Размер не имеет значения

Мысли роились в голове Брока с бешеной скоростью. То, что с ним происходило, было больше всего похоже на фантастический сон шизофреника. Он сорок лет прожил, тщательно контролируя свою жизнь, и жизнь за последний месяц решила на нём отыграться. Стив остался на несколько кварталов позади, а Броку всё казалось, что он рядом. Он чувствовал на языке его вкус, на руках и одежде — запах. Внутренности неприятно скручивало — было неправильно оставлять его. Противоестественно. Тревога не успокаивалась даже после убеждений, что они в первую очередь люди, что у них есть обязанности и социальная жизнь, в конце концов… Всему существу Брока хотелось оказаться рядом со своим альфой и не делать ничего, кроме как удовлетворять его потребности. Прислушавшись к себе, Брок почувствовал волну ужаса и крутанул руль так, что чуть не врезался в соседнюю машину. Возбуждение не желало оставлять его, и, более того, крепло с каждой минутой. Гон истинной пары спровоцировал течку почти на неделю раньше, чем было запланировано. Никакие регуляторы не были в силах справиться с суперсолдатскими гормонами. Через пару часов его накроет. Остался бы дома — это случилось бы быстрее. А сейчас придётся покрываться потом, сдерживать дрожь и держаться подальше от альф. Брок задумался, как же сильна, оказывается, их с Роджерсом связь, если проявляется даже без укуса. Обычно периоды синхронизировались у пар, проживших вместе больше пяти лет, или у истинных, вступивших в природный брак. Он ещё ни разу не слышал, чтобы выравнивание произошло после первой же встречи. Влияние Стива на его организм пугало. Это же теперь на всю жизнь…? Или нет? Им теперь что, придётся съехаться? Пожениться? А через пару лет Брок будет вынужден уйти в декрет? Руки на руле задрожали от таких перспектив, а спина противно взмокла. Он к этому никогда не стремился. И уж точно не был к этому готов. Он даже не знал, нравится ли ему Стив как человек. Вдали от объекта дестабилизации, даже сквозь марево подступающей течки, Брок мог позволить себе быть рациональным. Они ещё ни разу не разговаривали со Стивом дольше десяти минут — рабочие отчёты не в счёт. Он не знал, что Стиву нравится, что он читал, что смотрел, что ел. Не знал, где он был, а где хотел бы побывать. Он не знал, сойдутся ли они в мелких вопросах, в быту… Не верил Брок в «долго и счастливо» и с первого взгляда, не с его везением… Может быть, этот глупый закон истинности и срабатывал в каменном веке, когда считался основным, но сейчас, в современном обществе, где существовали многие другие ценности, кроме отношений, он мог и помешать. Мог нарушить весь уклад и разбить всё будущее… Но с другой стороны… Рядом со Стивом Броку было хорошо. Он не мог отрицать этого. Физически хорошо, несмотря на все порезы и синяки. Он не был так уж уверен, что все эти чувства ему диктовал второй пол. Нельзя было исключить вероятность простой человеческой влюблённости, простой привязанности, никак не связанной с их положением. Просто так совпало, что объектом личных чувств Брока и чувств его внутренней омеги стал один и тот же человек. К сожалению, судить об этом объективно Брок не мог. Во всяком случае, не сейчас — ему то и дело мерещились фантомные прикосновения к самым чувствительным местам и хриплое рычание над ухом. А хуже всего то, что уши стали чесаться. Как и дёсны. И слава всем Богам, что ткань его форменных штанов была водонепроницаемой и вся смазка просто стекала по ногам. Это всё неимоверно бесило и Брок был практически готов убивать. Он шёл по коридорам ЩИТа и люди перед ним расступались, будто он был ледоколом. Запах летел вперёд него, так что агенты оглядывались и шептались ещё до того, как он входил в помещение. Нахрена Фьюри забрался на самый