Часть 5
1 декабря 2019 г., 20:26
— Юнги?! Я вижу то же, что и ты?
— Или мы оба бредим? — прищурил глаза Некромант.
Или они оба бредят, но парень и правда выглядел гораздо лучше. Он все еще пребывал в стазисе и его лицо казалось мертвецки бледным, но кожа была чиста-оба мага обошли тело по кругу несколько раз, чтобы еще раз убедиться в этом.
По всему выходило, что каким-то непостижимым образом пациент выжил. Видимо, способ Некроманта сработал, а может, что-то еще.
— Поздравляю тебя, Юнги! — Намджун с улыбкой хлопнул друга по плечу,
— Несмотря на все наши старания, пациент, кажется, выбрал жизнь!
— Не могу поверить! Выведем его из стазиса, тогда видно будет. Надо позвать Джина, чтобы подстраховал.
И тут же мягкие шаги по каменной лестнице заставили парней обернуться.
Джин выглядел великолепно всегда.
Даже сейчас, с заспанным лицом и гнездом волос на голове, в мятом, синем халате натянутым прямо на голые плечи. В пестрых пижамных штанах и стоптанных тапках.
Видимо, как проснулся, так и побежал в подвалы, поспав, как и Джун, лишь пару часов перед рассветом, в безуспешных попытках найти в книгах хоть что-то обнадеживающее.
«Он прямо вот так мог бы отправиться на прием к Королю… И фиг бы кто решил, что он одет неподобающе!» — думал бедняга Джун, мысленно растекаясь у стройных ног Целителя теплой лужицей.
— Джини, Юнги кажется излечил нашего парня! — выдохнул Боевой Маг, как всегда, не справляясь с улыбкой, растягивающей губы, снова и снова смиряясь с тем, что его личный Апокалипсис только что спустился в подвал.
Сокджин, поеживаясь от холода, обошел парней и всмотрелся в кожу пациента. Не обращая внимания на границы пентаграммы, зашел внутрь. Изящные, ломкие пальцы, излучая сияние, методично исследовали все поверхности тела пациента.
— Это удивительно, Юнги! Он практически здоров, хоть и выглядит ужасно. Либо мы все вчера ошиблись, что вряд-ли, либо ты и вправду исцелил его!
— Выведем из стазиса, увидим. Я думаю, тут дело не столько в том, что сделал я, сколько в самом этом парне. Но с этим можно будет разобраться позднее. — Юнги боялся радоваться раньше времени.
— Ну, и чего мы ждем? — сказал Джин, закатывая шелковые рукава халата.
— Вырубайте стазис и будем его долечивать!
Юнги не мог удержаться от злого шипения, но все же смолчал.
***
Агнесс утром не стала заходить в подвалы, понимая, что будет только помехой. Эти трое могли уже сами справиться с чем угодно. Ей было очень жаль незнакомого красивого мальчика, но эту заразу ничто не в силах победить. Хотя, может, за ночь Джину и Намджуну что-то удалось отыскать? Предпочтя пока оставаться в неведении, гоня мрачные мысли, она прошла в просторную кухню и принялась готовить завтрак. Это место в имении Минов было самым светлым и уютным во всем строении. Мрачная готика Замка здесь смягчалась светлыми стенами, кухонными полками и шкафчиками цвета топленого молока, забитыми, помимо съестных припасов, десятками аккуратных баночек со снадобьями. А под потолком красовались гирлянды из травяных сборов на все случаи жизни. У Агнесс была приходящая помощница, но готовить ей всегда нравилось самой. Тем более, магия делала быт гораздо проще. Для ведьмы ее уровня мелочи, вроде растопки печи, или ускоренной уборки не занимали больше пары минут. Заварив ароматного, зеленого чая в фарфоровом чайнике, она быстро смешала тесто для оладий и поставила тяжелую сковороду на печь. Каким бы сложным не обещал быть сегодняшний день, этих детей надо накормить. Пусть они уже и выглядят, как грозные Маги. Когда на накрытом к завтраку столе исходила паром гора пышных