Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

Замок Графа Мин находился на макушке огромного холма и занимал несколько тысяч ярдов. Мрачное строение из темного камня тянуло в небо свои готические острые крыши, уходя высокими шпилями под облака. Горгульи хищно скрючились наверху, охраняя Замок, а из бойниц боковых башен выглядывали пушки. И только цветные витражи в окнах фасада разбавляли весь этот готический мрак, блестя в дневном свете всеми цветами радуги. Это Агнесс в свое время постаралась добавить уюта в жилище мужа. Древний дубовый лес обступал графство с трех сторон, оставляя просвет на востоке, там широкая дорога вела от Замка в ближайший город и несколько соседних деревень. В центральной башне, на самом верху распахнулось узкое, цветное окно. Молодой Граф Мин Юнги выглянул в высокий проем, положив руки на подоконник. Он много дней подряд наблюдал за настоящим Армагедоном, который разворачивался малиновым пожарищем за лесом, и проклинал людскую глупость. Святая Инквизиция особенно лютовала последние годы и это привело к логическому завершению трагедии — нежить вставала целыми кладбищами, не сдерживаемая больше заклинаниями магов, потому, что их некому было обновлять. Зомби разбредались по округам ночами, прятались и следующей ночью сжирали целые деревни. А любая царапина этих гадин приводила к заражению и те, кого они не дожирали, через двое суток присоединялись к разрозненным отрядам нежити. — Дебилы блять! Повыжигали всех Магов, вот, теперь получайте восстание и аншлаги на всех кладбищах! И хер я поеду наводить порядок! Чтоб этих паршивых Инквизиторов зомби живьем сожрали! — Юнги ненавидел человеческую глупость больше всего на свете. Тонкие пальцы задели линию из соли-старая защитная магия, которую наложила Агнесс. Это она обошла весь Замок с мешком соли, и поставила защиту на каждое окно, пока Юнги еще не вошел в силу и не смог защитить свой дом, как Некромант. Мама рассказывала, что здесь все осталось так, как было, когда они вынуждены были бежать. Все. Даже останки самого Графа, убитого перед домом. Заклинание защиты сработало после его смерти и хотя бы не позволило мародерам разграбить имение-все люди, ворвавшиеся на земли Некроманта бежали в ужасе, а те, кто замешкался, теряли рассудок. Их находили позднее в окрестностях — они пускали слюни и ничего не помнили. Агнесс похоронила мужа в родовом склепе и так страшно выла там ночами, что маленький Юнги стал бояться, что у мамы не выдержит сердце. В одну из таких ночей и проснулся его дар. Шестилетний мальчик со свечой в руке спустился в склеп и увидел Агнесс, лежащую на мраморной крышке гроба, скулящую, как раненый зверь. И ему очень захотелось убрать эту ненужную тоску из ее сердца, ведь сам мальчик не помнил отца, а значит и не понимал, почему мама так убивается. Он так сильно хотел помочь ей, что почувствовал холод в кончиках пальцев, посмотрел на свои руки и увидел, что они светятся холодным белым светом. И вдруг, в голове появилось знание, что если он приложит руки к маминой голове, то она забудет свое горе. Он подошел к Агнесс и приложил свои холодные ладошки к ее горячим мокрым вискам. Женщина всхлипнула и затихла. Она в отчаянии посмотрела на сына. — Мама, я хочу, чтобы ты перестала плакать! — Мальчик всматривался в ее мутные радужки и продолжал держать материнскую голову в своих руках, пока не заметил, что ее взгляд светлеет. Агнесс не вырывалась и с каждым мгновением становилась все спокойнее.Текли минуты, ее дыхание становилось все ровнее, а вот Юнги, напротив, стало мутить. — Сынок, что ты делаешь? — как-то сонно спросила она через четверть часа. И тут мальчик почувствовал, как горячая жидкость с хлюпаньем полилась из его носа, а рот наполнился солью. — Юнги!!! Так Юнги обнаружил свой дар и долгое время обучался с приглашенными учителями, потому что отправлять шестилетнего ребенка в другую страну, в Школу Магов, Агнесс не решилась. Теперь, спустя четырнадцать лет, парень вошел в силу, которая продолжала нарастать. За плечами у него был уже немалый опыт некромантской практики, репутация хорошего Мага и сложного человека. — Где ж вас, идиотов, шатает-то? — Юнги было глубоко плевать даже если бы все за границей его Замка превратилось в пепел. Но на этой земле, кроме его матери, оставалась несколько человек, которыми он действительно дорожил и которые сейчас могли быть в опасности. Он снабдил их амулетами от нежити всех видов и теоретически, его друзья были защищены, но Инквизиция сейчас приносила людям куда больше вреда, чем те же зомби. Церковь решила выжечь все кладбища и деревни, где была обнаружена нежить или ее следы. Вместе с жителями, не разбирая, заражены они или нет. Просто расстреливая соломенные крыши домов и капища огненными стрелами и позднее добивая всех, кто остался жив. И нет бы просить помощи у оставшихся Магов, куда там-правительство