верх? Не мог, что ли, пониже и поближе… Нет, Брок должен был всех собрать по пути к нему. Он знал, что от него уже достаточно мощно несло запахом течки. Но и запахом гона альфы тоже несло и неслабо — суперсолдатское клеймо, чтоб его. Те, кто попадался ему на пути, не могли разобраться, что из этого принадлежало ему. Поначалу, конечно, они думали, что к нему относилась течка, и уже начинали злорадно ухмыляться, а некоторые и выпускать клыки, но потом они видели его, пышущего агрессией и угрожающе насупленного, со сжатыми кулаками, и начинали сомневаться. Он проходил мимо всех альф, только гневно зыркая в их сторону. Омега в течку так не смог бы, инстинкты потребовали бы совсем иного поведения… А вот альфа, изо всех сил сдерживающий желание подраться с конкурентами, вполне. Никто из них не знал, что всё, что чуял Брок — лишь запах Стива. Его не трогало вообще больше ничего. Он мог думать только о нём и помнить только его. Один не очень умный альфа-силовик всё же не поверил глазам своим, и пролез к Броку в лифт, в то время как толпа ожидающих осталась на этаже — никто не хотел наживать себе проблем. Он подошёл достаточно близко, чтобы его феромоны пробили броню из запаха Стива, и Брок его учуял. Да, это спровоцировало полную трансформацию и новое обильное выделение смазки, но Броку был не нужен никто, кто не Стив. Он мгновенно вошёл в боевой режим и врезал попутчику по лицу до того, как тот успел выпустить свои клыки. Брок не сдерживался. Вдобавок ко всему химическому коктейлю, бурлившему в нём, появился ещё и адреналин. Трогать его сейчас было совершенно небезопасно, но этот альфа относился к тем идиотам, которые сначала делают, а потом думают. Вышел Брок из лифта один, оставив своего соперника лежать в кабине на полу и осмыслять. На верхнем этаже людей будто не было вообще: те, что мелькнули в конце коридора, попрятались по ближайшим кабинетам. Да, до такого верха могли доработаться, в основном, альфы, но почти все они были слабыми и дефектными, так что предпочли не связываться с полностью трансформированным Броком. Наверное, тот факт, что он вообще перекинулся на людях впервые за последние лет …дцать, пугал их до ужаса. Это что же должно было произойти? Наверное, его сняли на службу прямо с омеги, а это ни одному альфе не понравилось бы, вот он и шёл, дикий, объяснять начальству, что оно не право. В кабинете Фьюри были ещё Старк, Наташа и Роллинз. К счастью, никого из совета безопасности поблизости не наблюдалось — возможно, они оставались в соседнем зале в виде голограмм. Едва Брок вошёл, Романова ощерилась и отъехала на стуле максимально далеко. Старк же наоборот подался вперёд, одновременно морщась и облизываясь. А вот Фьюри приятно удивил. Он захлопнул коробочку, похожую на контейнер для линз: Брок знал, что в таких хранятся обонятельные накладки, жутко дорогая и редкая вещь, и подошёл ближе с документами в руках. Брок подмахнул не глядя. Когтями было неудобно держать ручку, а писать в таком состоянии он вообще не практиковался, так что линии дрожали и путались. Верный Джек оказался за спиной мгновенно, перекрывая своим нейтральным, ненавязчивым запахом усиливающиеся феромоны Мстителей, и Брок чуть успокоился. С Джеком не пропадёшь — он своих состайников в обиду не даст. К сожалению, проводить Брока до стоянки он не смог: он остался отвечать за группу Альфа, и Броку пришлось ещё раз пройти через Ад. Теперь за ним волочился ещё и еле слышный, но всё же заметный след Старка и Романовой. Те, кто был лично знаком с их запахами, сразу исчезали, едва только видели Брока, остальные же лупились во все глаза. Мало того, что пришёл на работу в период, так ещё и прямо на ходу докопался ещё до двоих… Опасный человек. Снова такси, снова отвратительные дороги, и