Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

Апокалипсис решил устроить перерыв. Пожар за лесом больше не полыхал зловещим заревом, вместо этого густые столбы дыма тянулись к небу, извиваясь щупальцами чудовища. Но это было далеко, в десятках миль от владений Мин. В тишине гостевой комнаты не было запаха гари, только теплый розовый свет заката заполнял стены, лицо спящего парня и белоснежные простыни, укрывающие его тонкое тело. Восточный, легкий ветер чуть колыхал кремовый тюль на окне. Агнесс сидела в ротанговом кресле, спиной к окну и держала на коленях книгу, в которой не прочла ни строчки. Ведьму не отпускала мысль об этом странном исцелении. Ее ищущий взгляд бродил по строчкам книги, не улавливая смысла, по розоватым стенам, по вьющимся волосам Чимина, снова возвращаясь к непрочитанным строчкам… Вязь никогда не уходила из тела смертного просто так. Она всегда забирала с собой жизнь пациента. И вряд ли тут дело только в уникальных способностях Юнги. Что-то здесь в самом этом мальчике, но что же? Джин и Хосок добросовестно залатали маленького дикаря во второй раз, и сейчас Агнесс поддерживала сонное заклинание, чтобы парень не проснулся внезапно и не вытворил еще что-нибудь непотребное. Вот уже несколько часов она наблюдала за этим, безмятежным на вид лицом, таким невинным и чистым. Он казался совсем еще ребенком. — Кто же ты такой? Как тебе это удалось, малыш? — тихо спросила она тишину комнаты. Пока догадки не складывались в единую картину, но если уж пытливый ум женщины вцеплялся в какую-то мысль, то до победного. И ответ на этот вопрос был лишь делом времени. Она о чем-то подобном слышала или читала, только бы вспомнить теперь-где? За дверью, по коридору раздались шаги. Эту невесомую поступь Ведьма всегда узнавала из тысячи. Травник замешкался перед дверью, звякнул посудой и осторожно заглянул в приоткрытую дверь: — Г… Госпожа Агнесс, я принес ужин. Сокджин наготовил кучу еды, а я заварил чай…- Хосок кивнул на поднос, наполненный едой. Он старался говорить тихо, и обычно звонкий его голос сейчас напоминал низкое, кошачье мурлыканье. — Ну что-ты, Хоши, этот ребенок будет спать до рассвета, я не дам ему проснуться раньше, чем его рана… — Да при чем здесь этот злыдень? Я принес еду вам, — он покосился на спящего, и решительно подошел к Ведьме. — Поешьте пожалуйста… Хоть немного, а я присмотрю за пациентом, хорошо? — от сияющей улыбки Травника в комнате словно посветлело и потеплело сразу. Он опустил поднос на колени Ведьмы и плавно отступил на шаг. — Спасибо. Я и не думала о еде, а сейчас поняла, что проголодалась, — Агнесс подняла крышку с блюда, и комната тотчас наполнилась густым ароматом мяса и специй. Порция супа выглядела устрашающе. Мало того, что Джин щедро налил его в самую большую из имеющихся на кухне тарелок, так еще из бульона светила мослом жирная гусиная нога. А рядом, на огромной, плоской тарелке, которую Агнесс обычно использовала для торта, лежали ароматные пышки, каждая размером с небольшую подушку. «Подушки» были щедро обмазаны пастой из петрушки, чеснока и оливкового масла, и переложены толстыми кусками овечьего сыра. — Я вижу, Джин сделал все, чтобы мы умерли от обжорства, а не от голода! — Агнесс благодарно улыбнулась. — Оо, да, он просто беспощадная хозяйка! Прямо сейчас он запекает на ужин половину огромного гуся с овощами и рисом, одновременно взбивая белки для меренги, а беднягу Намджуна заставил чистить яблоки для шарлотки! Вы можете себе это представить? — Представить, сколько у нашего Боевого Мага осталось целых пальцев? Брррр! — Вот уж и правда — нож для него страшнее меча! Джин останавливал ему кровь дважды, а потом решил, что не чищенные, целые яблоки в шарлотке даже полезнее. А ваш сын перед этим смотался в не зараженную деревню, обновил у жителей охранные амулеты и взял плату продуктами, ведь неизвестно, где теперь можно будет купить еду… И вообще… Остались ли в нашей стране места, где еще можно что-то купить… Осталось ли еще