Перипетия жизни

— Че как, брат? — Ты знаешь «че как», брат! Санс, ты опять прогуливал свою работу? Где тебя вообще носило весь день? — Ты же знаешь, больше работы — больше обеденных перерывов. До этого я сделал просто скелетонну работы. Я приподняла бровь. Вау, насчет часов отдыха — это так делается? Существо в моем лице принципе никогда не ходившее на работу — было заинтересовано. Хотя, судя по раздраженному рычанию и последующим воплям от знакомого скелета — слушателей где-то явно обманывали. — Привет, Папайрус, — донесся до меня тонкий голос и я судорожно вцепилась лапкой в накопитель. Ну, глаза вас точно не обманывают. Ведьма в виде великой, тьфу прицепилось, но далеко не умной особы сейчас сидела на полу пострадавшей кухни. И все бы ничего, только кажется, когда торопилась достать из сумки позабытый камень, мне не следовало делать оборот. Ох, вы же знаете как это бывает, меньшая масса, большая скорость и гибкость. И…я волновалась о приготовленном ужине! Точно! Человек был у порога, а накопитель слишком далеко от меня. М-м-м-м… Да. Да! Я запаниковала, ошиблась… что делать-то теперь? Возникшая дилемма мысленно оформлялась в строки плюсов и минусов. Итак. Плюсы: я безопасна для окружающих — накопитель-то на мне; теперь я верткая и более внимательна — человеку сложно будет подойти неожиданно (и я даже сделаю вид, что до этого не собиралась следить за каждым его движением); у вида, в котором я нахожусь, сложнее понять выраженный страх, а значит будет меньше неловких моментов; я все еще могу говорить, главное — не заикаться, хотя если что можно сказать, например, стесняюсь. Так что бы придумать еще? О! Я точно никого не объем! А что хороший же предлог. Ну, теперь перейдем к минусам. Кажется, Папайрус меня прибьет. Оу, минусы выигрывают. Ладно, это конечно все шутки, но и ситуация складывается сложная. Пока человек в зоне моего комфорта (я слышала его голос в соседней комнате! Да у меня уже вся шерсть на спине дыбом!) снять накопитель я не могу. Нет, могу конечно, но думается начинать знакомство с жителями Подземелья, прокляв подружившегося со всем Сноудином, а то и дальше ребенка — не самое удачное начало. Поэтому пока он мне или кому еще ничего не сделал — нет, без вариантов. С другой стороны не хотелось бы потом оправдываться почему какая-то левая девушка старательно утверждает, что познакомилась с ними (О, Великая! Там же еще и брат Папайруса!) в виде говорящей лисы. Эм, да лиса. А что такого, каждый имеет право на выбор любимой формы. Тем более, что черная кошка — прошлый век. Да и не уверена я будто Финист вообще сможет терпеть рядом конкурента в виде рода кошачьего, пусть это и будет всего лишь его ведьма. Вот по этим причинам я и сидела до сих пор в захламленной кухне, не в силах собраться и выйти наконец наружу. — Что такое, Папайрус, молчишь будто у тебя кость в горле… — ленивым голосом произнес кто-то. — Са-а-анс, не сейчас! Человек Фриск, присаживайся куда тебе будет удобно! Великий Папайрус должен ненадолго отлучится. А ты брат, лучше убери уже свой носок! Ньех! Не выдержав, фыркнула под нос. Первый раз увидев эту композицию я и не знала, что подумать. На полу гостиной лежал белый носок. Для большего понимания я уточню — носок был… чистым и лежал ровно так чтобы не мешать проходу из комнаты в комнату. Вокруг носка, как и местами на нем самом — покоилась куча стикеров с надписями разной степени ветхости, складывающаяся во вполне однозначный диалог, в котором один (видимо мой знакомый скелет) пытался заставить этот носок убрать, а второй (как я сейчас узнала его брат) всеми силами сопротивлялся бумажному натиску. Спрашивать для чего нужна сия композиция, или же почему вообще нельзя просто самому убрать часть одежды, я не стала. Хоть со стороны это выглядело непонятно и немного глупо, но похоже было скорее «мета-шуткой» для двоих. Дверь на кухню несколько раз стукнула и перед моими глазами появился раздраженный монстр. Какой это был взгляд! Искра, буря, ураган! Моего недавнего знакомого переполняла какофония эмоций. Чего только не было в глазницах скелета: удивление, раздражение, беспокойство, злость, недоумение, обида и даже немного умиления. Естественно по огонькам-зрачкам