вот он уже задыхается на лестничной площадке, не дойдя до своего этажа пару пролётов. Как же трудно было просто дышать. Казалось невозможным просто поднять ногу и ступить на лестницу. Брока давно так не переклинивало, давно его мозги не превращались в такой кисель. Он чуял Стива так ярко, на этот раз совсем не воображаемо, но не мог его найти, не понимал, почему он не рядом. В нём не осталось ничего, кроме жжения в солнечном сплетении и отчаянного желания оказаться поближе к своему альфе. Он даже разозлиться толком не мог, потому что не в силах был проанализировать своё состояние. Он даже не помнил, зачем вообще должен злиться, ведь это так прекрасно, так правильно — сходить с ума по своему альфе… Вдруг наверху послышался приглушённый щелчок и желанный аромат стал сильнее, маня и притягивая к себе безвольную брокову тушку. У приоткрытой двери собственной квартиры он оказался в туманно-невменяемом состоянии, а потому на злобное рычание Стива только улыбнулся. Наконец-то. Стив, хоть и не был по-прежнему сильным, навыков не растерял. Он сделал подсечку и уронил Брока прямо на пол в коридоре, наваливаясь сверху и сразу кусая его острое ухо. Брок чувствовал, что Стив потерял контроль. Альфа был в гневе от того, что чувствовал на нём чужие запахи. — Никто! — удалось разобрать в гортанном рычании. — Мой! У Брока от каждого малопонятного по артикуляции, но очевидно собственнического по смыслу слова по телу разливалось тепло. Каждый требовательный звук, издаваемый Стивом, заставлял его сильнее прогибаться и шире разводить ноги. Прежний Стив просто разодрал бы на нём штаны. Этот Стив поразительно ловко их стянул. Брок было трепыхнулся, но грозное урчание в затылок заставило его присмиреть. Стив не позволил ему даже дёрнуться. Он просто улёгся сверху и без всяческих прелюдий протолкнулся в жаждущий зад, сразу беря мелкий, дробный и умопомрачительно быстрый темп. Всё, что мог делать Брок, это скулить и скрести когтями пол. Паркет был холодным, он чувствовал его всем телом, член тёрся о него не совсем приятно, на грани с дискомфортом, и больная щека то и дело проезжалась по стыку досок туда-сюда. Но Стив обхватил ладонью его голову, опираясь на неё, прижимая сильнее, не давая шевелиться, и каждым толчком бёдер вдавливал Брока в пол до боли в тазовых косточках. Кажется, Брок кончал, но Стив не заботился об этом, продолжая таранить мокрое туго сжимающееся нутро. В какой-то момент он собрал волосы Брока в кулак и потянул на себя, до хруста запрокидывая его голову, так что рот распахнулся сам собой, ослабляя натяжение связок на шее. Стив небрежно, сильно обхватил Брока за лицо обеими руками, сползая на шею и попадая пальцами куда попало. Брок зажмурился, когда один из пальцев задел глаз. Пара пальцев прошла между губ. Он даже не пытался сглотнуть слюну, она так и текла по шее вниз, так что руки Стива заскользили по мокрой коже. Его трясло. Тело прошивало, будто он был подключён к току, а между спазмами мышцы превращались в воду, отказываясь напрягаться. Руки и ноги потеряли чувствительность. Жгло только грудь изнутри, задницу и член. И ещё глаза, из которых лились нежданные слёзы. Броку было не просто хорошо. Ему было потрясающе. Он не думал, с кем он и что с ним делают, он даже не идентифицировал своё «я». Он весь стал просто ощущением. Вспышкой. И хотел стать больше, поглотить весь мир и превратить его в такое же блаженное ничто. Но весь остальной мир был Стивом. И с вероятностью в сто процентов это он поглотит Брока, а не наоборот. Стив был везде. Он был всем — полом, воздухом и горячей кожей, касающейся спины. Он был сильным, таким же огромным, а то и больше, чем раньше. Будто он вовсе не был человеком… Всё побелело, выцвело и взорвалось. И перестало существовать.

