, строго. Выговаривает тихо и бархатно: - Мы Призывом спелись. Он понимает. Некоторое время Жарый сидит молча, слегка покачиваясь взад-вперёд, а потом произносит только: - Ох. А что тут скажешь. Счастье, о каком ты уже и мечтать отдумал, но и какая беда! Жарый вдруг всем телом ощущает жуть и лёгкость, лёгкость и жуть. Потому что случилось непредставимое. Так и завязываются лучшие из песен, огромнейшие из легенд. Киф О`Каллахан - Жарый - Йорн из клана Красного Камня - тянется обнять Тиса. - Да ты что, Тощой. Вот вас угораздило. Вот угораздило-то, - бормочет рыжак. *** - Про Призыв я докладываться не буду. А вот что ещё Тшешш велел тебе передать - скажу: Аргеста - город широкий, народу там полно, а не как здесь - всё на виду. На крайний случай даже с орочьей мордой прожить можно. Дело тебе найдётся какое следует, уж всяко не гвозди туда-сюда перекладывать. И друзей у тебя там сыщется побольше здешнего. Если совсем прижмёт - ты знаешь, куда утечь. И от себя сейчас добавлю (ох, Джекки наш узнал бы - вломил бы мне опять до белых глаз!) - если оно до краюшка навалится - бери своего в охапку и дуйте к нам. Я тебе запишу сейчас. Вот мой адрес, вот Вертаев, а вот ещё... наших. Коль оно понадобится, мы вас и от Тшешша перепрятывать станем, пока охолонёт. - Семью его я не предам, - отвечает Тис. - а за опору - тебе мой долг. - Да какие тут долги, при таких-то песенках, - смеётся Жарый. *** - Заночуешь? - спрашивает Тис, когда они выходят с чердана. - Не, какое там. Я сразу обратно. Рэмми сидит внизу лестницы. Поднимает лицо - руку ото рта убирает - никак ногти до мяса сгрыз. - Давай хоть мы тебя до станции проводим. - Зачем? Я и так не заблужусь. Да и то Рэмс твой Гжецки заревновал уже, поди. Бывайте, блаженные! Горхат Нэннэ с вами, да плевать мне на мой лысый череп. Орки прощаются как друзья. Рэмми смотрит на Тиса и наконец-то может отдышаться - всё хорошо. - Ну до встречи тебе, Рэмс Гжецки, - говорит Жарый. - Счастливо, Киф О`Каллахан, - отвечает человек. *** В кабинете Клары Лаймон всегда свежо. Много живых зелёных растений, насколько Джек Холт знает - баснословно дорогих. Есть даже какой-то заморённый комнатный дуб в горшке. В остальном же - никакой роскоши. - Полагаю, мы друг друга поняли... ваш человек погиб из-за грубейшего нарушения элементарной техники безопасности. Фактически оказал услугу генофонду, не так ли, - говорит Джек с лёгкой ласковой улыбкой на смуглом лице. - Но не могу скрыть своего восторга. Вы непревзойдённая мастерица, Клара. И не только по работе с живыми телами, но и... - Да-да, к заключению экспертов нет и не может быть никаких вопросов. Но где семнадцатый? Вы уже нашли его? - Дорогая, в отличие от покойного Питера Деборо, вы всегда знали, на что способны... орки. Стервец растаял в ковылях, как утренний туман. Мой лучший следопыт умывает руки. Семнадцатый всегда был чертовски непрост. Один из лучших бойцов "Жнеца". Клара мельком вспоминает довольно жалкое существо с уровнем развития хорошо если семилетнего ребёнка. Как на неё глядел. Как на божество, право слово. Благодарно, преданно до самого донышка - Клара даже смущалась иногда. Но убийца и есть убийца, а этот ко всему прочему - специально обученный... - Послушайте... Джек. Я отчего-то верю, что вы его найдёте. Когда это случится, я, пожалуй, готова вновь его принять. Конечно, не в "Лимб". Я думаю, мы оборудуем хорошее помещение в одном из моих филиалов. И на этот раз служба безопасности не допустит никаких промашек. Увеличим дозу препаратов, если понадобится. - Зачем он вам сдался, Клара? - Джек Холт смотрит из-под ресниц, будто собирается обольстить молодую красавицу. Ох уж этот Джек. Первый Кларин завершённый шедевр... подобного масштаба. - За все годы работы, Джек, я не встречала таких темпов регенерации. Лучшее обучающее пособие из возможных. Я уже подхожу к закату, - нет-нет, Джек, нет нужды в ваших обнадёживающих комплиментах, - и, знаете ли, ремесленнице моего уровня чертовски жаль уходить, не оставив достойного преемника. - Клара, вы вечно прибедняетесь. Вы настоящая художница. Вы гений. Уж я имею право на подобную оценку. Госпожа Лаймон сдержанно улыбается. При их первой встрече Ублюдок через слово сыпал такими речевыми оборотами, что покраснела бы даже оглобля. Как он... быстро всему выучился. Джек продолжает: - Но я по старой дружбе хотел бы попросить вас ещё об одной небольшой услуге. - Это о вашем подопечном, которого вы привели с собой? Он опять попортил шкуру? - О, нет-нет-нет. Вы, должно быть, с кем-то его перепутали. Это Виктор Дрейк, один из моих ЛЮДЕЙ. Он сопровождает меня по работе. Увы, после визита к вам меня ждут менее