Тисовая медовуха

(Ахтунг! Если вам кажется, что я зациклилась на репродуктивной требухе, то вам не кажется, и вообще это по ходу одна из центральных тем Медовухи, соррян, но мне не стыдно) *** Рэмми ищет летнюю подработку. Носить почту и стричь газоны берут ребят помладше. В няньки нанимают только девочек. Помощником в лавку тоже не получается - ещё нет восемнадцати... Лизе нравится его серьёзность. При этом ей так хочется, чтобы лето сына было беззаботным. Лиза сказала бы - ну что ты, Рэмми, денег нам хватает, - но ведь горит в нём какая-то новая решимость. И Лиза не возражает. А помогает тётя Сина. Работа неофициальная, зато в "Шиповнике" закрывают глаза на возраст Рэмми. Теперь четыре дня в неделю Рэмс драит полы, вытирает столики, выносит мусор и моет посуду в кафе. Чёртову гору посуды. За смену, благодаря покровительству тёти Сины, он получает два с половиной бакса плюс хорошую кормёжку. Пока что это лучшее, на что можно рассчитывать. За неделю выйдет вдвое меньше, чем у Тиса, но ведь у Рэмми есть ещё небольшой приток карманных денег, и тратит он их с отменной бережливостью. Деньги им пригодятся. Одна из частых фразочек отца - "время - деньги" - издевательски выворачивается наизнанку. Деньги - это время. И хотя сбережений у Рэмми и Тиса становится чуть больше, времени у двоих совсем мало. Даже ворованного. Но теперь это лютый концентрат. Танец и бой стали неразделимы. Рэмс готов выколачиваться об орка до изнеможения, и ладно бы меньше огня оставалось на то, о чём приходится молчать. Помогает слабо. - Пусть беду унесёт река, - говорит Тис. Летняя вода Лимма не сказать чтобы очень тёплая, а всё же не чета ранней майской. Рэмми странно и зябко, но когда вода доходит до плеч, сердце и вправду легчает. Тис может рыбу поймать руками. Рэмми может поймать Тиса, потому что тот не против. Рыба уплывает прочь целая и невредимая. Время речной водой бежит мимо замерших в солнечной ряби. - Хорош, выходим, - смеётся орк. - У тебя уже рот синий и зубы стучат. - Ага. - Идём греться. *** Тшешш с ледяным удовольствием убивает всех присутствующих на встрече экспертов, заказчиков и спонсоров, с оттяжечкой, одного за другим. К сожалению, только мысленно. Внешне же Джек Холт, как всегда, безукоризненно вежлив. Со стороны можно предположить, что господин Холт даже скучает. Что ж, теперь он уверен: предыдущие владельцы "Жнеца" не потрудились ничего рассказать о старине Злобаре этому паскуднику Джеффрису. И не расскажут, об этом Джек уже позаботился. За одним так даже лично досмотрел, позволил себе такую радость. Дочерний проект "Жнеца", который имеет все шансы стать основным, если даст ту прибыль, на которую Джеффрис и прочие так рассчитывают. - Война, да ещё такими примитивными методами - позапрошлый век, - распинается Джеффрис, - и ремесло смерти - это совсем не то, чем хотела бы заниматься наша компания. Вы могли думать, что эта раса больше ни на что не годится. Но мы увидели в них иной и весьма вдохновляющий потенциал... "И что же вы нас так не любите, люди, - думает Тшешш с отчуждением. В уме он уже не торопясь отрезал визжащему Джеффрису уши и нос, и теперь переходит к пальцам. - А вот если бы вы нас любили, всё было бы по-другому. Если бы вы нас любили, у вас были бы лучшие полицейские-ищейки, способные чуять не только телесные следы, но и саму вину преступившего. Если бы вы нас любили, у вас были бы спасатели, могущие вынести вас не то что из беды - из самой преисподней. Если бы вы любили нас, возможно, у вас появились бы и врачи, определяющие тысячу ваших хворей на самой ранней стадии по одному лишь запаху. Кто знает, насколько бы изменился весь ваш грёбанный мир, но если бы вы хоть попробовали - у вас точно были бы сильные друзья и союзники. Вот это... я и называю... вдохновляющим потенциалом, а не то дерьмо, что ты затеял, сучий ты павлин... Может, Тощой не так уж и неправ... Мощи орочьей боитесь до усрачки, знаю. И что же вы получили? Моих ребяток, которые ходят между вами неузнанными. И те самые отбросы, по которым вы всех нас судите - отбитые, кому уже нечего терять". *** Когда гостям показывают первую партию специально отобранных - совсем как в полицейском сериале, через зеркальное стекло, - Джеку пригождается всё его выученное хладнокровие. Примечает одного. Все одиннадцать обриты под машинку, все