***

Открывать глаза оказалось не легче, чем разминировать заковыристую бомбу. Броку было так же страшно сделать это резко, страшно было даже представить, что будет, когда он это сделает… Но так же, как в случае с бомбой, он понимал, что пути назад уже не будет, что он влип и должен вертеться, чтобы всё наладилось. Он начал с малого. Попробовал шевельнуть кончиками пальцев. Это ему удалось. Судя по всему, когти сошли. Под фалангами, почему-то сверхчувствительными, нащупывался ворс ковра. Такого мягкого, который мог быть только в спальне. Следом он решил пошевелить ногами. До колен, для начала. Ступни, щиколотки… Всё было при нём, ничего не тянуло. Наверное, всё же стоило открыть глаза. По одному и медленно. Край одеяла свисал почти до носа, над ним виднелась белая площадь потолка. В обозримом окружающем не наблюдалось ничего тревожащего или опасного. Что ж, раз со зрением всё в порядке, пришло время разобраться со слухом и обонянием. До ушей доносилось мерное тиканье, предположительно, наручных часов. За окном шумело утро. За стенкой у соседей работал пылесос. А вот чуть более глубокий вдох заставил Брока насторожиться. Пахло… Странно. Вкусно, мягко, но неопределимо. Не еда, не секс, не Роджерс. Что-то новое. Непонятно заводящее, сжимающее пружину, идущую вдоль позвоночника… Что ж, рано или поздно ему всё же придётся пошевелиться и вылезти в реальный мир. При первом же повороте головы стало ясно, насколько это будет трудно. Всё тело пробило странным импульсом, одновременно очень болезненным и очень приятным. Боль была самой обыкновенной, физической, мышечно-кожной, как после лёгкого ножевого. Брок знал наверняка, уже проходил через подобное и не раз. А вот удовольствие, которое эта боль за собой тянула, было не сравнимо ни с чем. Оно было внутренним, наполняло такие уголки сознания, о которых он даже не подозревал ранее. Это было чем-то похоже на эйфорическую наркоту, оргазм и душевное объятие, когда ты понимаешь, что кому-то нужен. И все эти ощущения расползались от шеи, по плечам и ниже, много ниже… Кряхтя, Брок встал на четвереньки. Голова закружилась, а желудок сжался в голодном спазме. Интересно, когда он последний раз ел? Стив лежал поперёк кровати на животе и беспробудно дрых. Одна его рука свесилась вниз, туда, где проснулся Брок, будто он тянулся к нему, но заснул на половине движения. Стив был полностью обнажён и знатно поцарапан. Вдоль узкой белой спины шли глубокие красные борозды, которые, Брок со скрипучей нежностью подумал, не помешало бы смазать заживляющей мазью. Внезапно его сердце сбилось с ритма и застучало так поверхностно, что затряслись руки и потемнело в глазах. На плечах Стива красовались укусы. Много укусов. Таких больших, таких ярких… Припухших по краям, болезненно покрасневших, надутых и слегка кровоточащих. Очень глубоких. Удивительно, как он не откусил от Стива куски. От этого зрелища все внутренности, как показалось Броку, будто высохли и сморщились до состояния изюма. Он укусил его. Прямо в железу. Прямо туда, в то самое место, предназначенное для брачной метки. Укусил… И не раз. Наверное, стоило всё же проверить, в порядке ли Стив после таких увечий, но Брок малодушно сбежал в ванную, решив, что если бы что-то было не так, его внутренняя недавно замужняя омега уже знала бы. Ему казалось, что его бы стошнило, если бы ему не было настолько хорошо. Нездорово хорошо. Это пугало и бесило. Но больше пугало. Что они натворили… Взглянуть в зеркало Брок не решался долгие