приятные дела. Но я действительно хотел попросить вас... насчёт моих подопечных, как вы пожелали выразиться. Мне нужны архивные записи по ним. Всё, что оставалось в "Лимбе". Необходимо кое-что уточнить. Клара слегка наклоняется вперёд над столом: - Джек. Я уже пошла вам навстречу, когда мы с вами ликвидировали карту на некого Тшешша из Пожирателей Волков. Я думаю, что на этом подобные одолжения должны были закончиться, разве не так? Джек Холт вольно откидывается в кресле. Глядит ласково. Покойный муж и тот едва ли когда-нибудь глядел на Клару - так. - Клара, Клара... Будь я помоложе - бросил бы всё, похитил бы вас и увёз в закат. На какой-нибудь божественно красивый и очень уединённый остров. Где были бы только вы и я... Хотя какие наши годы! Что скажете, госпожа Лаймон? Клара молчит. "Ты меня не запугаешь, Ублюдок..." - думает она. Хотя кого тут можно пытаться обмануть - пока что у него это прекрасно получается. - Ну что же, нет так нет, - пожимает плечами Джек Холт. - Ах да. Разрешите ещё раз поблагодарить вас, Клара, за ваш вдохновенный труд. Я никогда не забуду, что вы для меня сделали. Всем сердцем радуюсь за ваше нынешнее счастье, Клара. У госпожи Лаймон пересыхает во рту. - Спасибо, Джек, но... о каком ещё счастье вы говорите? - А ваши внучки? Две такие прелестные девочки. Они ведь вас обожают. - Вы ошибаетесь. Увы, моя дочь давно не поддерживает со мной никаких отношений. Её детей я не знаю. - Да нет же, - Джек качает головой. - Клара, вы, видно, совсем заработались. Ваша дочь с девочками вот уже месяц как переехала в тот милый дом, который вы для неё купили. На Велвет-лайн. Я иногда проезжаю мимо. Ну, знаете, работа не даёт сидеть на месте. Я видел, как вы с ними играете. Мне кажется, младшая - просто ваша копия. Её ведь зовут Маргарет? А старшую - Триша? Они настоящее сокровище. Вы не сможете их спрятать. Клара, вам точно нужно больше отдыхать. Проводить время с семьёй... разве есть на свете что-нибудь более ценное? Джек поднимается, наливает из кулера воды в бумажный стаканчик. - Выпейте воды , Клара. Вам надо беречь себя. Поверьте, вы мне очень дороги. И - возвращаясь к семнадцатому - действительно перспективного преемника вы пока так и не обучили?.. *** Эйрин идёт по коридору клиники. Возле дверей кабинета старухи Лаймон её останавливает высокий плечистый парень. - Эйрин? - Простите, я вас знаю? - Эйрин, это я, - он улыбается, быстро дотрагивается до своих ушей, лба и переносья. Ох. Теперь узнала. Это же двадцать второй. Молча прикладывает палец поперёк губ, достаёт листочек в клетку, сложенный в несколько раз. - Это вам. Он очень просил вам передать. Эйрин кивает, опускает листок в карман и удаляется. За её спиной из кабинета выходит Джек Холт. Госпожу Лаймон он деликатно поддерживает под руку. - Вик, за мной. Поможешь с архивами. *** Дорогая Эерин это я Марина. Прости что всё так глупо получилос. Ты очен хорошая и твоя доч я думаю тоже. Живити счасливо помнити меня. Я никода тебя незабуду. Люблю цалую Марина. Эйрин закрывается в туалетной кабинке. Шумит вода. Две ученицы госпожи Лаймон моют руки, болтают, уходят. Забегает Ванесса. За приоткрытым окном пробует голос зяблик. А слёзы всё не кончаются. *** Лежать в траве, рядом, переплетя руки от плеча до самых пальцев. - Если трудно за рёбрами воздух ходит, холодно, ледяно, тогда дымим чабрец, - говорит Тис. - Если горечь на сердце - тогда таволгу... Вереск хорош от пустого страха, а то ещё берут дикую гвоздику и лесной малиновый лист... Передают друг другу нежно и терпко дымящую самокрутку. Холод и горечь действительно тают. Теперь Рэмми знает. В Аргесте у Тиса друзья. Лишь бы продержаться. Лишь только бы продержаться на плаву до законного возраста. Осталось сто восемьдесят три дня. *** Киф О`Каллахан ждёт посадки на свой автобус. Ну что же, так и скажет Тшешшу, что Тощой упёрся на своём. Очень в его духе. Да Тшешш на немедленный результат, кажется, и не рассчитывал. Ох, ребята, ребята, ребяточки, чтоб вам верных троп под ноги. Чтоб вам лихо плясалось и сладко кусалось, пусть даже один из вас - человек... На глаза Кифу попадается почтовый ящик. Ух растакую стерлядь!!! Как вовремя-то! Тшешш велел же ещё из Санта-Криспины какое-то письмо отправить. Вылетело же из головы. Хорошо что вспомнил. Чего Тшешшу было из Аргесты не отправить - хрен его пойми. Наверное, опять его сложновывернутые игры. Киф вынимает из рюкзака слегка помятый конверт. Обратный адрес до чего неразборчивый... Кому? Хм, вот уж отродясь не слышал. Соне Маршалл. Что за краля, интересно. И какие у неё дела могут быть с самим Джеком Холтом? О, да тут ещё с пометкой - для какого-то Рэймонда.