босые, в одинаковых серых портках без карманов. Все держатся с достоинством, даже двои самых молоденьких. Но у примеченного немного другой взгляд. Плечи расслаблены, руки спокойно опущены вдоль тела, а кулаки сжаты. - Господа, вам нужно было моё скромное мнение или на этот дивный фуршет меня пригласили из вежливости? - улыбаясь, говорит Джек. - Будем счастливы услышать ваши соображения, - кивает Джеффрис. - Выглядят они неплохо, - тянет Джек. - но я ведь правильно понимаю, что для ваших целей на успокоительных их особо не продержишь? С огнём играете, господа. Если твари узнают, для чего вы их готовите, живьём они не дадутся. - Это совершенно исключено, господин Холт. Откуда же они могут пронюхать? - Вон тот, четвёртый справа, по-моему, чертовски подозрителен, - говорит Джек. - Разрешите, я с ним немного потолкую. У меня к таким свой подход. *** Бритый в переговорке. На вид лет двадцать. Глаза чуть раскосые, и одна ноздря скошена давнёшней раной. Осанка нарочито спокойная, сидит на стуле вольно, но костяшки белые. Из недодюжины, пожалуй, старший. Вглядывается в Джека. Внюхивается. Джек заговаривает первый, и от звука орочьей речи молодой выдыхает почти со стоном. - Хороша ли здесь добыча, следопыт? - Я вижу человека и чую нашего. Нюх меня ещё ни разу не обманывал. Тебя действительно обратили в человека? - Только рожу опоганили, - улыбается Тшешш как кинозвезда давно минувших дней. - Это чтобы они принимали меня за своего. Я попробую вытащить тебя из этого капкана, малыш. Тебя и других, кого получится. - Что с нами тут удумали сделать? - молодой говорит негромко, чуть нараспев. - Хлюздят, что на другую работу готовят, погодя будут переучивать. Я не верю. Ребята не верят. В отряде нас не запирали. В отряде с нас кровь не брали и не заставляли по банкам ссать. Что же это за работа такая, если нас мнут, что ни день, как покупную скотинку? Аж в зубы заглядывают! И я слышал, по коридору вроде люди трепались по-своему про какой-то ливер... Я всего не понял... нас на ливер пустят? Скажи, если ты вправду наш. - Кому повезёт - тех на ливер сразу, - отвечает Тшешш. - ты не думай, жрать они вас не собираются. Просто потроха у нас уж больно крепкие, вот и польстились. Кто побогаче, а черевами хвор, тем и будут вашие сердечки да печёнки молодые вместо людских затасканных пересаживать. Очень хорошо мы им подходим, говорят. Среди людей подходящих сыскать - раз, два, и обчёлся. А мы им почти все как родненькие получаемся. Вот такая затея. Молодой не отводит взгляда. - А кому не повезёт? - А те сперва сколько-то людских пащенков выносят и выродят. Денежки огромные под это впишутся, малыш, а затрат на вас - всего ничего, как они рассчитывают. Уши прижал. Не верит. Тшешш продолжает мягко: - И ведь ладно бы у них своих сирот не было... дак полно ведь и людят ненужных. Но им всё мало. Особо спесивым, им только своих кровных и подавай. А сами заделать не могут, здоровья недостаёт. Я тоже сначала не верил, но они могут сам зачин отдельно от себя сделать. Наука-сука. А потом им утроба нужна. Вот на вас и опробуют. - Не дадимся. - Я так и сказал. Знаешь, что мне ответили? "А куда они денутся, если сперва руки-ноги отрезать по самое небалуйся"? Молодой глухо рычит. - Мы сражаться будем. - Я за вами приду. С моим племенем. Время есть. Врасплох тут ничего не получится, сам понимаешь. Своим скажи, чтобы готовились, а с людским гнильём держите себя пока шёлково. Через две недели на третью ждите - ударим. И тогда отсюда ни один тупозуб живьём не уйдёт. *** - Да у вас и впрямь подход, господин Холт, - хвалит кто-то. - Что вы ему сказали? Смотрите, прямо не узнать уродца - ожил, повеселел. - Профессиональный секрет, - отвечает Джек скромно. *** Ещё зимой, возвращаясь из казино в одиночестве, Киф О`Каллахан подобрал длиннолапого подрощенного котёнка. Сам даже не знает, что его заставило. Дурацкое животное просто сидело посередине тротуара и плакало, даже не пытаясь укрыться от непогоды. Ох, и добавил Киф себе проблем, особенно в первые пару месяцев! Выяснилось, что это кошечка, в целом тихая и покладистая, но время от времени оказывающая подлую и ревнивую натуру. Серая в полоску, чернопятая, "без малейших признаков породистого происхождения" - так сказала одна из дам, заглядывающих в гости с вечера переждать до утреннего