оладий, щедро залитых медом, охранный амулет над окном гостиной приветливо мигнул, сообщая, что пришел кто-то свой. Агнесс тут же поставила на дубовый стол еще одну фарфоровую тарелку, умиляясь, как трепетно, словно птичье, колотится сердце того, кто скоро осторожно постучится в ворота Замка. Ведьма подошла к окну и увидела, как по дороге летит рыжей стрелой поджарый иноходец, а на нем сидит Травник Чон Хосок. «Ты вовремя, мой повод для радости!» — подумала она. И тут же мысленно одернула себя. Тем временем, конь гостя, хрипя и ходя боками, резко сбавил ход почти у самых ворот, повинуясь седоку, сделал несколько кругов перед замком, чтобы успокоить дыхание. Агнесс в последние пару лет наблюдала один и тот же ритуал появления Травника у своего дома: Сначала он подлетал к воротам замка так, словно за ним гнались все умертвия и зомби мира. Боязливому Хосоку не нравилась дорога через лес, особенно в последнее время и он старался преодолеть ее как можно быстрее. Впрочем, была и другая причина. Потом он отшагивал коня, который буквально закипал от галопа. Лошадь остывала, а вот хозяин наоборот, с каждой минутой волновался все сильнее. Стройное тело ловко соскальзывало с лошади и начинало поправлять свою одежду и волосы дерганными, лихорадочными движениями. Тонкие, нервные пальцы приглаживали густые волосы, проверяли пуговицы на опрятном, черном камзоле, расправляли складки темно — зеленого плаща. Потом молодой маг подходил к воротам, долго и безуспешно пытался выровнять дыхание, репетировал шепотом приветствие и безжалостно встряхивал букет из Вереска (постоянное подношение Агнесс), который смотрелся все грустнее. Наконец он решался постучать. -Хы…хоспожа Агнесс! Вы прекрасно выглядите! — Ослепительная улыбка побеждала вселенское смятение Травника, хоть лицо по брови заливал румянец. В этот момент Агнесс казалось, что весь Свет этого мира спускался на это лицо. И сиял этой улыбкой. — Здравствуй Хосок, спасибо! Ты вовремя, все уже в сборе! И завтрак уже на столе, — она тепло улыбнулась ему и распахнула ворота. — Ээ… ГоспожаАгнесэтовам! — блестящие карие глаза смотрели в сторону, а худая рука, чуть подрагивая, протягивала Ведьме букет. Вереск. Ее любимое растение. И где только может быть цветущий куст в это время года? — Красивые какие. Спасибо, ты как всегда, умеешь меня порадовать. — Ведьма осторожно, не касаясь пальцев Травника, взяла букетик. — Я правда вовремя? Что-то случилось? — быстроглазый Маг огляделся вокруг, словно хотел увидеть что-то необычное сразу у конюшни. — Да, Джин и Намджун привезли вчера раненого, и он оказался зараженным, — Агнесс закрыла ворота и пошла впереди Травника, ведя того к конюшне. — О Господи! Кто-то пострадал? Вы в порядке? — Нет-нет, все в хорошо, только этот несчастный мальчик в стазисе. Парни всю ночь копались в библиотеке, а сейчас спустились в подвалы… — Госпожа Агнесс, умоляю, отведите лошадь сами, я к ним! — Конечно, милый, беги, ты можешь им быть полезным, — Ведьма взялась за уздечку коня. Пользуясь тем, что сейчас сбежит, Травник совершил невиданный для себя по отваге поступок, якобы прикрываясь благодарностью. Он быстро схватил руку Ведьмы с букетом и на миг прижал ее к губам. И это был бы простой жест учтивости, если бы Агнесс не видела, каким заревом сейчас пылает его душа, и с каким отчаянием, грозясь разбиться о ребра, бьется его сердце. — Спасибо, — прошептал тот, замер на вдохе на долгий миг и развернувшись на каблуках, сбежал, натыкаясь на все подряд. — Пожалуйста… — тихо ответила она пустому дверному проему. " Пожалуйста, давай