все это понять сложновато, но эмофон шлейфом текущий за ним соответствовал. — Василиса — это Василиса, — мудро заметила я. Однако разумная мысль не достигла своего адресата и он, недоуменно мотнув головой, переспросил: — Ньехе-хе, Василиса — это лиса? — У каждого в жизни случаются временные трудности, — моя жизненная позиция между прочим. — Но иногда решить их проще, чем кажется. Я слышала детский голос, — моя интонация резко поменялась на взволнованную. — Это человек? Это ведь человек да? Ну конечно это человек… Тихо вздохнув, Папайрус поднял меня на руки и прижал к себе, успокаивая начинающуюся истерику. Могло бы показаться, что ситуация была наигранной, все-таки один человеческий ребенок для моей фобии стоял ниже по значимости чем поход в супермаркет. А в магазине такого безобразия я давно себе не позволяла. В свое оправдание могу напомнить, что не прошло еще и суток с тех пор, как я чуть не разбилась. Шок и заторможенная реакция на одно событие, а тем паче гипертрофированные эмоции на другое, опять окрашенное отрицательно, нормальны для расшатанной сегодня психики. — Как тебя вернуть в первую форму? — Если можно, — я уперлась лапами в белый нагрудник. — Отведи ребенка подальше на пару минут? — Насколько далеко? — только и поинтересовался скелет, а услышав мой расстроенный фырк лишь сильнее сжал руки. — Это как минутка депрессии, — пробормотала я в плечо монстру. — Может, я смотрела слишком много сериалов, но мы сейчас как две королевы драмы. И в самый накал страстей в дверь обязательно кто-то должен войти. Не сговариваясь, синхронно повернули головы ко входу в комнату. Но нет, бесчувственное дерево, служившее перегородкой между комнатами, совсем не поняло эпичность момента и оставалось закрытой. — Зачем кому-то заходить в дверь, если ему знакомы более короткие пути, — холодным голосом процедил кто-то рядом. — А-А-А-А-А, — о, Великая! я лечу-у, я лечу-у-у-у-у, нет я падаю-ю-ю-ю-ю. Хлоп! И я снова поймана руками, только что с перепуга отправившими меня в полет по кухне. Хорошо иметь длинные руки, плохо — слабые нервы! — КАКОГО ЧЕРТА, САНС?! Ты не можешь так подкрадываться! Я говорил тебе, не делать так в доме! Мой временный транспорт раздраженно затопал ногами. К нему хотелось присоединиться, вот право слово! У несчастной ведьмы едва ли не треснуло сердечко. Называется, почувствуй себя в ужастике. Санс был, что неудивительно, скелетом. Небольшого роста, если прикинуть навскидку едва ли выше моих полтора метра, в помятой явно несвежей одежде и с неестественно приклеенной улыбкой на лице, он расслабленно стоял рядом с нами, словно бы тут с самого начала. Скелет не обращал внимания на вопли разозленного брата, держа руки в карманах синей куртки и, бр-р-р, не спуская с меня цепкого взгляда. Хотя если бы Финист притащил в дом кого-то без моего согласия я тоже была б недовольна (еще мягко сказано на самом деле). А также хотела бы побыстрее избавиться от незваных гостей. — Мы с мелким потеряли тебя на довольно долгое время бро и знаешь, даже искали в диване потерянных вещей, но нашли только незнакомого кота, — ой Финист! — Надеюсь вы его не раздавили, — пробормотала под нос тихо, но брат Папайруса все равно услышал. -Ну что ты, потерять такого мурсхитительного собеседника было бы по-настоящему печально, — улыбался скелет, игнорируя похоже привычное ему рычание над моей головой. — Прям до мозга костей. Как бы то ни было, брат, не хочешь ли ты представить меня своему новому другу? — Вауви! И правда! Это, — наглая недонежить сунула мою особу прямо под нос до сих пор улыбающегося монстра. — Василиса, какое-то время она будет жить с нами! Василиса, это мой старший брат Санс, он болтун и лентяй, пожалуйста, не обращай на него внимания! — Хэх, приятно познакомиться, Васи-хе-хе-Лиса. Но для того, чтобы принять тебя в наш скромный дом, ты должна ответить на один вопрос, — в глазницах пропали зрачки, видимо показывая серьезность ситуации, а аура стала чересчур угрожающей. — Тук-тук… — Э-э-э? — рассеянно оглянулась на закатывающего глаза Папайруса. — Кто там? — Колобок! — ухмыльнулся мне скелет. Серьезно? Настолько старая шутка? — Мотай отсюда, хлебобулочное, я на диете! — Ха-ха-ха-ха, а она