Happy Halloween

      Всего пару мгновений Рей ошеломленно смотрела на своего собственного мужа, а потом неожиданно для себя взвизгнула и бездумно бросилась бежать.       Маска отлетела в угол с глухим стуком, туда же черной молнией метнулся сорванный плащ; Бен догнал ее одним прыжком, резко подхватил рукой под живот, и, притиснув к себе, вздернул вверх, так что она могла только беспомощно дрыгать ногами в воздухе, а другой рукой — в черной перчатке — зажал ей рот.       — Значит, так тебе хочется?       Она отчаянно брыкалась, пытаясь зачем-то кусать его ладонь, затянутые в жесткую кожу пальцы, пока он нес ее вверх по лестнице в спальню.       — Это тебя возбуждает, да? На это ты тут три недели дрочишь?!       В его голосе звенела такая обжигающая ледяная ярость, что Рей задохнулась от ужаса и какого-то необъяснимого восторга; уцепившись за дверной косяк в спальне, она рванулась из его рук — он все-таки ее выпустил — и, растрепанная, в распахнувшемся халате, отпрыгнула к стене.       — Ты идиот — так пугать?! — Она запахнула халат на груди, пытаясь отдышаться.       Бен шагнул ближе, челюсть у него дернулась:       — А ты не этого хотела? Нет?! Или мне маску надеть, чтобы ты точно кончила?!       Рей вскинула голову, вдруг захлебнувшись одновременно стыдом и гневом: осознание, что на самом деле произошло, накрыло ее только сейчас — кровь бросилась в лицо, а язык просто не слушался:       — Ты… ты… ты все это читал… ты…       — Читал! И писал, представь себе! Какая жалость, да, что это оказался твой скучный муж, а не таинственный брутальный доминатор! Извини, что разочаровал!       — Ты в моем ноуте лазил?! Ты за мной следил?!       — Ты сама мне его дала! Сама просила посмотреть! Просто свои вкладки, Рей, надо хотя бы закрывать, если не хочешь, чтобы их кто-то увидел!       — И ты… ты все это устроил!.. Ты…       — Очень интересно, представь себе, узнать, что думает о сексе с тобой твоя собственная жена! И что она, оказывается, вообще чего-то хочет!       — Вместо того, чтобы спросить прямо?!       — А ты так прямо мне все и рассказала, да?!       От жестокой справедливости его слов она мгновенно вспыхнула и ринулась в атаку:       — А как я могу что-то тебе рассказать?! Да даже вчера, когда я хотела с тобой секса…       — Секса ты хотела?! — Он так шарахнул кулаком по стене, что Рей вздрогнула. — По пьяни своему идиоту-мужу отсосать?! Из жалости?! Из чувства вины?!       — Из жалости?.. — растерянно повторила она. Ей даже в голову не могло прийти, что он так…       — Или еще один оргазм изобразить?! Для своего лопоухого придурка, чтоб сильно не расстраивался?! Раз с другим не вышло, то и пластмассовый секс сойдет, да?!       Бен был в бешенстве, он орал на нее в первый раз в жизни, и у Рей пылали уши и щеки: и от стыда, и от гнева, и от непонятной обиды, и еще… от неожиданного возбуждения.       — Ты все знал! И ты… три недели!.. — Она захлебывалась словами. — Ты врал!.. притворялся!.. издевался надо мной! Хотя мог все прекратить!.. Да ты даже на измену меня подбить пытался!       — А ты не врала? Не притворялась? Не собиралась изменять?!       — Я хотела тебе рассказать!..       Бен надвинулся на нее так, что чуть не впечатал в стену:       — Хотела рассказать?! Да?! Что же?! Ну, скажи сейчас! Давай! Что задыхаешься в этом браке? Что осознала, как ошиблась? Что не хочешь больше жить со мной из чувства долга?! Думала, что любила, но наконец поняла, что нет?!       Рей подняла на него взгляд. Она никогда раньше не видела его таким — у него дергались губы, по лицу пробегала дрожь, а в глазах… в глазах было столько горечи и боли, что у нее вдруг мучительно сжалось сердце.       Не осталось больше ни невозмутимого выдержанного принца, ни пластмассового героя из любовного романа, ни уютного и безопасного мужа. Под разлетевшейся на куски маской мучился и страдал живой и настоящий человек — ее Бен, которого она, оказывается, совсем не знала.       Которому она действительно сделала больно. И который, кажется, в самом деле ее любил.       — Я хотела рассказать… — начала она уже чуть тише. — Я думала, что... Я отправила, но телефон сел…       Бен молча смотрел на нее, тяжело дыша, и она отвела взгляд.       — Я написала, что не хочу больше тебе врать. Что не хочу вообще так больше! Что правда задыхаюсь, да! От вранья! Оттого, что притворялась все время, что боялась тебе сказать… потому что мне было стыдно… потому что ты мог подумать, что я… такая…       — Какая?       — Оборванка со свалки! — выпалила Рей, не глядя на него и чувствуя, как к глазам подкатили горячие злые слезы. — С помоечными вкусами!       — Я тебе хоть раз дал повод так думать?!       — Да! Потому что ты тоже врал! Если… если ты правда всегда хотел… все, что писал мне… — Она мучительно покраснела, но уже не могла остановиться — ей нужно было, необходимо было сказать наконец все. — То тоже должен был говорить прямо! А не притворяться! Мне тоже не нужно одолжений! Не надо из меня принцессу делать! Потому что я — не принцесса! Потому что я не хочу в любовном романе жить! Я хочу жить с тобой настоящим! А ты мне никогда не показывал, какой ты на самом деле! Ты мне вообще не показывал, чего ты хочешь! Я ничего твоего не чувствовала никогда! Все только мне и для меня! «Хочешь чего-нибудь, зайка?» Да я уже думала, что свихнусь! Что если еще раз эту «зайку» услышу, то пойду и повешусь в гараже!       — Отлично, значит, стоп-слово мы уже нашли!       — Не смешно, знаешь! — Рей, вспыхнув, вскинула голову и уставилась прямо ему в лицо.       Его глаза казались огромными и совершенно черными. Все так же тяжело дыша, Бен разглядывал ее — как будто видел в первый раз, и она тоже смотрела на него завороженно, не в силах оторваться.       — Значит, показать тебе, чего я хочу? — наконец спросил он, глядя на ее губы. — А ты этого точно хочешь?!       — Да! — с вызовом бросила она. — Представь себе — очень!       Бен внезапно дернул ее на себя и упал вместе с ней на кровать. Рей не успела ничего сообразить, не успела даже вдохнуть: крепко притиснув ее к груди левой рукой, правой он задрал ей подол, рванул за край белья так, что кружевные ошметки брызнули на пол, и затянутая в перчатку ладонь тут же резко хлестнула по ее обнаженной коже.       Рей ахнула и прикусила губу — вместе с обжигающим ударом острое наслаждение прошило ее насквозь, так неожиданно сильно и ярко, что она невольно подалась бедрами вверх, навстречу его руке.       — Показать, да? Что я уже три недели хочу сделать?! Или скажешь — «зайка»?!       Он еще раз хлестко вмазал ей по заднице.       — За все это твое вранье!       И еще.       — За фальшивые оргазмы!       И снова.       — За флирт и кокетство!       Звенящий и нежный жар затопил ее целиком, она вся дрожала от какого-то невыносимого, запредельного возбуждения; Бен стащил с руки перчатку, и Рей почувствовала в себе его горячие пальцы — сильные, уверенные, но не грубые. Она раздвинула бедра чуть шире, открываясь ему, отдаваясь стремительно набухающему внутри напряжению, и нескольких его движений оказалось достаточно, нет, слишком — по ногам прокатилась волна судороги, все выше и выше, пока не стало совсем невозможно, и, зажмурившись, прикусив ребро ладони, Рей вздрогнула всем телом и наконец взорвалась, стискивая его пальцы.       — Бен… — тихо вылетело у нее со всхлипом.       Голова кружилась, и она бессильно уткнулась лицом ему в шею, тяжело переводя дыхание. Он медленно выглаживал последние отголоски ее оргазма, а потом осторожно убрал руку и вытер мокрые пальцы о постель.       — Значит, вот так ты на самом деле кончаешь. Без всяких этих пошлых порностонов.       Совершенно одуревшая, Рей слабо подняла голову, чтобы на него взглянуть. В глазах у него по-прежнему читалась такая горечь, что ей стало мучительно стыдно.       — Бен, я больше никогда не…       — А я тебе больше и не позволю.       Она не успела опомниться, как оказалась на животе на кровати; ее халат улетел на пол, следом за ним упала рубашка, которую Бен стащил с себя через голову; звякнула пряжка, потом молния, и он вздернул Рей на четвереньки, подхватив под живот.       Он вошел одним резким рывком, так что она всхлипнула и тут же вжалась щекой в постель — зажмурившись и потерявшись — и хотя знала, что не может опять кончить так быстро, но от его какой-то одержимой ярости, оттого, что он делал с ней, делал наконец так, как ему нравилось, как хотелось именно ему, ее снова захлестнуло, затопило целиком невыносимым желанием. Она могла только принимать все, что он ей давал, только чувствовать — его широкую сильную ладонь, стиснувшую оба ее запястья, его укусы на своей шее, его пальцы у себя во рту, его всего — на себе и в себе — такого тяжелого, горячего, огромного, и когда наконец его рука снова оказалась между ее бедер, Рей всхлипнула и выгнулась, чувствуя, что уже готова.       — Еще раз… да!.. — жарко выдохнул Бен ей в ухо.       Он и сам уже не мог больше терпеть — Рей ощущала его лихорадочную дрожь, когда снова судорожно дернулась, сжимая в себе его член, и после нескольких беспорядочных толчков он кончил тоже — тяжело, сильно, мощно, с коротким хриплым стоном — втискивая ее в себя и на мгновение прижавшись взмокшим от пота лбом к ее плечу.       Между ног было горячо и мокро, горячо и мокро было вообще везде — оттого, что она лежала под ним, блаженно истерзанная, потерявшаяся и обессилевшая; как в тумане Рей смотрела на его руку, которой Бен опирался на постель возле самого ее лица, пытаясь удержаться, чтобы не рухнуть на нее всем своим весом, на побелевшие костяшки пальцев, и не могла поверить, что это и в самом деле происходит — с ней, с ним, с ними…       — Бен…       Он чуть отодвинулся, приподнялся и сел на колени, переводя дыхание, а потом вдруг решительно перевернул ее на спину.       Рей удовлетворенно вздохнула, когда он снова опустился на нее сверху, и обхватила его за шею, но Бен неожиданно развел ей руки и вытянул их у нее над головой.       — Что ты… — ахнула она недоуменно.       Он ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз, и, придерживая одной рукой оба ее запястья, другой резко выдернул ремень из шлевок.       — А мы еще не закончили, Рей.