в нашей стране хоть что-то… — голос травника стал тише. — Госпожа Агнесс… Как Вы думаете, когда… Нет, вернее сказать, чем все это закончится? Весь этот ад? — Травник показал взглядом на дымные столбы. — Не знаю. Я, как и ты, впервые наблюдаю за Концом Света. Но с каждым днем понимаю, что если мы не сделаем все, что от нас зависит и он действительно наступит, значит, мы жили зря. — Я чувствую, что должен делать больше, чем всегда и даже больше, чем могу, но в том-то и дело — ЧТО зависит от меня? ЧТО я могу? Кидаться зельями в инквизиторов? — Хосок скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от дымного неба. Он был похож в этот миг на звенящую от напряжения стрелу в тетиве — бездействие для него было в тягость. Видеть свою страну умирающей, когда все твое существо стремится сохранять и лелеять любую жизнь, это тяжелое испытание. Почти невыносимое. — Что ты можешь? Конечно же не идти на Инквизиторов с голыми руками, просто делать то же, что и всегда. Помогать. Исцелять. Пытаться даже тогда, когда закончились силы и зелья, хотя бы словом…нужно сделать все, что от нас зависит чтобы потом… — Чтобы потом наша совесть была спокойна? — Хосок перевел свой горящий взгляд на Агнесс и слегка расслабился. Словно принял какое-то решение и успокоился. — Это не значит, что ты должен броситься в одиночку на зараженную деревню! Мы должны попытаться сохранить то, что осталось и постараться сдержать то, что уже не спасти. — Я добавил в чай немного красного жень-шеня… Вдруг резко сменил тему Хосок. И словно захлопнул себя, свою душу и мысли на глухой замок. — Я даже не сомневаюсь, что это будет лучший чай в моей жизни! — Опять Вы шутите… — Травник уселся прямо на дубовый пол, у кровати больного так, чтобы ему было видно и Агнесс, и спящего парня. — Даже не думала! — Ведьма пожала плечом и принялась за еду, молясь про себя всем Пяти Стихиям, чтобы не подавиться под этим пристально-жгучим взглядом. Они перестали говорить об этом, но Апокаллипсис никуда не делся, он черной плесенью разрастался за лесом, продолжая поднимать свои щупальца к небу. * * * — Гуки! Гуууки, проснись! — Ыммм! — Гууу… — низкое рычание голоса становилось все ближе. Белоснежные зубы сомкнулись на мочке уха с явным намерением отхватить ее вместе с длинной, серебряной серьгой. — Мммать твою, Тэхен! — сильное тело дернулось, обрывая сон, руки одним точным движением нашли и скрутили наглеца: — Сколько раз я просил тебя не трогать мои уши? И вообще меня не трогать?! Чон Чонгук, капитан королевской охраны смотрел на краш всей своей жизни по имени Ким Тэхен и самоуничтожался в чертов тысячный раз. Этот Эмпат доводил его до белого каления своими замашками. Невозможно красивый. И просто-невозможный. — А сколько раз ты просил? Думаешь-то ты совсееем о другом! — парень вывернулся из, казалось, железной хватки и вставился дурными глазами в злющий прищур капитана. Огромные, янтарные радужки с черными иглами зрачков впились в беззащитный разум Чонгука. … И показали ему в ярких, сочных картинках, чем этот самый Эмпат занимался в одиночестве прошлой ночью, лежа в своей мраморной купальне. Как холодная чернота мраморных стен отражала это безупречное лицо искаженное судорогой, сильную, гладкую шею с вздувшимися венами… … Как по этой самой купальне разлетался эхом густой, утробный рык, начинающийся аж где-то под руками в паху, и заканчиваясь в горле одним и тем же именем. Всегда. Будь ты проклят, Эмпат. И в этот раз, и тысячу раз до этого, смущенный Чонгук сначала замер, потом, бесясь, вынырнул из глаз Тэхена и слетел с кровати, неловко прикрывая голое тело комком простыни: — Exorcizamys te! — Оооmnis immundus spiritys! Оmnis… — завыл Капитан, хоть и знал, что все это без толку. — Оох Святые Стихии! А на вид такой образованный человеек! — тот покачал головой, цокая языком. — Я Эмпат, а не демон, сколько можно уже читать эту латынь? — Ким Тэхен с удовольствием глазел на поджарое, смуглое тело капитана, не скрывая улыбки. — А мне