ты уже успокоишься?» — с тоской подумала она. А руку жгло так, как будто ее заклеймили. Ведьма уже второй год знала, какое счастье захлестывает Хосочье сердце при виде нее. Да что там — при одном упоминании ее имени. Она всегда знала, из каких чувств состоят человеческие души — это первое, чему она научилась, получив свой дар. И в каждой было достаточно темноты, даже в самой хорошей и доброй. Но эта душа поражала ее своей чистотой и бескорыстием. И постоянным, как у Джина, желанием спасать и лечить всех, кто этого требует. Бесконечно открытый миру, яркий, трепетный как пламя тонкой свечи. Готовый всех этим пламенем вдохновить и ободрить. Растянуть свою доброту на весь этот мир и согреть его. Когда маги были еще детьми, именно появлению Хосока в их компании она обрадовалась больше всего, потому что ее вечно мрачный сын с появлением Травника становился болтливым, смеялся, шутил и превращался в обычного ребенка. А однажды она заметила, как меняется душа Травника, когда он думает о ней. С неподдельным мужским интересом, который пугал его самого, с тоской от невысказанности, с восторгом от любого ее доброго жеста. Сначала ее это тихо забавляло. Она спокойно ждала, что эта привязанность сама по себе исчезнет-так часто бывает в таком возрасте. Но потом, видя, что эта влюбленность не угасает, а наоборот, перерастает в нечто более сильное — просто растерялась. Она понимала, что даже такой робкий парень однажды все-таки решится ей признаться и очень не хотела разбивать это чистое сердце. Агнесс даже одно время подумывала дать ему какое-нибудь зелье, но потом разозлилась на себя за эти мысли. Она никогда не занималась такими грязными вещами. Ведь, даже если поначалу это пошло бы Хосоку на благо, потом все равно возникли бы последствия. Такие Ведьмы как Агнесс, практически не стареют внешне и на вид ей нельзя было дать больше тридцати. Все такой же свежий румянец на прозрачно-мраморной коже, девичья стройность и густые светлые локоны-все осталось таким, каким было двадцать лет назад. Но глаза, в них всегда отражается время и Ведьма не была исключением. Эти красивые бирюзовые радужки видели слишком много, чтобы оставаться юными. И все равно, все равно…она с изумлением поняла, что ее замороженная душа стала откликаться на этого парня. Его теплые глаза и сияющая улыбка с каждой встречей все больше оживляли ее сердце. Однажды вечером, пристально вглядываясь в свое безупречное отражение в зеркале, она сердито шептала себе: — Ты с ума сошла Агнесс? Может быть, в виде исключения дашь отворотное зелье себе? Ты годишься ему в матери, ненормальная! — Ты что-то сказала, мама? -Юнги заглянул в приоткрытую зверь из темного коридора. — Нет-нет, дорогой, сама с собой разговариваю… — А… Ну, бывает. Кстати, вот, Хосок велел передать — Вереск тебе. И сунул Агнесс букетик синих цветов. Развернулся, и ушел, что-то бурча себе под нос, не заметив, что его мать, эта грозная Ведьма, стояла сейчас растерянной девочкой с букетом в руках и грохочущим сердцем… … В подвалах Маги сняли стазис (Хосок успел прибежать к началу ритуала), и сейчас все четверо вглядывались в ангельское личико парня, раскинувшего руки и ноги в центре пентаграммы и не подававшего признаков жизни. — Он умер? — тихо спросил Травник. — Скорее всего, — мрачно кивнул Юнги и больно прикусил себе щеку, не в силах стряхнуть с себя оцепенение. — Да ну вас, убогие! — Джин опять шагнул внутрь пентаграммы, увернувшись от Намджуна и приложил руку к груди парня, готовясь бороться за капли жизни, что остались в этом теле, но изумленно вскинул брови: — Парни, да