мне нравится! Мда. Видит Великая не так я себе все представляла. Я что попала в параллельный мир юмористов? Ежели первый раз — случайность, а второй — закономерность, надеюсь, до третьего не дойдет. Кстати о смысле бытия. — Откуда про русскую сказку-то ведаете? — тихо спросила я братьев. Я догадывалась, почему мы несмотря на разные языки (а это, если сосредоточится, очень хорошо было слышно) мы говорили, как будто на одном. Ма-а-агия. А если серьезно — распознавание и понимание всех языков закладывается в магические существа при рождении, что-то там со связью с инфосферой. Сие свойство позволяло общаться с собеседником не имея общего языка, как бы это не звучало. Впрочем это та часть информации, которая меня не слишком интересовала, по правде говоря. Но народные сказки? Папайрус, наконец опустив меня на землю (пол родненький! как бы с такими приключением еще и фобию на полеты не заработать, я ж тогда вообще зачахну!), махнул рукой куда-то в сторону. — Волшебная свалка. Однажды Великий Папайрус нашел там сборник сказок со всего мира, ньехе-хе! Как хорошо, что тебе она тоже оказалась знакома! Санс тренировал эту тук-тук шутку много лет назад, но никто ее не понимал! Глянула похоже на совершенно счастливого монстра. Почесала лапой тыковку. Вздохнула. Ну тогда лучше не стоит говорить, что Микитич — наш водяной и по совместительству любитель народного фольклора, выдавал похожие подколки, не затыкаясь, при любом удобном и не очень случае. Из-за чего в итоге и схлопотал проклятие прям в чешую меж глаз. Язык новый месяц отрастал. Зато какие тишина и спокойствие. — Почему бы тебе не попробовать перекинуться прямо сейчас? — неожиданно присел рядом высокий скелет. — Ты успокоилась и расслабилась. Давай же, сделай это быстро, Великий Папайрус верит в тебя! А, была — не была! Скинуть с лапы накопитель, развернуться вокруг оси и о-оп кувырок через голову! Уже в более привычном облике я присела и, схватившись за лежавшую цепочку, прислушалась к потокам магии. Ой-ой-ой, кажется, я где-то накосячила! Нет, по поводу человека магия действительно прекратила дергаться — я попросту забыла про находящегося вне поля видимости ребенка. Любитель спагетти в свой черед на несколько секунд высунулся за дверь, проверить все ли впорядке. Нашел лишь спокойно разговаривающих Фриска и Финиста (пушистый предатель!). Но проблема-то случилась в обороте! И не понятно при первом или же втором я допустила ошибку. Помнила же, коль торопиться в деле тонком, последствия и похуже быть могли! Ну, шурх-шурх — заметался выглядывающий из-под платья хвост, действительно могло быть хуже. Срамно-то как… — Чувствую себя соплюшкой, — пробормотала я, ощупывая руками уши, что вместо приобретения человеческой формы, так и остались лисьими. — У меня такие ошибки только лет до двадцати случались. — Вауви! Это довольно мило, Василиса! И теперь в Подземелье тебя точно не перепутают с человеком! — радостно проинформировал Папайрус. — А что, могли? Если судить по взгляду, которым меня только что одарили, до сего момента о работе моего разума были лучшего мнения, а теперь еще и понизили на несколько ступеней эволюции в личной классификации. — Так, — как-то затормозивший Санс упал на выдвинутый непонятно откуда стул и еще раз прошелся по мне рентгеновским зрением. Ох, смутилась я, таким взглядом меня даже Митрофан не одаривал. А домовой прибить меня в детстве хотел ой как часто, хаос и разруха за скучающим ребенком следовала безостановочно. — Не хотите ли вы двое просветить меня в подробности о том кто ты такая, Василиса? Сейчас я очень хочу устроить вам плохое время. — растянул он улыбку в угрожающий оскал. Ик! О, Великая! Надеюсь Санс точно не знаком с прародителем Кощеем, интонация уж больно схожая. Боюсь, не сдюжу я такой подставы. Тело, расслышав привычно пугающие нотки, непроизвольно вытягивается по швам. Рядом нервно перешагивая с ноги на ногу мнется Папайрус. Сейчас уж точно исчезло мелькнувшее было сомнение в голове, и абсолютно уверенно можно было определить кто из скелетов старше. Санс стра-а-ашный. — Короткая версия. Василиса, 92 года, ведьма рода Кощеева. Попала в блуждающий портал и появилась в вашем лесу. Пожалуйста, не выкидывайте