кажется, ты хуже любого демона в тысячу раз! — Какого черта ты все время проверяешь на мне свои эмпачьи штучки? Будь ты проклят, чудовище! — сердце Чонгука лупило, как после забега на гору, а этот голос, Господи, от низких, тягучих звуков, рождающихся в горле Тэ, все волосы на теле Чонгука поднимались дыбом. И если бы только волосы! Этот гаденыш начал изводить его сразу, как только появился на службе, и был представлен своему начальству-капитану Королевской охраны — Чон Чонгуку. — Ну, наадо же мне на ком-то тренироваться! А пленных сейчас нет! — Тэ скучающим котом распластался на смятых простынях капитанской постели, словно не замечая, в какой ярости тот находится. Потерся носом о простыни, поднял удивленный взгляд на Чонгука. — Мой капитан, воздержание не пойдет тебе на пользу! — Какого черта ты… Ким Тэхен, убирайся из моей постели! -никто из смертных во владениях капитала не посмел бы себя так вести. Да что там-шагнуть за порог Чонгукового жилья не смел никто без риска остаться без конечностей! И только этому чокнутому все сходило с рук потому что… Чонгук и сам не мог себе это объяснить. И от этого злился еще больше. — Ооо, кричи громче, чтобы вся казарма была в курсе наших интимных отношений! — хохотнул тот, и перекатившись на спину, продолжил уже серьезнее, откидывая рукой свои пепельные, густые волосы: — Делай, что хочешь, тебе все равно никуда от меня не деться! — и прищурил свои огромные золотистые глаза, в которых плескалось безумие. Стройное, затянутое в черно-лиловый, сатиновый костюм тело раскинулось наглой звездой, провоцируя капитана на очередную вспышку злости. В первую же их встречу этот малахольный, после официального представления друг другу, фамильярно схватил капитана за рукав кителя и оттеснил в ближайший угол, плюя на всякую субординацию и приличия: — Ну здравствуй! Вот как тебя, оказывается, зовут! Чонгук в недоумении уставился на парня, не потрудившись даже убрать его руку…потому что, помимо ярчайшей красоты, такой, что среди людей он выделялся, как дракон среди овец, в нем было еще что-то необъяснимое. Манера двигаться, взгляд, говор и одуряющий запах… Его внешность завораживала с первых секунд. — Ты снился мне почти с рождения, Святые Стихии! Я уже и не надеялся, что ты существуешь! — Крупные ладони с тонкими пальцами мягко обняли Чонгуково лицо, и Тэхен уткнулся лбом в лоб ошалевшего капитана. И через секунду в разум ничего не подозревающего парня понеслись сны Эмпата. Яркие, подробные, и все как один-о нем. О капитане королевской охраны, Чон Чонгуке. Эмпаты среди всех Магов были особенно ценными в Армии. Впрочем, как и везде, где была замешана власть и деньги, там ничто не обходилось без способностей этих «Проклятых Сокровищ», как их называли. Один такой Маг мог играючи выстоять против нескольких сотен солдат, проникая им в сознание и вызывая все что угодно, от приступов паники и галлюцинаций, до припадков и необратимого безумия. А особенно сильные Маги могли превратить мозги неприятеля в кровавую кашу, которая, пенясь, вытекала из носа и ушей. Эмпаты были абсолютным, страшным оружием, и сами часто сходили с ума от собственного дара-не все умели заметить подступающее безумие. Их обучали исключительно в Школах Магии, ни о каком домашнем обучении и речи быть не могло. И если, в случае с теми же Боевыми Магами, или Некромантами, задачей учителей было развить дар как можно сильнее, то в случае с Эмпатами главное было-обуздать эти самые способности. Подчинить эту сокрушительную силу, эту соблазнительную, но опасную возможность творить с сознанием людей все, что угодно. Пятьдесят Эмпатов из ста убивали самих себя. Кто-то по неосторожности, но чаще от безумия или безысходности. Часто сами носители дара были гораздо слабее. Еще около тридцати умирало в стенах школ лишь потому, что окружающие их учителя, во время обучения, вынуждены были защищаться от них. И многие погибали от обратной силы. Оставшиеся двадцать счастливчиков выживали, приручали свой дар и ближе