кофейка. Какой следует клички Киф своей компаньонке так и не подобрал, и зовёт её Кисой, что иногда приводит к путанице в умах гостюющих сударынь. Чтобы не ссориться лишний раз с Кисой, Киф даже завёл у себя плотно закрывающийся шкафчик для обуви и высокую вешалку, где дамские вещи оказываются в относительной безопасности. Если ему приходится покидать Кису дольше, чем на день, он просит кого-нибудь из своих переночевать у него на квартире. Оркам Киса благоволит. Однажды изволила зайти со спинки дивана и потереться об шею самого Джекки-Ублюдка. В то мгновение Киф был готов сражаться насмерть, но Джекки сделал вид, будто ничего не произошло. Сегодняшняя гостья хотя бы не остаётся с ночлегом. Киф отыгрывает до конца, томно шутит, подавая ей тонкий кашемировый кардиган, провожает до такси, целует взатяжку, хотя и по-человечески. При прощальном взгляде в глаза пересчитывает даме ресницы - так интерес и сосредоточенность выходят почти как настоящие. Возвращается домой. Киса встречает его в коридоре. - Ну не смотри на меня так, - просит Киф. - Сама видишь - в две смены считай работаю. Уста-а-ал. Киса одаривает его Взглядом. - Да я воевать так не уматывался, как здесь, - продолжает Киф. - это всё ради нас, или что там принято у людей говорить в таких ситуёвинах? Киса дозволяет взять себя на руки. - Это просто работа, ты же знаешь, - приговаривает Киф, гладя кошку. - Это просто работа. Конечно, он врёт, но Киса мурлычет и трётся головой О`Каллахану под подбородок. - Вот и хорошо, вот и славно, - мурлычет Киф ей в ответ. *** Мэтт Нортон и Том играют в нарды. Жильё Тома не то чтобы чересчур чисто прибрано, но хлам больше не копится, и дом выглядит гораздо лучше, как и его хозяин. "Отгоревался", - думает Мэтт. Обсудили футбольный сезон, и хитрости приготовления паприки на гриле, и не химичит ли чего мясник в своей лавке над бараниной. Да, всё как в старые времена - Мэтт даже рассказывает о чём и не собирался: про больное колено и о новом дочкином парне, которого она подцепила у себя в Джоссе. Мэтт его ещё не видел, но поклясться готов - хмырь редкостный. По наружной лестнице на чердан, судя по звукам, проносится небольшой табун. - Штырь-Печень пришёл. С Гжецким-парнишкой, - усмехается Волков. После лестничного шума на чердане вдруг становится подозрительно тихо. Потом падает что-то тяжёлое, слышен смех, и это что-то, кажется, волокут по полу. - Чего они там делают? - удивляется Мэтт. - Чего вы там делаете, обормоты?! - спрашивает Волков погромче. - Приносим свои неудобства!! - отвечает орк с чердана, а Гжецки начинает дико хохотать - *** Э, ты чего? - Ой, Тис, да так же не говоря-я-ят - А как правильно? - Приносим свои ИЗВИНЕНИЯ за неудобства, или за беспокойство, вот так люди говорят обычно - Ну мы же не виноваты, извиняться-то за что... а вот беспокойство с неудобствами приносим, так что я всё правильно сказал, ты меня не путай - Не могу, Тис, у меня уже по самый затылок лицо болит смеяться - *** Слышна какая-то возня, потом орк уверенно отвечает: - Что делаем - Стихи читаем!! И парнишка звонко заводит: - Если мечта - огонёк, Не затушить океанами Наши костры! * *** - Хороший стих, - хмыкает Мэтт. - Странный, но хороший. - Странный, но хороший, - кивает Том. - Совсем как про орка сказал. На днях говорит мне: собираюсь, мол, у себя на чердане окошки вымыть, может, вам и остальные помыть? Мне не трудно, говорит. Грязные окна, Мэтт, такая штука - их вроде и не замечаешь особо. А с отмытыми глядишь - будто мир светлее стал. А то что он у себя оконца оттёр, ещё когда только заселился, я уже потом вспомнил. Думаю, на полбакса в день ему прибавку сделаю. За работу. Небось не разорюсь. *** Орчий голос действительно читает что-то похожее на стихи, хотя слов не разобрать: хрипловато, монотонно, меняя ритмический рисунок, иногда перекатываясь негромким, но глубоким рычанием. И парнишка совсем притих. Судя по всему, слушает друга ОЧЕНЬ внимательно. _____ *этот маленький шедевр я увидела написанным на бетонном заборе у станции метро "Академическая" (СПб) весной 2008 или 2009 года. С тех пор он меня греет...Чёс по интернету авторство так и не выявил, но я хочу, чтобы все увидели это стихотворение, потому что оно прекрасно. Если вы знаете, кто его написал/а - пожалуйста, сигнальте, и я с удовольствием укажу авторство.