Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

ДВОРЕЦ КОРОЛЯ МИНХО ПЕРВОГО, ТО ЖЕ ВРЕМЯ. Бледный придворный художник уже больше часа пытался выписать глаза Монарха на огромном холсте. Этим пасмурным утром даже двенадцать окон парадной залы не разгоняли мрак, который, казалось, поселился в глазах и сердце каждого подданного королевства. А стены и потолок гулкого помещения только копили темноту. Но Королева пожелала видеть очередной парадный портрет своего Короля. И Король, как всегда, уступил ей. Работа, громоздкое полотно в пять футов высотой и три — шириной, была почти готова. Настало самое тяжелое время в работе живописца, это лицо короля. Его взгляд. Вся страна считала его красавцем, монеты с его изображением носили как украшение даже самые бедные люди. Детей называли его именем, в надежде что те будут хотя бы немного похожи на Короля. Его внешность просто ошеломляла своей красотой. Несколько лет назад монарха искренне любил его народ. И кроме красоты, воистину было за что — Мин Хо был добрым и мудрым правителем, открыл сотни школ и больниц для бедняков, снижал налоги и вообще, слыл «Королем народа». До тех пор, пока Инквизиция, как черная хворь не просочилась в его страну. И тогда вспыхнули бунты, голодные и беспощадные — людям уже нечего было терять. Священники запрещали крестьянам обращаться к Магам под страхом смерти, предлагая лечить все болезни святой водой, успокаивать умертвия и призраков молитвами, а в неурожай отказывать себе в еде. А их защитник, их «Король народа» вдруг, в одночасье, потерял всякий интерес к своей стране, только и делая, что подписывая бумаги, которые подсовывала ему Ее Величество. Церковь отобрала у людей средства выживания, не дав ничего взамен и теперь, мало того, что зомби бродили по королевству целыми стаями, мало того, что никто, кроме опальных Магов не мог с ними справиться, так еще и несчастный народ в ужасе нападал то на священников, то на Магов — считая, что это их месть за сожженных товарищей.Но чаще, все-таки, доставалось Магам. Король, словно во сне, наблюдал за происходящим и пытался что-то делать, но Суран…она постоянно говорила ему, что вот-вот и люди смирятся и уверуют в Церковь, надо только чуть-чуть подождать…и подавала ему бокал из зеленого стекла с пряным вином, цвета свежей крови. Эти ее убеждения длились несколько последних лет. И с тех пор, взгляд Короля изменился — прекрасное лицо побледнело и осунулось. А в глубоких, как южное небо, глазах, появился пепел. Словно они выцвели на солнце. И перед художником теперь стояла непростая задача-написать правду или приукрасить действительность, изобразив Короля таким, каким он был раньше? — Господин Сервантес? У нас с Вами есть еще полчаса, потом я вынужден буду уйти. Давайте уже закончим с этим сегодня! — Голос Короля Мин Хо заставил Поля вздрогнуть. — П… Простите, Ваше Величество! Могу ли я задать вопрос? — «хоть бы не лишиться головы после него»! — Я внимательно слушаю Вас, — Король отложил свиток, который крутил в руках, приподнял тяжелую, парадную корону и заправил под нее непослушную прядь волос. Высокий лоб, крупные, правильные черты лица до сих пор производили сильное впечатление. А вместе с высоким ростом, эльфийской статью и текучей походкой, можно было вообще не поверить, что это человек. Настолько броской и притягивающей внешностью он обладал. Но глаза. Его глаза с недавних пор выдавали в нем растерянного и уставшего человека. Словно ему было тысячу лет от роду. — В-ваше В-величество…ммм, Ваши глаза, они другие теперь… Их цвет отличается от тех, что я писал… Что были у Вас раньше… Простите меня, но я должен знать, что мне делать! — в отчаянии всплеснул руками живописец. Вся его невысокая, тонкая фигура в изящном камзоле сжалась от страха, хотя Король никогда не слыл самодуром. — Странный вопрос, Господин Поль. — Конечно, надо писать то, что Вы видите. Я знаю, что изменился, как и все в этом мире. И это неудивительно, в свете последних событий. Пишите правдиво, Господин Сенвантес, иначе зачем вам натура? — Король скупо улыбнулся и снова покосился на свиток. Там, крупным, уверенным почерком было написано: «…Сир, Ваш покорный слуга, чудом избежавший сегодня расправы умоляет своего Короля, которому он прослужил верой и правдой всю жизнь, остановить Инквизицию! Многих моих верных друзей и коллег казнили, некоторых жестоко забил запуганный Церковью народ. Никто из казненных никогда не вредил людям, напротив-всю жизнь стоял на