он жив, и еще как! Юнги не ожидал от себя такой прыти, но, через пару секунд незнакомец лежал на лежаке, подушкой ему служили колени Некроманта, а сам он тщательно сканировал ладонями лицо и грудь пациента, отчаянно зажмурившись при этом. Отчасти, чтобы друзья не видели его радостных глаз, отчасти, чтоб не видеть самих друзей. — Ого… — тихо хохотнул Намджун. — Да уж! А Наш Юнги-то тоже неравнодушен к прекрасному! — Джин хихикал, как школьница. — Святой Дионисий, я что, умер? — глаза Хосока из миндалевидных стали идеально круглыми, а брови взлетели под лоб. Маги услышали тихое дыхание парня и обрадовались. Но минуты публичной романтики длились недолго: В тот миг, когда счастливый и от того плохо себя контролирующий Юнги понял, что парень не только жив но еще и здоров, и во всем этом прекрасном теле нет и капли мерзкой заразы, он почувствовал, как голова, лежащая на его коленях исчезла, а на шее появилась холодная и крепкая хватка маленьких рук! Обморочный еще секунду назад парень сейчас казался весьма бодрым, свирепым и с визгом душащим своего спасителя: — Ах ты сволочь, что, хотел попользоваться бездыханным телом? Убью!!! Убью!!! Никто не смеет прикасаться ко мне без разрешения!!! А я тебе его не давал, скотина! — высокий, ломкий голос вспорол тишину подвала, эхом раскатившись под потолком. Перепуганные парни, забыв, что они Маги, наблюдали, как худенький, но сильный экс-пациент, миг назад лежащий без движения, сейчас оседлал Некроманта и душил его, явно не из благодарности. Намджуну еле удалось оторвать злого, как гризли, парня от шеи своего друга и чуть не задохнуться самому, потому что незнакомец, не теряя времени, начал душить боевого мага с воплями: — Уроды, толпой накинулись, да? Всех задушу!!! Где мой кинжал??? Не смейте ко мне прикасаться своими грязными лапищами, свиньи! Ууу, ненавижу! — звонкий и высокий голос был дополнительным оружием. Маг уже начал синеть, когда подоспели Травник и Целитель. Причем Хосок, помня, как себя надо вести с опасными пациентами, просто метнул в парня склянку с сонным зельем. Удачно. Она шмякнула маленького берсерка по лбу, и не разбившись, облила тому лицо, шею и грудь. — А чего ты мелочишься? Метнул бы в него сразу ведром с песком! И на лечении сэкономили бы! — начал было возмущаться Джин. Но оказалось, что достаточно было лишь попадания на кожу этого зелья и действие начиналось сразу. Травник постоянно совершенствовался. И если с собственным страхом он ничего не мог пока поделать, то эффективность своих зелий он поднял на небывалую высоту. Маленькие руки парня ослабили хватку на бедной шее Намджуна и сам пациент растекся по Магу безвольной массой, которую тот поспешил вернуть на лежак: — Фууух, этот звереныш меня чуть не задушил и не оглушил сразу! И ведь не будешь же по нему пульсарами лупить, только ж спасли, обидно же убивать! — Мое Вам почтение, Господин Чон! — в восхищении протянул Джин, наблюдая за эффектом от зелья. — Да уж, Хоши, ты нас всех просто спас! — согласился Юнги. Спустя десять минут, пьяненький и спокойный пациент сидел на лежаке, прислонившись к стене и сопротивляясь чарам, продолжал агриться взглядом на четверых парней. — Еще раз тебе говорю, мы не пытались тебя убить! — Намджун потирал свою шею со следами маленьких пальцев, которые на глазах становились бордовыми синяками. В голове у Боевого Мага гудело, как с похмелья. — Я и мой друг — Целитель, Ким Сокджин, нашли тебя раненым на дороге, где проходил торговый обоз! Там было много убитых и только ты был жив! — А почему тогда я без оружия и обуви? -спросил незнакомец