пять минут. Вместо этого он рассматривал свои руки: на его бицепсах тоже красовались многочисленные укусы, пусть и не столь устрашающие, как на Роджерсе. Некоторые дырки от зубов, расположенные по кругу, светились на боках. Один кружок окольцовывал левый сосок. Даже на бёдрах были кровавые засосы, посреди леса царапин. Но самая жуть открылась, когда Брок всё же нашёл в себе силы поднять взгляд на отражение. Почти все его ключицы были красными. Место, где шея переходила в плечо, было прокусано почти насквозь — Стиву просто не хватило длины клыков, чтобы продырявить его. — Спасибо, что хоть голову, нахрен, не откусил, — прохрипел Брок, сипло и нервно усмехнувшись. Он осторожно коснулся пальцем припухшего края укуса, и по телу тут же прошла волна тепла. Приятного, чуть колючего, от которого всё от расслабленной задницы до яиц подобралось и сжалось, посылая ответный импульс. При повороте головы раны смотрелись ещё хуже. Но той боли, которую можно было бы от них ожидать, не было. Было лишь терпкое, тянущее жжение, можно было даже сказать, приятное. Пока он мыслил, сознание пребывало в прострации. Брок ещё даже до стадии отрицания не дошёл, не говоря уже о принятии. Всё это происходило не с ним. Не в реальности… Не мог он сочетаться природным браком без своей на то воли… Он решил, что если сейчас же что-то не съест, свалится в голодный обморок. Путь на кухню занял вдвое больше времени, чем обычно, потому что тело шаталось, и, чтобы не производить слишком много шума и не разбудить лихо, приходилось идти медленнее. Судя по дате на календаре, прикреплённом к холодильнику, сейчас шли третьи сутки после того, как Брок вырубился на полу собственной прихожей. На столе царил бедлам. Наверное, они всё же что-то ели за время периода, и, скорее всего, совокуплялись прямо тут же, не отходя от тарелок. Стол был сдвинут почти на метр, одна чашка валялась на полу, от другой остались лишь осколки. На тарелках оставались какие-то объедки… Сил разбираться со всем этим не было. Брок просто вытащил чёрный мусорный мешок и сгрёб в него всё — и грязную посуду, и крошки, и начавшие портиться остатки еды. Он так и шатался по кухне в одном полотенце, которое нацепил после быстрого душа. Из съестного нашлась лишь колбаса и сырые яйца. Брок выпил сразу два. Он даже не подумал о сальмонеллах и прочих радостях, грозящих его здоровью. Мозг вообще отказывался работать. Забрать вещи из шкафа в спальне и при этом не разбудить Стива не представлялось возможным. Оно и к лучшему. Кофты с горлом и прочие свитера Брок ненавидел и хранил в кладовой, там же, где вечерние костюмы, драные летние джинсы и парадный китель. Выбор оказался невелик: налезть на его раскачанные плечи могла только одна, пепельно-чёрная водолазка. Всё остальное стало абсолютно мало. Возникла отстранёно-нейтральная мысль, что на малыша-Стива некоторые вещи пришлись бы впору. В пару к водолазке удалось натянуть на себя чёрные же джинсы, в которых в былое время Брок ходил по клубам в поисках пары на течку. Сейчас они сидели практически как вторая кожа и сам он себя чувствовал водолазом в спандексе от шеи до щиколоток. Но даже это гадкое ощущение не заставило бы его сейчас вернуться в спальню. Он собрался со скоростью, близкой к спецназовской. Куртка, ботинки, на носки плевать. Взял только самое необходимое. Заказал такси — танкомобиль остался у ЩИТа, где его накрыло первой волной, и через пять минут уже аккуратно закрыл дверь снаружи. Брок Рамлоу впервые в жизни… сбежал.