меня на улицу, а то так есть хочется, что переночевать негде! Скелет усмехнулся, но подкуп шуткой не удался. Грустно. — Пожалуй, сначала я не прочь узнать полную версию. Пришлось потратить еще полчаса на разжевывание что, как, почему и с какого собственно фига я должна оставаться в их доме. На последнем слово взял его младший брат. Кажется, я почти наяву увидела нимб и крылья Папайруса, настолько сильно он в данный момент соответствовал описанию ангелов из человеческой религии. Только после допроса мне дали добро заселение пригрозив при малейшем косяке выдворить на все еще подозреваемый в попытках захвата мира диван (кровать Папайруса осталась за мной! Яху! Так-то! Я — коварный оккупант удобной мебели. Милые глазки и аура невинности творят чудеса! Оу. Кажется, теперь я догадалась как высокий знакомый манипулирует нами. Какое опасное существо, ведьма во мне аплодирует стоя), а при более уголовных движениях (Список был большим. Список СТАЛ большим, после того, как я по глупости не иначе пояснила какой смысл вкладывают в сущность ведьмы. Теперь проще было сказать, что делать было мне можно — сидеть и не отсвечивать. Великая, я в печали) пообещали выселить и отпустить на все четыре стороны, придавая ускорение. Наверное, не стоило предлагать в благодарность прокатить на метле. Ну и что, что ночью и голяком, несмотря на отсутствие лунного света, если правильно подобрать ночь да провести пару простых ритуалов, такие полеты очень хорошо укрепляли магические потоки и очищали ауру. Почему голыми? Дык чтоб энергия не запутывалась да проклятия, ежели прицепились, обратно не вернулись. Тихон бы не раздумывая на метлу вскочил, только предложи тому, спину лечило лучше сонной крапивы. Да только использовать часто ритуалы нельзя было, привыкание к лунной энергии шло, а там и до зависимости недалеко — дурное дело. Как говорят, хорошего — оно только в меру бывает. Только тут, в Подземелье, за подобное предложение еще и косятся на меня неблагодарные. — Эх, — ушки на голове встали торчком, а волосы слегка пошевелились в попытках изобразить волну. — Коли в ритуалах лечебных участие принимать не захотели, так отказываться сразу. Охо-хо, похоже скелеты совсем не смыслят в ведьминской романтике! Ночное небо, лес под ногами, да звезды над головой и летишь ты, куда пожелаешь — вот оно колдовство настоящее. — Ньех! У нас тут ни звезд, ни неба, да и в стены или потолок врежешься — и все, закончилась свобода, — уныло протянул Папайрус. А Санс, подперев подбородок рукой, что-то молча рассматривал в окне. — Да и серьезно, голой летать? — Прицепился как пиявка! Да что такого-то, голой, одетой — разница в тряпках одних. Я ж не душой нараспашку бегаю. Али ты за годы свои дивчины что ли не видывал? Пхе, — подавилась я стащеным со стола остатками коржа. На лице монстра играл оранжевым цветом румянец. — Серьезно? Сколько тебе годков, мальчик, будет? — Вауви! Да уж явно больше твоего. Великий Папайрус не обязан отчитываться! Да у монстра моего величия есть более важные дела, чем какие-то свидания! Именно так! Вступить в королевскую гвардию — вот моя цель. Уважение… Известность… Зачем вообще кому-то нужны свидания? — Ну знаешь, когда ты говорил о море поцелуев, я как-то представляла все более хе-хе…взрослые сцены. Но так отрицать романтику. У тебя был травмирующий опыт? Знаешь, дорогой, ты всегда можешь поделиться с тетей ведьмой, — хихикала я, не обращая внимания на фыркающего Санса и медленно закипающего Папайруса. — Возможно, время Василисы проведенное у нас, будет не настолько долгое, как предполагалось, — задумчиво рассматривая на свет острую кость, мрачно протянул скелет. Ой-ой, жить внезапно захотелось долго, счастливо и без не предусмотренных природой дырок в теле. В маленькой кухне было мало где развернуться, и я не думая рванула к двери. — Нья-ха-ха! Ха! Остановись и прими наказание как воин! Я решительно распахнула кухонную дверь и пафосно обернулась через плечо ко все еще стоящему на месте монстру: — Василиса не воин — Василиса ведьма! — И что же делают в такой ситуации ведьмы? — выдохнул сквозь смех Санс. На что я недоуменно оглядела обоих братьев и просветила. — Как что? Бегут! Дверь за мной захлопнулась.