страже покоя нашего Государства. Клянусь Вам своей честью, каждое мое слово-правда. Церковь не в силах справиться с восставшими кладбищами. Не все Маги плохие — многие из них служат на благо нашей Страны. Истребляя их, вы словно истребляете кошек, которые следят за поголовьем крыс и мышей. И эти крысы впоследствии уничтожат все на своем пути. Святая вода и молитвы не действует на зомби, зараза распространится по всей стране и Вы не сможете остановить полчища мертвецов. Только если сожжете все дотла и даже это поможет лишь на время. Готовы ли Вы пожертвовать всем своим народом в угоду узколобым церковникам и порадовать своих врагов? Простите меня, я стар и одинок-мне нечего терять и поэтому, я не боюсь сказать вам правду. Выразить в моем послании Вам всю мою обиду и страх за будущее наших детей. Ведь уже сейчас половина Ваших благодатных земель превратилась в пепел, а вторая половина на пороге гражданской войны. Очнитесь. Соберите оставшихся магов и объявите отмену Инквизиции. Позвольте им помочь Вам спасти то, что осталось от Вашего государства. И, если Вы хотите, чтобы весь этот ужас никогда не повторялся, запретите кому-либо, в особенности своей Королеве, думать и решать за Вас. С глубочайшим почтением, бывший Верховный маг распущенного Вами Ковена магов Лайон Веприй.» Автора письма уже не было в живых. Маг сгорел в своем доме.Но перед смертью он успел отправить письмо Королю. В последнее время Его Величество лишился всех своих иллюзий. Его жена. Его драгоценная Королева Суран, которой он с первого дня доверял во всем, потакал и практически позволил занять свой трон, была и есть главным злом в его королевстве. Это была страшная ошибка — связаться с ней. И последствия этой ошибки Минхо наблюдал теперь за окнами своего дворца. Когда он позволил себе настолько довериться ей, по сути незнакомой ему женщине и вершить судьбу своей страны? Как он до такого докатился, Господи? Осознание этого грозовой тучей надвинулось на него этим душным утром. Его женитьба на Принцессе из соседнего королевства была внезапной и неожиданной для всех. Король встретил свою вторую жену на одном из приемов, а через какое-то время влюбился так, что едва себя контролировал. В то время он был вдовцом уже десять лет. Покойная Королева Мари была хорошей женщиной, но их брак был политическим, король никогда не любил ее… Или забыл, что любил? И к их единственному сыну он всегда был терпеливым, но холодным. Не наказывал, но и не хвалил. Он не сослал подростка после смерти матери от себя подальше-напротив, того всегда растили как истинного Принца, его окружали слуги и лучшие учителя, ему было позволено заниматься всем, чем он хочет, изучать любые науки и путешествовать во всех странах, на какую только указывал его палец на карте.В его распоряжении были все люди мира, кроме его родного отца. Впрочем, теперь понятно, что Королеве было только на руку держать Принца подальше от Дворца. К своим двадцати годам дофин прекрасно говорил на трех языках, разбирался в искусстве, географии, истории, музыке, сам неплохо писал картины, лихо управлялся с кинжалом и вообще, в бою вел себя как берсерк. Но при этом имел способности дипломата и прекрасно знал политику дворцовых игр. А еще, природа одарила его внешностью редкой красоты. Принц совсем не был похож на своего отца внешне: светлые волосы, средний рост и практически ангельские черты лица, все это он взял от матери. Смешение двух сильных кровей и дало ребенка не только прекрасного внешне, но и наделенного силой ума и характера. А в последние годы характер принца был невыносимым. Он излучал добро и уважение ко всем-от Монархов, до слуг, но к собственному отцу был язвителен и холоден на грани приличия. И теперь Его Величество понимал, почему. Все детство Принца королю не хватало на него времени, которое теперь не вернешь. Именно это он сейчас с ужасом понимал — сколько он упустил в своей жизни в последние годы. Как такое могло получиться? Что же, что пыталась передать ему во сне покойная Королева Мари? С кем она сражалась? Король Минхо наконец, начал понимать, что все это время происходило вокруг его короны, но изо всех сил сохранял лицо, чтобы дать своему сердцу остыть. А день назад Король узнал, что обоз, в котором принц возвращался домой после дипломатической миссии был почти полностью уничтожен, но тело его сына не было найдено. Поисковому отряду было поручено найти наследника живым или мертвым. И от осознания потери единственного сына