***

К счастью, дойти до своего кабинета и запереться внутри удалось, не привлекая лишнего внимания. Полтора человека, встретившиеся по пути, были то ли слишком сонными, то ли слишком счастливыми, чтобы интересоваться его запахом или внешним видом. Как назло сменной формы в кабинете не нашлось, и Брок с досадой вспомнил, что собирался в прошедшие выходные устроить глобальную стирку и всё вывез. Теперь ни чистой, ни грязной одежды ему не видать, пока не вернётся домой. Придётся весь день ходить как ни пойми кто. Ничего. Разговорчики в строю он умел пересекать на раз, а остальные как-нибудь потерпят. На столе обнаружилась записка краткого содержания — почерк у Фьюри был отвратительный, но его желание видеть подчинённого было вполне понятно. Пожалуй, во всём ЩИТе только Старк мог позволить себе такое поведение. Остальные не посмели бы динамить руководство, заявляться в неподобающем виде и прогуливать работу без предупреждения. И как только наглый лис пролез к нему в кабинет, чтоб оставить записочку. Никаких границ, никакой личной жизни… При очередном взгляде на настольный календарь вдруг выяснилось, что, оказывается, на дворе было воскресенье. Поэтому и народу в здании шаталось мало… Как можно было забыть день недели? Брок мысленно треснул себя по лбу. Дома ему даже в голову не пришло, что на дворе выходной, хотя он честно посчитал дни, на которые выпал из жизни. Что ж. Тем легче. Ни тренировок СТРАЙКа, ни совещаний не предвиделось. Можно будет просто отсидеться, никому не попадаясь на глаза… В дверь раздался громкий небрежный стук. И почти сразу же нажали на ручку, дёргая её туда-сюда. Хорошо, что Брок успел закрыться на ключ изнутри и никто не вломился к нему в неподходящий момент. Впрочем, теперь любой момент был неподходящим… Стук повторился снова, и, подойдя ближе, Брок почуял по ту сторону Джека. Обеспокоенного, но уверенного в своём праве Роллинза. Пришлось открывать. Широкие плечи друга едва протиснулись в щёлку, на которую Брок приоткрыл дверь. — Ты чего такой… Оу. Пожалуй, последний раз такой взгляд у Джека был на первой мед. комиссии, когда прямо перед ним брутальному мордовороту медсестра бухнула в карту печать «о». Брок точно помнил этот взгляд, потому что и был тем мордоворотом. Джек смотрел без неприязни, без тайного умысла или похоти. Чистое любопытство, приправленное чем-то вроде теплоты. — Вот именно. Оу. Это были первые слова, какие Брок произнёс в полный голос и в сознании за последние несколько дней, и они удивили его своей натужностью и сиплостью. Сорванный голос. Просто прелесть. Какое же счастье, что по воскресеньям нет смотров. — И…? Джек, вроде бы, не давил, но Броку казалось, что он задыхается. У него никогда не было клаустрофобии, но то, что он чувствовал сейчас, описать иначе было нельзя. Ему было панически тесно в своей голове. В своей коже. Может даже, в своей жизни. — Я в ужасе, — честно прошептал он и открыл сейф — единственное место в кабинете, где можно было хранить спиртное. Бутылочка коньяка размером с ладонь лежала там дольше, чем деньги, пистолет и документы. Она пережила их всех, и вот пришёл её час. — Что теперь? — Понятия не имею. Я даже не помню, как это случилось… Хотел ли я этого… — Ну, если бы не хотел, не кусал бы в ответ. А судя по запаху — кусал. — Ещё как. На нём живого места не осталось… Впрочем, как и на мне. — Ты смотри, убьёте друг друга — выйдет совсем не романтично, я не горю желанием переть СТРАЙК на своём горбу. — Да лучше уж бы убил. Это было бы однозначно. А сейчас что? М? — Брок почувствовал знакомое обжигающее чувство злости. Ну, хоть что-то в его жизни оставалось прежним. — Я как придурок, проснувшийся в Вегасе с кольцом на пальце. По пьяни с танцовщицей спутался, а расписал нас мужик в костюме Элвиса… — Ну ты и нервный. Отключи на минутку в себе истеричку и подумай головой, Брок, — Джек подошёл и довольно грубо тряхнул своего командира за плечи, так что тот едва не выронил бутылку. — Некоторые годами ходят, истинных ищут, да так и помирают в одиночестве. Некоторые от безысходности кусаются, лишь бы только не в одиночестве жить. А у тебя что? Ты знаешь более оптимальные для себя варианты? Знаешь, с кем мог бы спутаться без ущерба для службы? Или ты собирался всю жизнь в гордом единоличии куковать, пока крыша окончательно не съехала бы? Соберись и наслаждайся, пока есть чем! У тебя в распоряжении огромный, красивущий мужик, верти не хочу, а ты тут драму развёл… — О, если бы так, — у Брока даже не было душевных сил огрызнуться на перешедшего все границы друга. В конце концов, Джек был в чём-то прав, пусть и не располагал всеми фактами. — Ты и половины не знаешь. — Мне хватает того, что я носом чую. Вы не смешались, Брок, вы стали чем-то новым. Они помолчали немного, Джек многозначительно, а Брок просто беря себя в руки. И лишь выходя из кабинета Роллинз тихо бросил в сторону друга: «Поговори с ним».