продолжало выжигать земли и людей. Видимо, Королю было плевать, что он может остаться без подданных. Вот поэтому вокруг воцарился полнейший хаос, которому не было видно конца. И тут, наконец, он увидел взлетевших в небо птиц на краю леса, и почти сразу сработало заклинание защиты, которая их пропустила, но дала знать хозяину, что прибыли гости. С востока, поднимая клубы пыли, к Замку приближались два всадника. Судя по их виду, они неслись прямо из центра пожара — у одной из вороных лошадей реально дымился хвост, а Намджун, суровый Боевой Маг, видимо, плевать на это хотел. — Хен, ты в курсе, что жопа твоей лошади скоро поджарится?! Где ж вас носило-то, нелюди?! — Юнги с облегчением встряхнул амулет связи в виде агатовой подвески на браслете и тот замигал красным, посылая друзьям это «приветствие». В ответ он услышал грубый хохот: — Граф, а вам слово «жопа» говорить не прилично! Некогда было тушить! И тебе здравствуй! Открывай свои казематы, у нас раненый! — Чеегооо? Джун, ты, блять, там дымом надышался?! Вы ко мне там зомбака, что-ли тащите, Сокджин?! — Юнги, этот парень не ранен! То есть, он ранен, но не нежитью! Мы не могли его бросить! Ким Сокджин, эта ходячая ода мировому милосердию, кинулся бы и зомби ромашковым настоем отпаивать, если бы ему только позволили. Мощный дар Целителя иногда превращал его в идиота, как считал Юнги. Всадники подъехали к главным воротам и выжидающе задрали головы, зная, откуда их друг любит за всем наблюдать. Два Мага старались не выделяться из толпы, но это у них плохо получалось - черные плащи, темные одежды, высокие сапоги и тяжелые рукояти мечей за спинами, сразу давали понять, кто они. Если бы не амулеты, отводящие глаза-парочка сгорела бы на веселом очистительном костре еще пару лет назад. Два лица и дым от хвоста лошади устремились наверх, к Юнги: — Хер я вам открою! Положите его там, где взяли, сами садитесь в центр пентаграммы на сутки, чтоб я поверил, что и вы не заразные, тогда поговорим! -проорал хозяин Замка. — Да на нас же твои амулеты! Нас-то за что? — нестройным хором возмутились маги. — А чтоб в следующий раз об этом вспомнили, раз думать не умеете! Я серьезно! Валите обратно вместе со всем, что вы там привезли! — Вообще всем? — Джин как-то подозрительно ощупал свои карманы и покосился на сумку. Ну конечно, эти двое не могли проехать мимо раненой птички-кошечки-собачки и упрямо тащили это добро к Юнги, если работали неподалеку от Замка. Лечили — выхаживали, иногда хоронили, нагло игноря маты и ругань друга, который заявлял, что своими спасательными акциями они губят ему репутацию злодея. Вот и сейчас, помимо человека, они явно притащили еще кого-то. Раненое тело, завернутое в плащ в седле Намджуна дернулось, и глухо застонало. Джун, в свою очередь, потерял терпение и заколотил в ворота. — Открывай, скотина! Тут человек умирает, не время быть мудаком! — Вам сильно повезет, если он действительно сдохнет, и не сожрет вас! Хер вам обоим! Два! — плевался из окна Некромант. Тут ворота открылись, во двор стремительно вышла Агнесс и показала кулак сыну: — Юнги, еще одно грязное слово и я высушу твой язык! Годы нисколько не изменили ее-все такая же стройная и поразительно юная женщина сейчас гневно смотрела на Юнги. Витражное окно резво захлопнулось. Агнесс никогда не шутила с угрозами. Юнги какое-то время смотрел на лес и зарево через цветное стекло, шумно дыша и бухтя под нос ругательства, (и отчасти проверяя, не наказала ли его скорая на расправу мать), а потом все-таки решил спуститься. В холле никого уже не было, только брошенные на мраморном полу у дверей сумки показывали, что гости уже здесь. Одна из сумок мяукала и шевелилась — ну еще бы! Некромант схватил с комода свечу и отправился к пролету, ведущему в просторный подвал. Его-то Намджун и называл «казематами».Там у Некроманта находился рабочий кабинет, если так можно назвать десяток пентаграмм, нарисованных на полу, пару лежаков и длинный стеллаж с зельями. Книги Юнги в подвале не хранил, во-первых сыро, а во-вторых огонь, или нежить могли попортить ценные экземпляры, которые ему достались от отца, а отцу от его рода. Там он и застал друзей и мать. Агнесс стояла возле лежака, на который уже сгрузили тело раненого. Джин напряженно рыскал вдоль стеллажа, в поисках целебных настоек, которые сам сюда же и засовывал, только постоянно забывал, куда именно. Джун возился возле камина, собираясь его затопить-в подвале было холодно, не смотря на летний день. — Юнги, сын, ему надо помочь! — Агнесс обернулась к Некроманту. Обычно сдержанная женщина сейчас выглядела расстроенной, в ее голубых глазах стояли слезы. Она взяла его за руку и притянула к лежаку. — Посмотри… Он не может быть нежитью… Только не он… Юнги нехотя подошел к ложу, уверенный, что ему там точно не на что смотреть и…замер, забыв вдохнуть воздух. На Намджуновом черном плаще лежал Ангел.