Королю Минхо сейчас меньше всего хотелось позировать для этого бессмысленного портрета, что бы ни говорила ему Суран, она не была матерью и ей не дано было понять, что значит потерять своего ребенка. И сейчас Королю было невозможно жаль, что он так отдалил от себя своего ребенка, не помог ему пережить потерю матери и не интересовался его жизнью. Разрозненные пазлы и подозрения наконец выстроились в единую, чудовищную картину. И только присутствие художника держало Короля от желания заорать зверем и разбить все в этом зале. А тяжесть парадной короны не давала потерять голову от ярости и не сорваться на поиски сына прямо сейчас. Он все эти годы как будто что-то упускал из памяти, или забыл? Это осознание постоянно звенело тревожным звоночком в глубине его памяти, но никак не давалось. А потом появились сны. Они начали ему сниться сразу после второй женитьбы и если поначалу он отмахивался от них, как от надоедливых насекомых, то позднее они заставили его задуматься. Ему снилось одно и тоже, но все четче, все ярче и понятнее во сне становились образы и то, что они хотят ему передать. Королю Минхо снилась его первая жена. Каждый раз он видел, как она в спешке заводит его и их сына в центр пентаграммы и прокричав несколько слов королю, которые он все никак не мог разобрать, сражается с кем-то спиной к нему, так, что король не видит ее врага. А пентаграмма не дает ему выйти и защитить Королеву, как он ни пытается. Каждый раз во сне Королева Мари проигрывает, кто-то, кто стоит за границей пентаграммы в тени, явно сильнее ее. И его силуэт слишком размытый, чтобы можно было понять, от кого Мари каждый раз погибает во сне. Минхо чувствует, как их маленький сын в испуге жмется к его ногам и кричит, но Король не спешит утешить ребенка, он вдруг видит, как к нему из ниоткуда приближается Королева Суран с бокалом из зеленого стекла и предлагает ему выпить. Словно под гипнозом ее чар, Король всегда соглашается. Принимает бокал, выпивает вино и переступает черту пентаграммы. И в ту же секунду прекрасные черты королевы превращаются в омерзительную маску чего-то настолько зловещего, что Король каждый раз просыпается в холодном поту. И только на днях, в очередной раз проснувшись среди ночи от такого же реального сна, король вспомнил — из какого бокала королева Суран впервые предложила ему выпить с ней вина. И из какого бокала она каждый день так настойчиво его угощает. Зеленое стекло. И самое главное, он, наконец, разобрал, что каждый раз во сне говорила ему Мари; «Муж мой, берегись Королевы Суран!!!»

***

… — Юнги? Юнги! — Джун удивленно разглядывал Мага, уснувшего утром на лежаке в подвале. Тот свернулся клубком и его тощие коленки белели из-под дырявого, клетчатого пледа. «Вот ведь идиотина! Никакой брезгливости! Сначала трупы в это рванье заворачивает, а потом сам укрывается!» И, дав себе обещание спалить к чертям эту рвань, потрепал худое плечо друга: — Эй, Какого нелегкого ты тут устроился? Боевой Маг, несмотря на ранний час, был свеж и застегнут на все пуговицы своего строгого, сатинового камзола, а в голенища высоких сапог можно было смотреться, как в зеркало. Военная выправка, чтоб ее. «Только что меч в казиматы не припер, вояка ты херов » Недовольно подумал Некромант, разлепляя свои лисьи глаза. Заспанный хозяин дома смотрелся рядом со статным Намджуном костлявым котом в измятой ночной сорочке. — Такого! Пытался исправить то, что мы вчера натворили! — хриплым спросонья голосом ответил тот, слезая с жесткого ложа. — И по-моему, я сделал только хуже. У Юнги была спасительная способность — после потрясений, или каких-нибудь страшных событий он мог провалиться в сон, как в обморок, без сновидений и таким образом восстановить весь свой резерв. Вот и сейчас, не смотря на почти бессонную ночь и мерзкое настроение, сил было много. — Что ты с ним сделал, Юнги? Ты снова пытался его лечить? — Джун, скрипя сапогами, обошел пентаграмму, внимательно вглядываясь в тело мальчишки. — Да. Дал ему максимум заряда всего на минуту. И похоже, убил его. Юнги смотрел сейчас куда угодно, только не внутрь пентаграммы. И вздрогнул, услышав удивленный свист друга. — Вау, ты видел это? — широкая спина Джуна закрывала Некроманту обзор и тот осторожно выглянул из-за него. Зрелище действительно было впечатляющим. В рассветных сумерках, скупо освещающих пол подвала, висело совершенно чистое тело. То есть, на теле парня в стазисе теперь не было черноты. Ни единой. Мать ее. Линии. .