***

Что такое антрофобия для ведьмы? Тебе всегда есть с кем пошутить на тему своей болезни, улыбаясь рассказывать как страшно было сходить за простой булкой хлеба или заинтересовывать происходящими курьезами в попытках социализироваться. Нет критического недостатка в общении, депрессии. Нет ощущения, что в мире ты совсем один, как бы я про себя не жаловалась. Несомненно мне повезло родиться нечеловеком, в мире не ограниченном одной расой. Читая истории в интернете невольно затаиваешь дыхание. Могла ли бы я остаться почти собой в полностью враждебном моему истерическому сознанию окружении? Ограничились бы психозы только одной фобией? Не пошла бы я по пути проторенному тысячами человеческих ног до меня, отказавшись существовать на планете без чувства защищенности? Каждый раз, сталкиваясь с новым испытанием мысли все крутились-крутились в голове не давая ни осознать, ни сосредоточится. Как и любого больного антрофобией, для облегчения своих симптомов я следовала придуманному, успокаивающему ритуалу. Помните? Полет — крыша — накопитель — лифт. Простые повторяющиеся ситуации только для меня одной, как будто говорящие: «Эй, чего ты боишься? Видишь — все идет как запланировано. Ничего нового не случится. Ты делала это много раз! Ты знаешь как это закончится, ты знаешь что ничего плохого не произойдет!» Чувствовала ли я себя дискомфортно без воспроизводимых много раз действий? Я — задыхалась. Запутанные в собственные волосы руки тянули с силой вниз, позволяя благодаря боли оставаться в сознании, но не помогая сделать ни единого вздоха. В голове гудело, не давая слушать ничего, кроме судорожного трепетания испуганной души. Накопитель нагревался с подозрительной, ужасающей быстротой только подкидывая веток в охвативший меня пожар паники. Что происходило? Мысли скакали быстро, как испуганный заяц петляли от одного к другому, а перед глазами стоял только силуэт отскочившего от звука захлопнувшейся двери, ребенка. «Дыши Василиса!» — рычало в создании. — Сделай этот чертов вздох! — орал крутящийся, кусающий за ноги Финист. Внезапно кто-то резко закрыл мои глаза материей и я почувствовала прилетевший удар в грудную клетку. Вздох. Выдох… Вздох… Я дышала. С губ против воли вырвался отвратительный всхлип, а казалось бы окаменевшие ноги ломано подкосились. Поймали мгновенно, словно ожидали нечто подобное, а отказавшееся подчиняться тело усадили на диван. — Г-где-е, — с очередным всхлипом через силу выдохнула, пытаясь оглядеться. Костяные руки сжали мою голову в тисках, не давая и шанса этого сделать. — Смотри на меня! Василиса, смотри на меня! Тут нет человека, он ушел. Ты в безопасности. Ты слышишь меня, Василиса? Ты понимаешь меня? — Д-да, — блуждающий взгляд сфокусировался на Сансе. Дыхание наконец стало ровнее, а мой разум опять начал соображать. Приступ паники. Давно я… Великая, как же давно это случалось в последний раз. Я почти уверила саму себя, что болезнь не такая уж и страшная, что чувство дискомфорта можно просто игнорировать, что угроза с моей стороны — единственное чего нужно было бояться. Какая же… дура! До десяти лет я и не подозревала, как на самом деле ужасна моя болезнь. Хэй, думала я, что такого в дрожащих коленках и немного взволнованной душе? Угроза для людей от магии? Но я и не успела увидеть в них что-то хорошее, чтобы беспокоиться по этому поводу. А приходящие ко мне человеческие врачи на глаза показывались только после моей длительной психологической подготовки и не вызывали особо ярких эмоций. Ошибка, едва не стоившая жизни в первый раз была в том, что я себе не представляла всех последний воздействия