к концу учебы на них открывалась настоящая охота Сильных мира сего. Потому что, по сути, авторитетнее была та страна, которая успела завербовать себе Эмпатов мощнее, чем соседняя. И самые могущественные «Проклятые Сокровища» стояли не на передовой, а за троном Короля, обеспечивая тому безопасное и долгое правление. Эмпатами восхищались, их ненавидели, потому что боялись сильнее ада, про них слагали легенды и песни, и даже Инквизиторы с их гонениями на Магов их не коснулась. Но по иронии, сейчас все таланты Эмпатов были бессильны против зомби — их способности распространялись только на живых. Мертвым мозгам было все равно на внушаемые им иллюзии. … Капитан выдохнул, швырнул простынь на кровать, целясь Эмпату в лицо (хотя, что там, этот извращенец только рад будет), и принялся одеваться, стараясь не замечать буравящих его голую спину и задницу взглядов. Но, когда он обернулся лицом к кровати, то увидел, что Тэхен исчез, правда, чтобы снова появиться с едой на подносе: Чонгук фыркнул, отворачиваясь и затянул ремень штанов на своей узкой талии. Склонился над умывальником, надеясь, что холодная вода вернет ему мысли. — Не бесись, капитан, я не хочу тебе зла, ни в коем случае…- ледяные пальцы Тэхена скользнули по его загривку, оставляя прохладу на горячей коже. — Нас ждет Король. Поешь и собирайся. Через двадцать минут два воина-всадника спешились у ворот дворца Короля Минхо. Серая громада здания, наверное, строилась для устрашения и подданных и возможных врагов-настолько величественно и одновременно мрачно оно смотрелось. Сухой, как лоза, дворецкий, встретил их за высокими, резными дверями и повел, минуя многочисленную стражу, за собой, по мраморной лестнице, уходящей в самые небеса. — Зачем мы здесь? — Чон Чонгуку не нравилось все это. Что за срочность, зачем он понадобился самому Королю? И как бы он не злился на Эмпата, сейчас они тут были заодно. — Здесь не иначе, как семейные дела, все, что пока могу сказать, — тихо ответил тот, наблюдая, как резво скачет вверх по бесконечным ступеням их проводник. — Слуге, сам понимаешь, мозги потрошить бесполезно, но если ты хочешь… — Не смей! — зашипел Чонгук и увидел, как Эмпат довольно улыбается. — Ты что, думаешь, я настолько идиот? — Даже не сомневался! Думаю, я тебя даже недооцениваю! Король встретил их в своем кабинете, что удивило прибывших, ведь они думали, что увидят роскошный тронный зал и сияющего Короля при всех возможных регалиях. А попали в небольшую, по дворцовым меркам, комнату и увидели там утомленного правителя их страны у окна. Минхо обернулся на звук открывающихся дверей и приветливо кивнул вошедшим подданным, пока те чуть не расшибли себе лбы о собственные колени, пытаясь выказать свое уважение. — Оставьте церемонии, мы не в Тронном Зале, это личная встреча, — Король досадливо махнул рукой, и развернувшись, прошел за свой стол. Его высокая и стройная фигура казалось совсем худой в длинной, черной мантии, а из украшений на Короле была только подвеска и браслет. Было понятно, что Его Величество крайне расстроен, хоть и старается держать лицо. Но весь его образ напоминал траур. И это совсем не вязалось с тем сияющим образом, который парни столько раз видели на празднествах и портретах. — Присядьте, прошу. — Длинные пальцы указали на внушительные, резные кресла, стоящие напротив его стола. Парни повиновались. И если Чонгуку сразу стало спокойнее и он даже слегка расслабился, то беглого взгляда на Тэхена было достаточно, чтобы понять, как тому не сладко. Эмпат сдерживал свой дар. Какими бы чудовищами их не рисовали легенды, их кодекс правил был куда жестче и обширнее, чем у простых Магов. И сейчас Ким Тэхен не имел права влезать в мысли Короля, и даже его слуги, а его дар требовал обратного. Капля пота, скользящая от виска к подбородку это подтверждала. Королю Минхо хватило секунды, чтобы понять, что происходит, и он успокаивающе махнул рукой в сторону Эмпата: — Не волнуйтесь насчет моего разума, я в порядке, — и тряхнул