Happy Halloween

      Нормальные девочки мечтают превратить чудовище в принца, а долбанутые — сделать из принца чудовище.       А что, вполне себе афоризм. Можно предложить Финну запостить в фейсбуке.       Рей горько фыркнула про себя и достала с полки фарфоровую чашку — изящную, темно-синюю с тончайшим кружевным рисунком, на трех золотых ножках. Чашку она купила у супругов-старьевщиков в Бельгии, когда прошлым летом они с Беном решили немного прокатиться по Европе. Любовь к всевозможным старым вещам проросла в Рей так глубоко, что она не могла пройти мимо ни одной барахолки. Ей нравилось брать в руки эти кусочки чужих историй, чужих семей — от них веяло уверенностью и спокойствием, раз и навсегда заведенным порядком, нерушимым, незыблемым, и, казалось, если пригреть у себя этот осколок чьего-то потерянного счастья, то и в собственном доме станет спокойнее и теплее.       Кофемашина нежно тренькнула, с шипением наливая ароматный кофе с густой пенкой. О таких свободных днях дома, когда можно сначала поспать вволю, потом не спеша позавтракать и заняться какими-то приятными делами, Рей раньше могла только мечтать.       Она взяла чашку, села в кресло и сделала первый глоток.       Я иногда думаю, может, мне просто найти психотерапевта? Голову подлечить… если это лечится, конечно       А может, тебе просто найти другого мужчину? Об этом ты не думала?       Иногда, может… но… нет. Я так не могу       Почему?       Не могу так поступить с мужем и… вообще       Собираешься всю жизнь прожить на чувстве долга?       Рей сердито отбросила телефон на диван и отпила еще глоток кофе.       В последние пару дней тон их бесед стал каким-то нервным. Случилось то, чего она изначально боялась, и что, конечно, неизбежно должно было произойти — их общение все больше выходило за рамки переписки двух незнакомых людей в интернете.       Нет, она не была наивной дурой, и когда этот странный незнакомец с ником Кайло Рен, назвавшийся «магистром психологии», так великодушно предложил вместе разобраться в ее проблеме (причем совершенно бесплатно, объясняя это исключительно профессиональным интересом и какой-то там научной работой о сексе и сексуальности, которую он как раз писал), она вполне догадывалась, куда это все может зайти. Но в том отчаянном состоянии для нее было слишком уж заманчиво и сладко выплакаться вот так, анонимно, неизвестному человеку с лицом, скрытым маской — в прямом и переносном смысле. Да, ему, предложившему помощь и готовому ее слушать, — какие бы намерения у него ни были, что бы там за этой маской ни скрывалось. Так невыносимо хотелось перестать наконец врать, так мучительно нужно было разорвать это свое тоскливое темное одиночество и выплеснуть уже на свет все, без остатка, все, что совершенно издергало ее за эти три года и о чем она так долго молчала, стыдясь хоть кому-то рассказать. Ее брак был идеальным, так считали все, кто знал ее и Бена, и она несла эту идеальность как священное знамя, боясь замарать его даже малейшим подозрением. Она всегда осуждала тех, кто вечно жаловался друзьям на мужей или жен, ей виделось в этом какое-то предательство, вмешательство третьего лишнего в дела двоих, вмешательство, которое ставило под угрозу целостность границ — ее семьи, ее безопасного дома. Поэтому, когда Финн ныл ей за пивом про Роуз, а Роуз потом под вино ныла про Финна, она только сочувственно слушала или давала советы, но никогда ничего не рассказывая о себе и Бене.       Да и что она могла рассказать? Я долбанутая извращенка, которая не может получать удовольствие от секса с нормальным, любящим и нежным мужем, потому что мне нужен такой же долбанутый псих? Ведь в остальном все и правда было идеально. На самом деле, она многое бы отдала за то, чтобы неидеально было где-то в другом месте, а не в постели.       