страха на хрупкую еще в тот момент душу и так же решила выбежать навстречу приходящему каждую неделю психологу. Возможно, если бы я помнила в каком состоянии выдернул мое детское тело с улицы Митрофан, или если бы слишком заботящиеся родители все же решили проинформировать меня раньше. Если я бы понимала последствия! Если бы знала, для чего вообще нужны однотипные повторяющиеся действия, так похожие на ритуал… Маленькая я совершила промах, повторяющийся до сих пор снова и снова и снова. Похожие на глупых мотыльков мысли мелькали в создании каждый раз не учась на своих ранних просчетах. А может в этот раз получится? Я ведь почти привыкла, тянуло в наивной душе, в этот раз обязательно все будет хорошо! Но хорошо не становилось. Лечение не работало, а сама по себе болезнь проходить отказывалась. Осознание собственной глупости почему-то не предотвращало очередные абсурдные попытки проверить границы собственной фобии. Я приносила слишком много проблем. — Простите, — пробормотала окончательно успокаиваясь. — И спасибо. Старший скелет все так же сидел рядом на корточках и с каким-то неестественным спокойствием рассматривал мою сжавшуюся в углу дивана фигуру. — Зачем ты вообще вылетела из кухни, если у тебя антропофобия? — он задал единственно верный вопрос, на которой у меня никогда не было ответа. На что я надеялась каждый раз? Почему я надеялась каждый раз? Как я вообще могла все еще надеяться? Обреченный взгляд, закушенная губа, прижатые в неконтролируемом порыве к голове уши. Смотри. Я осознаю свою вину, но не смогу ответить. На какой ответ вообще можно рассчитывать в данной ситуации? — Идиотка! Мазохистка! Дура суицидальная! — отреагировал фамильяр. Я рада. Улыбнуться, погладить кота, прижать к себе. Я так рада, что у нас разные сознания Финист. Что психологические болезни у магов отображаются только на разуме, а не на душе. Кот был чистой, незатронутой терзающим страхом и отчаянием частью меня. Да — ленивой, эгоистичной, жадной до внимания, но не отмеченный ни рушащейся психикой, ни последствиями воспитания. Хэй, потомок, решивший прочитать мою летопись, посмотри на своего фамильяра. Это ты — без всего наносного. Каким ты родился в этой жизни, каким ты родишься в следующей. Неизменная, уникальная душа. Цени эту часть, люби ее, она — твой якорь во всяком жизненном безумии. — Я хотела бы извиниться и перед ребенком, — закинув голову на спинку дивана, признала. — Если бы я подготовилась заранее, такого ужасного первого знакомства точно бы не произошло. Моя вина. И… спасибо, что вы так быстро отреагировали… Правда, спасибо. Скелеты действительно отреагировали быстро. Быстро и правильно, как бывает только с теми, кто находился в подобной ситуации. Ни ответа, ни пояснений я не ждала. Даже если бы мы не познакомились только сегодня, проявлять интерес о подобном, а тем паче требовать ответа было мерзко, я знала об этом не понаслышке. Но не понятно почему, словно бы перебарывая самого себя, монстр отозвался: — Иногда… После стольких лет в Подземелье, после всех попавших сюда людей, после кошмаров… У нас с братом… тоже бывают приступы. Хэх, так что не вешай нос, — усмехнулся он. — Ведь здесь есть кто-то, кто тебя поддержит. И ты знаешь, наш склеп не подготовлен для трупа одной ведьмы. Это настоящий скелефакт. Я приподняла бровь и, переведя взгляд на Санса, усмехнулась: — О, это было ужасно! — Да, но ты улыбаешься. Мы замолчали. Что он имел в виду так выделив кошмары? Случилось что-то настолько плохое? Хотела ли я знать? Готова ли я была узнать? Ответа у меня не было. На накрытом столе так и оставался уже остывший, нетронутый