массивным обсидиановым браслетом. Кроме ментальных блоков, это был единственный вид артефактов, блокирующих любую Магию. Тэхен выдохнул, и чуть расслабился в кресле. Чонгуку страшно хотелось позлорадствовать, но сейчас было не время и не место. — Я позвал вас на личную встречу, потому что позавчера случилось страшное событие, в котором пострадала моя семья, а точнее, пропал мой сын. Поиски не дали результатов. Тело не найдено, хотя известно в каком месте, и кем было совершено нападение, найдена обувь и оружие Крон-Принца, но это никак не помогло в поисках. И поэтому, я хочу спросить Вашего подчиненного, Капитан Чон Чонгук, есть ли вероятность, что способности Эмпата могут здесь помочь? — Вваше Велич… — Мне нужна его вещь.То оружие, что было Крон Принце, когда тот пропал, — перебил капитана Тэхен. — И вы сможете найти его? — Впервые, за всю беседу, в серых глазах Короля появилось оживление. — Я смогу понять какие эмоции чувствовали все, кто прикасались к этому предмету. И выследить эмоциональный след, если повезет. Или, хотя бы почувствовать направление. Я не провидец, мое дело человеческий разум, но я постараюсь быть полезным моему Королю, — пепельная макушка чуть качнулась в сторону Его Величества. «Какой нахаал»… — Невольно залюбовался им Чонгук. Тэхен оказался максимально полезным своему Королю. Настолько, что ближе к закату, два всадника отправились в сторону Графства Мин. — Зачем Король попросил тебя задержаться? — не выдержал Чон Чонгук. Они с Королем говорили о чем-то около часа, пока капитана попросили отдохнуть, и настоятельно потчевали обедом на террасе гостевой комнаты. И это было странно и немного обидно, хоть мясо и оказалось бесподобным, а вино — дорогим. — Ревнуешь? — Тэ придержал лошадь, чтобы полюбоваться на лицо Чонгука. — Ой, да пошел ты! Ну правда, ты можешь думать о чем-то, кроме этого? — А ты? — честные глаза распахнулись навстречу черным Чонгучьим. Чонгучьи в ответ закатились под лоб. — Ну ладно, все равно бы рассказал. Там… Дело в Королеве… Ты же понимаешь, что… — Да, тогда лучше ничего не говори. — Нет, я не собирался от тебя ничего скрывать. Я не сказал Королю ничего сейчас, потому что он и так сходит с ума из-за сына-Эмпат натянул поводья, и Чонгук сделал то же самое. Они ехали по открытой, и относительно безопасной местности. Путь Тэхен просмотрел на предмет живых еще в начале дороги, а на предмет неживых у них имелось по мечу. Впереди виднелась маленькая деревня, безнадежно мертвая на вид. Парням предстояло еще несколько часов пути, остановка на ночь и еще пара часов хода до Графства. — Как только Король Минхо дал мне проверить его питье и кубок, которое каждый вечер подносит ему Королева, я сразу понял, что там одуряющее зелье страшной силы…а подержав в руках ее серьги я понял, что никогда не встречал такую…такое зло! Это она — причина всех бедствий! Но я не смог сказать об этом Королю сейчас… Он же доверяет ей, больше чем себе, хоть и сомневается сейчас, а она…настоящее чудовище! Столько лет, как по плану — травить короля и разжигать охоту на ведьм и всех Магов… Святые Стихии, я думал, моя голова взорвется! Чонгук в изумлении наблюдал за растерянным Эмпатом. Еще никогда тот не показывал свою слабость — всегда излучал непрошибаемую уверенность и сияние, а тут… Дрожащие плечи и совершенно детское, беззащитное лицо… — Не переживай так… Да, это чудовищно, но давай сначала вернем ему сына, а потом решим, как разоблачить Суран. Ты правильно сделал, что пока ничего не сказал Королю, такие обвинения надо подтверждать доказательствами, каким бы сильным Эмпатом ты ни был, пока это только слова, — Чонгук не заметил, как притянул голову Тэ себе на плечо, позволяя тому хлюпать носом себе в китель. — Ты поможешь мне? — Тэ поднял мокрое лицо, мазнув носом по гладкой щеке капитана. Но тот даже не дернулся, только продолжал поглаживать парня по плечу, удивляясь, как спокойно ему стало вдруг рядом с ним. — Конечно… Ты же сам сказал, что я никуда от тебя не денусь.