Она так сильно изголодалась — и по сексу, и по откровенности, что не заметила, как ее общение с Кайло Реном из вроде бы условных «профессиональных консультаций» почти сразу же переросло в то, что — если смотреть правде в глаза — на самом деле называлось коротко и прозаично: «виртуальный секс». Но правде в глаза Рей смотреть не хотела. Она вообще отчаянно закрывала и глаза, и уши, и, ныряя в эту жаркую и сладкую бездну, которая разверзалась под ней все шире и глубже, еще пыталась цепляться за какие-то жалкие оправдания. Нет, это все-таки не секс по телефону, ведь она же не мастурбирует, когда это читает (зато отлично делает это после, молодец). Нет, это не виртуальная измена, ведь Кайло Рен во всех этих порносценах описывает не себя, а ее мужа (только вот ее муж и этот Кайло Рен уже слились для нее в один образ, на который она как раз и дрочит, прекрасно.) Но сколько бы она ни врала самой себе, нельзя было спрятаться от жестокой правды: извращенности во всем этом было, на самом деле, куда больше, чем в банальном виртуальном сексе. Самое ужасное — нельзя было не осознавать, что там, на другом конце этой возникшей вдруг невидимой прочной нити, тоже находится живой человек, который не сможет вечно играть в игру «давай я напишу, как бы муж тебя трахнул, а ты от этого кончишь». Живой человек, к которому у нее — после такого тесного и предельно откровенного общения — неизбежно должны были возникнуть какие-то чувства. Живой человек, у которого и свои собственные чувства тоже имелись, и прорваться наружу они должны были рано или поздно. Что, похоже, как раз уже и случилось: горячая ревность этого Кайло Рена к ее мужу в последних сообщениях просто искрила между строк.       Она глубоко вздохнула и снова взяла телефон.       Слушай, я его люблю, понимаешь? Я, кажется, уже об этом говорила, и не раз. В этом и проблема. Так что никакое это не чувство долга, а просто любовь       Интересно, что ты понимаешь под словом «любовь»? Удобство жить с тем, кто трепетно выполняет все твои хотелки?       Не все, как ты знаешь       Вот именно, о чем и речь. В том месте, где у нормальных пар находится секс, у тебя с твоим мужем — черная дыра размером со штат Вайоминг. Хотя, скорее, уже даже с Техас. Что ты в него так вцепилась? Боишься остаться одна? Ты не останешься одна, поверь мне. Тебе не приходило в голову, что на свете есть еще дофига мужчин, которые могли бы хорошо и качественно тебя трахать, как тебе нравится, но при этом уважать тебя и не абьюзить?       А тебе не приходило в голову, что на свете есть вещи более важные, чем секс? Мои хотелки тут ни при чем. Я люблю мужа не за это       А за что же?       Она на мгновение задумалась. За что она любила Бена? За его теплые большие руки, в которых таяла каждый раз? За то, что он так внимательно слушал ее страшные исповеди про детство, о котором она не могла больше никому рассказать? За то, как уютно было смотреть с ним по вечерам сериалы на диване, когда он вытягивался во весь рост и пристраивал голову ей на колени, а она теребила его мягкие густые волосы, от которых просто не могла оторваться? За то, что он был таким умным, вдумчивым и глубоким? За то, что видела в нем, за то, на что откликалась ее собственная душа? Можно ли вообще любить за что-то?       Это сложно объяснить. Просто люблю       Ну да, значит, всю оставшуюся жизнь так и просидите вместе с ним на диване перед теликом, как два пенсионера. Прекрасная перспектива       Кстати, если ты когда-нибудь захочешь детей, то имей в виду — без секса они обычно плохо получаются       Хотя наука не стоит на месте, конечно, и искусственное оплодотворение никто не отменял       Рей почувствовала, что закипает.       Совершенно не остроумно, знаешь       Ну извини, пишу как есть       Просто подумай: ты все время защищаешь и оберегаешь взрослого мужика. Ты, девочка, которая сама нуждается в защите. И в этом твоя основная проблема. Потому что таким образом ты влезаешь в позицию «сверху», а от позиции «сверху» у тебя, как и у большинства женщин, просто психологически не встает. Невозможно нормальной женщине сексуально вожделеть мямлю и маменькиного сынка, которого она к груди прижимает и защищает, это вот как раз и есть извращение, понимаешь? Это — а не твое желание, чтобы тебя как следует оттрахал большой и мощный мужик. И если кто и должен кого защищать и оберегать от жизни, то он тебя, а не ты его       А я считаю, что в паре оба должны защищать друг друга! И что мужчины тоже люди, тоже не железные, чтобы все в одиночку на себе тащить! Им тоже нужна помощь и сочувствие! Люди могут любить друг друга на равных!       Могут, но у тебя тут явно не на равных! Пока все на себе в одиночку тащишь только ты! И психологически в первую очередь! Сама все решила и сама героически собираешься терпеть, сжав зубы, и врать всю оставшуюся жизнь. Очень благородно! А ты думаешь, ему нужны такие жертвы? Твои оргазмы фальшивые ему нужны, да?!       