***

Следующим на повестке дня был Фьюри. Брок с удовольствием бы отсиделся в кабинете и пораньше свинтил бы домой, разговаривать со своей «второй половинкой», но начальство есть начальство… Нельзя было проигнорировать записочку, потому что наверняка Ник уже видел его по камерам. Коридоры ЩИТа обзавелись людьми-трудоголиками, которым приспичило в воскресенье поработать. Брок и сам раньше был из таких… Все они рисковали свернуть себе шеи — половина из-за того, что приклеивалась к Броку взглядом, когда он проходил мимо, и забывала повернуть в его сторону не только голову, но и корпус, а половина из-за того, что им бы эти шеи сам Брок бы и свернул, не прекрати они шептаться, склонившись друг к другу, как заговорщики. Видимо, не остыло ещё обсуждение его вспышки в воскресенье, когда он впервые за всё время службы трансформированным подрался с другим альфой в лифте. Фьюри выслушал его молча, пару раз останавливая руку на полпути к переносице, которую, казалось, ему отчаянно хотелось сжать. Сошлись на том, что афишировать своё счастье новобрачные не будут, что Брок присмотрит за Стивом, пока Старк не вернёт всё, как было, но на работу ему ходить всё равно придётся. Впрочем, войдя в положение, Ник пообещал, что пока у Капитана отпуск, на миссии Брока отсылать тоже не станут. Брок же на эту щедрость только скрипнул зубами. Бумажная работа, малыш-муж и повышенное внимание с сохранением интриги. Полный букет гадостей. Ещё за пару километров до дома плохое настроение совсем рухнуло ниже ватерлинии, тревожность возросла в разы, а сердце стало биться где-то не в том месте груди, где должно было. Успел Брок как раз вовремя — с этажа выше раздавались характерные звуки борьбы, причитания и знакомый упрямый рык. Вот мало ему было… В воздухе явно витала агрессия, как минимум на половину принадлежавшая Стиву. В коридоре угрожающей кучкой торчали двое мужиков, один из которых был альфой, и Стив, взъерошенный и раскрасневшийся. Противостояние казалось катастрофичным. У стены жалась милая соседка-бета, чьё имя Брок забыл сразу после знакомства. — Отошёл от него, Мастерс! — Брок налетел на альфу плечом, отбивая его от Стива. Мастерс зарычал и ринулся было на Брока, обращённый и разъярённый, но его перехватил второй мужчина, незнакомый Броку, видимо, его друг. — Он тебя вдвое больше, не лезь, Ричи! — И заплати за ремонт, придурок! — влез Стив, порываясь достать соперника из-за спины Брока. Ну, это уже ни в какие рамки не лезло. Брок зарычал, хватанул Стива за ворот и, не обращая внимания на крики соседей, втащил его в квартиру, захлопывая дверь ногой. Стив вывернулся и угрожающе зарычал на него, щеря зубы. Брок же просто клокотал от ярости. — Какого хрена ты устроил? — Они затопили Мег! И сделали вид, что не при делах! — Даже знать не хочу, откуда ты вообще знаком с Мег! Брока потряхивало и корёжило от того, с какой сноровкой Стив пролез в его жизнь, в его дом и к его соседям, но в то же время где-то внутри сладко ёкало. Он никогда не умел перейти эту грань, сделать человека родным, ввести его в своё окружение так, чтобы он не помер от ужаса. А Стив сделал всё за него, да ещё с какой лёгкостью… Впрочем, контролировать озверение это не помогало. Брок схватил его за