праздничный ужин. Кажется, я просто мастер все портить. — А Папайрус?.. — После того как ты начала дышать, он как мог далеко увел малого и сейчас скорее всего успокаивает и объясняет ему что произошло. Как много времени тебе нужно, чтобы настроиться на встречу с незнакомым человеком? Тебе что-нибудь нужно для этого? — Не отказалась бы от крыши. Но минут пятнадцать на улице — тоже не плохо, — улыбнулась, поднимаясь. Ох, точно. — Человек точно не стоит на пороге дома? Не хотелось бы неожиданных повторений. — Нет-нет, никаких детей за дверью, костью клянусь. — Смотрю ты любишь шутки про кости? Самоирония это так здорово! — вдыхая морозный воздух, подколола я. — Воу, для того кто только что не мог нормально соображать, подмечено довольно тонкостно. Я бы даже сказал, ты видишь меня насквозь. Так что ты собралась делать? Одарив монстра удивленным взглядом, протянула: — Полетать на метле, конечно же. Санс, ты ведь не посчитал мое прошлое предложение неудачной шуткой? — судя по ошарашенному и негодующему взгляду, скелет так и думал. — О, Великая. Для уровня шутки это было бы слишком высоковато. Если принимать во внимание вспыхнувший радостью эмофон, плохонький каламбур оказался засчитан. На улице давно стемнело и городскую черту освещали только не погашенные местами новогодние гирлянды. Разговоры вдалеке, шуршание кроны деревьев в находящемся поблизости лесу да собачий лай совсем не создавали ощущения подземной тюрьмы — все в округе было пропитано жизнью. — Мой дом, располагается в чащобе смешанного леса, — внезапно призналась я. — И зимой, когда снег уже укутал все белым полотном, деревья похожи на чудоковатой формы подушки. Я даже думала, что ежели забраться на них, можно попрыгать как на перине, — фыркнула себе под нос, стаскивая с руки накопитель и доставая из почти развалившегося пучка на голове уменьшенную метелку. Волосы, ничем больше не сдерживаемые, тотчас рассыпались по спине, и тем самым будто бы отпустили остатки напряжения. — Как хорошо, что под землей тоже можно увидеть все это. И если врежусь в стену, снежные навершия прекрасно смягчат падение, — прозаически закончила мысль. И взмыла. Стараясь не подниматься высоко, но и не попадаясь на глаза незнакомым монстрам, я легко парила в воздухе, маневрируя между деревьями и подставляя лицо холодному зимнему ветру. Если не смотреть вниз, можно даже представить, словно над родным лесом летаю. Полеты успокаивали расшатаные нервы, дарили чувство комфорта и вселяли уверенность. Ах, сколько раз маленькая еще тогда Василиса падала в попытках взлететь, сколько раз лечилась, не удержав строптивую метелку, но все равно рвалась в небо. Неважно к какой стихии принадлежит твоя душа, не смотри страхи свои, не верь языкам отвращающий. Коли ведьма ты, то (чувствуешь?), метла по тебе что крылья для синицы, а высота ровно дом твой. Мне для вхождения в полумедитативное состояние потребовалась всего четверть часа и ощущение свободы дарующееся полетом. Сойдя с метлы, накрутила на левое запястье цепочку накопителя. Раз-два по часовой стрелке — застегнуть замок. Вдох — выдох перед закрытой в дом дверью. Маленький урезанный ритуал за который цепляется сознание. Было ли это просто своеобразной подготовкой, или уже уже окончательно стало моментами самогипноза, мы с Финистом до сих пор не разобрались. Но как и в тысячах историй болезни до меня, маленькие личные ритуалы помогали избегать отвратительных приступов при встречи со своими страхами. — Я готова, — смотрю поверх головы низкорослого скелета, все еще ждавшего блуждающую ведьму. — Пожалуйста, познакомьте меня со своим человеческим другом.