Кровь бросилась в лицо так сильно, что Рей едва видела расплывающиеся перед глазами буквы, которые набирала в ответ быстро и гневно.       Я не знаю, любил ты хоть кого-нибудь когда-нибудь или нет, похоже, что нет, раз ты этого не понимаешь, но я напишу еще раз — я ЛЮБЛЮ своего мужа и не собираюсь его бросать! А об оргазмах он ничего не узнает!       Ну да, а кончать ты будешь виртуально, с незнакомыми мужиками по интернету! Отличный выход! И горячо, и безопасно!       С кем и как я буду кончать — не твое дело!       Рей в ярости вырубила телефон и швырнула его на диван. Щеки и уши у нее снова пылали, но на этот раз совсем не от возбуждения. Кайло Рен как будто сознательно пытался вывести ее из себя, но самое обидное заключалось в том, что в глубине души она понимала — он абсолютно прав.       Она и в самом деле все время защищала Бена. Она ограждала его — как будто бы в благодарность за его заботу, тепло и нежность — ограждала от правды, от своей извращенности, от своей темной стороны, которую очень глубоко скрывала. Но ограждала не только из-за заботы о нем, а еще и из-за стыда и страха. Больше всего она боялась, что в ответ на свое признание может получить тщательно скрытое под маской вежливости брезгливое недоумение. Как на званых обедах у Леи — со всеми этими вышитыми белыми скатертями, тонким фарфором и фамильным столовым серебром — покрывалась холодным потом при мысли лишний раз выдать свое помоечное прошлое. Она боялась и стыдилась, что ее вышвырнут из этой благородной семьи, как самозванку, что ее — такую, какая она есть — Бен просто не сможет понять и принять. Пожалеть — возможно, снизойти — да, но относиться на равных — уже нет. Какие бы дорогие платья она себе ни покупала, сколько бы денег ни зарабатывала, она все равно чувствовала себя маленькой оборванкой из нищего квартала, которая обожает лазить по свалкам в поисках неожиданных мусорных сокровищ. И если еще ее рассказы о детстве встречали у Бена сочувствие и понимание, хотя бы потому, что в этом своем детстве она была никак не виновата, то ее извращенные, помоечные вкусы в сексе ничего, кроме отвращения, вызвать у него бы не смогли.       Кайло Рен был прав. Ее жизнь с мужем строилась на вранье и страхе, и именно из-за этого — а даже не из-за отсутствия секса — ей и было так гадко и мерзко.       Недопитый кофе окончательно остыл и потерял всякий вкус, Рей вылила его в раковину и вымыла чашку.       Успокоить сейчас ее могла только работа — к счастью, у нее как раз было одно дело, до которого никак не доходили руки. Когда-то давно — по привычке роясь на очередной барахолке — она купила за копейки несколько старых стульев и комод, но тогда еще не решила, что с ними делать. Они валялись в гараже уже пару лет, и как раз недавно ей пришло в голову, что их можно отреставрировать в стиле шебби-шик, что идеально подходило для гостиной одного из ее текущих проектов.       Может быть, стоило даже их задекупажить. Где-то у нее были салфетки с викторианскими розами, которые отлично вписывались в концепцию. Мысленно перебирая уже разные варианты, Рей взяла с полки ключи от гаража и вышла из дома.       На улице было сыро и даже чуть морозно, и она с удовольствием вдохнула острый запах прелой листвы. Завтра Хэллоуин — от предвкушения у нее радостно сжалось сердце. Ей так нравилось это особенное ощущение уюта: когда на улице темно, холодно и страшно, когда на окне тыква с горящей свечой весело светит в пустоту и мрак, а дома тепло, на столе бутылка вина, и они с Беном на диване смотрят какое-нибудь особенное кино, специальное припасенное для такого случая.       Дверь гаража оказалась почему-то незапертой. Рей вошла, включила свет и огляделась. Порядка, конечно, здесь всегда было немного, и внутри гараж очень напоминал свалку, разве что без мусора, но она точно помнила, что тот самый комод с несколькими наваленными на него стульями занимали как раз правый дальний угол.       Сейчас в этом углу было странно пусто. Рей подошла ближе, подняла упавший рулон пленки, еще раз внимательно пригляделась — пол в этом месте был тщательно подметен.       Кто-то влез в их гараж? Но почему взял только рухлядь? Никакой ценности эта старая мебель не представляла даже для любителей старины. Была же вполне новая газонокосилка и еще бензопила, которой никто почти не пользовался. А самое непонятное — зачем этому странному вору понадобилось за собой подметать?