запястье и потащил в комнату, намереваясь хотя бы переодеть его — Стив был в его, Броковой футболке, которая доходила ему до колен, и в своих собственных, к счастью, джинсах. Стив упирался, пытаясь освободить руку из крепкой хватки, но не преуспевал. Брок сильно дёрнул его и крутанул, так что он едва устоял на ногах, словно был куклой-марионеткой, не способной сопротивляться кукловоду. Это стало, видимо, последней каплей. Стив, склонив голову издал громкий настоящий, несколько даже дикий рык, практически рёв, от которого у любого беты заложило бы уши. Брока шатнуло к шкафу и вжало в него неведомой силой. Против воли из горла полился жалкий скулёж, а шею вывернуло так, что метка, едва только схватившаяся тонкой корочкой воспалённой кожи, разошлась и закровила, пропитывая ворот водолазки. Сердце бешено заколотилось где-то в горле, а руки и ноги потеряли связь с нервной системой, превращаясь в бесполезные палки. Стив отпрянул назад, будто его ударили, и с ужасом в глазах смотрел, как Брок, по-прежнему тихо ноющий и изо всех сил открывающий горло, медленно опускался на пол. Стив был бледен, как полотно, недвижим, как статуя, узревшая Медузу Горгону, да так и превращенная в камень с диким выражением вины и страха на лице. — О, Господи, прости… Роджерс кинулся к Броку не жалея колен, но не решился коснуться его. Ладони замерли в паре сантиметров от напряжённых плеч, а потом и вовсе опустились. Брок не мог думать ни одну мысль дольше секунды. Сознание словно покрылось ледяной корочкой. Не осталось ничего, кроме дезориентированной омеги и боли от осознания, что альфа им не доволен. Зол на него. Конечно, Брок никогда не был послушным или нежным, он, бывало, и не так выходил из себя и не раз по-честному за это огребал, но никогда его не накрывало… С такой силой. Это был однозначный нокаут. Стив на дрожащих ногах поднялся, не переставая что-то успокаивающе бормотать, и метнулся из комнаты. Брок не нашёл в себе сил проанализировать это. Он смотрел в потолок, кружащийся со скоростью вертолетных лопастей и пытался мысленно нащупать все части своего тела, разлетевшиеся, кажется, на несколько миль вокруг. Стив вернулся со стаканом воды и протянул его Броку трясущейся рукой. Он оказался достаточно близко, чтобы его запах достиг обоняния, и Брок, ухватившись за его шею рукой, потянул его на себя, вжал лицом в свою шею, туда, где пульсировала под воротником метка, и только тогда смог вздохнуть без хрипа. Потолок замедлил своё кружение до скорости детского мобиля. Сердце опустилось от кадыка примерно на уровень ключиц. Стив замер, неловко потираясь носом о пропитанную сукровицей ткань водолазки. Его потряхивало, а конечности были такими холодными, что это отметил даже Брок, слабо способный отреагировать в тот момент хоть на что-либо. Спустя четверть часа неподвижного сидения на полу, когда организм окончательно успокоился от гормональной вспышки, на Брока накатило осознание произошедшего, и, если бы не извечная броня из гнева и негодования, он бы снова свалился в пучину шока и паники. — Никогда больше так не делай, — выдавил он из себя и, выпутавшись из ледяных рук, поднялся. Он вышел из комнаты, а после и из квартиры, а Стив всё так же оставался сидеть у шкафа…