заплетающимся языком, поджимая озябшие, грязные пальцы на ногах. — Мы нашли тебя таким, Господи боже! Ну посмотри ты на нас! Мы — Маги, а не разбойники! — всплеснул руками Джин. — Мы могли триста раз убить и закопать тебя за это время, ты не находишь? Но тем не менее, ты жив и почти здоров, благодаря всем нам! — обиженно буркнул Юнги, и отвернулся, не зная, как вообще на все это реагировать. — Как тебя зовут, кстати? А то спасали его, спасали, а он сейчас ускачет от нас и имени не назовет! — попытался разрядить обстановку Хосок. — Пак… Пак Чимин… Я … Я торговец. Это… Был мой обоз. И… Если вы и вправду меня спасали, то благодарю вас… — парень скользнул взглядом по белому затылку Некроманта. — Последнее, что я помню, это удар по голове, а перед этим я дрался с каким-то странным мужиком, он ранил меня в живот, а я несколько раз ударил его кинжалом, но он все нападал и нападал, а потом кто-то ударил меня по затылку и я провалился в черноту… — Этот «странный мужик», как ты выразился, был зомби. Он заразил тебя вязью, и только каким-то чудом ты выжил, — Юнги на миг повернулся в сторону Чимина. У него на шее, как и у Джуна, веселыми, малиновыми разводами проступали следы пальцев пациента. — Что? — Пак Чимин распахнул свои, и без того огромные глаза. — Я что, был зомбиии? — он начал ощупывать свою шею и тело своими маленькими, цепкими пальцами, и не смотря на мрачную обстановку, это выглядело настолько забавно, что все, кроме Юнги, улыбнулись. — Совершенно точно. И пролежал в стазисе ночь, потому что мы не знали, что с тобой делать, а дать тебе умереть мы не могли. — И Юнги, наш друг, Некромант и хозяин этого Замка, которого ты так яростно пытался «отблагодарить», на минуту вывел тебя из стазиса и отдал всю свою энергию. И видимо это сработало. — Джин с легким укором, как учитель на школьника, смотрел на парня. — Да? Это все правда??? — парень в изумлении посмотрел на Юнги. Его лицо, не выражающее сейчас гнева, стало очаровательным, карие глаза казались огромными, а пухлые губы сложились в крохотную букву «О» и замерли. Но потом он снова нахмурился: — А зачем он меня лапал? Я же помню! — Да нужен ты мне, лапать тебя! Я тебя лечил, идиот, пойми ты наконец! — Юнги вспыхнул, уязвленный в самое сердце. — Вот я вам говорил, зря вы его сюда притащили! Пусть теперь уматывает, раз такой живой и бодрый! Да к тому же еще и полный кретин, с кислым молоком вместо мозгов! Юнги был зол. Мало того, что его не поблагодарили за спасение жизни, так еще и обвиняют невесть в чем! Некромант разозлился настолько, что готов был уже стянуть на пол за босые ноги этого наглеца и дать ему хорошего пинка, как тут все заметили, что Чимин резко побледнел и съехал вбок по стене, а подол грязной рубахи опять залила кровь. — Ччерт! Рана открылась! — бросился к Паку Джин, — Доскакался, маленькая злыдня! Теперь по новой все сращивать придется! — Целитель задрал рубаху и присвистнул: рана открылась почти полностью. И Маги снова взялись за дело. Все, кроме Юнги, тот предпочел найти Агнесс, и рассказать ей новости. И хоть немного успокоиться. Агнесс отвела Чимину комнату на втором этаже, рядом со своей спальней, и выгнала всех парней завтракать. А сама осталась в комнате гостя, чтобы быть рядом, когда тот очнется. — Мама, советую тебе его связать, ты бы видела, как он кидался на меня и Намджуна! Это не человек, а мини — гризли! — На меня в свое время кидались толпы «благодарных пациентов», мне не привыкать! Не переживай за меня, я справлюсь, ты же знаешь! — Ведьма, смеясь, проводила сына до двери и плотно ее закрыла.
