Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

— Чон Чонгууук! ..... — Гуукиии! Даю тебе две минуты и глушу здесь всю рыбу к чертям собачьим! Эмпат наблюдал, как капитан раз за разом закидывал блесну в глубь круглого озера. Он стоял по колено в воде, спиной к Тэхену, не обращая внимания на его нытье. Маг мог запросто выглушить всю рыбу в этом водоеме, но Чонгук упрямился. Им на ужин хватит и четырех карпов, а трупов вокруг и так хватает… Они преодолели большую часть пути до Замка и сейчас остановились на ночлег. Последние два часа они ехали по пеплу — в буквальном смысле. Он взлетал от малейшего ветерка и кружил в воздухе, просачиваясь в легкие. Он лежал на уцелевших, черных крестах погостов. Он оседал серой мутью на обугленных печных трубах в сгинувших деревнях. Он покрывал зыбким саваном белые человеческие кости. … Их шаги и дыхание тонули в этой плотной тишине, это была территория мертвых, где живым не было места. Инквизиторы расстреливали огнем все, что казалось им подозрительным, а ненасытное пламя, подгоняемое ветром перекидывалось на возделанные поля, виноградники и леса. Остановить огонь было некому. Все, что люди наживали и строили сотни лет на землях, лежащих в нескольких часах езды от Дворца, было разрушено. Вместе с этими людьми. С каждой милей этой пепельной дороги парням было все труднее сохранять рассудок. И возникало сомнение, а есть ли вообще за этой бесконечной пустыней еще хоть что-то живое? Хоть кто-то? Или уже весь мир покрылся пеплом? И если даже капитана проняло до костей, то Тэхен совсем расклеился. Чон Чонгук всегда имел ту внутреннюю силу, на которую опирался. Сам себе и утешение, и равновесие. Потому, что с рождения ему некому было плакаться. Гуки был сиротой, но вырос у богатой родни и имел в детстве все, кроме любви. И сам для себя стал убежищем, а может, Святые Стихии смилостивились над сиротой и отсыпали ему силы духа, и спокойного здравомыслия вдоволь. Если бы Тэхен никогда в жизни не видел ни одного сна о Гуке, он все равно бы жадно тянулся к нему как раз из-за этой мощной ауры силы и покоя, что окружала капитана. Эмпат был почти единственным, кто мог привести Чонгука в ярость. Остальные хоть и считали его грозным, но никогда не видели по-настоящему злым. Чон был для Тэхена тем самым единственным, уникальным эликсиром покоя, которого Эмпату так не хватало всю его жизнь. А сейчас Маг тихо сходил с ума. Остатки эмоций сотен душ просачивались сквозь его блоки, ни глазам, ни мыслям негде было передохнуть от постоянных воронок. Мест смерти, которые Тэхен чувствовал всюду и пропускал сквозь себя. Всю эту боль и агонию угасающих жизней. И закрываться полностью было опасно-можно пропустить кого-то живого, а терпеть эту пытку уже не было сил. Тэхен был мощным Магом и этот дар сейчас просто разрушал его изнутри. И единственной точкой равновесия и спасением был Чонгук. Вообще-то, он всегда был его спасением. Техен смотрел на это смуглое лицо, большие, черные, до космической синевы глаза, сильные руки, мягко перебирающие повод, и молился, чтобы Чонгук заговорил. Что угодно, пусть хоть похабные песенки поет (хотя вряд ли он их знает)только, чтобы этот мягкий, живой голос заглушил стоны десятков мертвых голосов. Эмпат не заметил, как бок его лошади притерся к гнедой капитана: -Ты еще вместе с лошадью на ручки ко мне залезь, ну честное слово! Так нам всем будет гораздо удобнее! — Гуки обернулся, усмехаясь, но улыбка слетела с его лица мгновенно, как только он увидел Тэхеньи глаза. Он уже видел ТАКИЕ глаза Тэ. Однажды Гук застал Эмпата в офицерской купальне и понял, что рассказы про безумие Эмпатов — вовсе не легенды. Они тогда сопровождали Короля Минхо на открытие королевского госпиталя для бедных, а потом на благотворительный бал, весь день прошел в напряженной работе. Капитан мечтал о ванне с вечера, но добрался к ней только к полуночи, эти чертовы бумажные отчеты никто не отменял. Он был уверен, что весь офицерский состав уже спит, когда зашел в пустую купальню, на ходу срывая с себя китель, серую от пота рубаху и пыльные брюки. Вся одежда провоняла потом и лошадью насквозь — день был жарким. В аскетичном на вид помещении, отделанным белым мрамором, из стен блестели медью несколько душевых леек. Напротив них стояли в ряд три чугунных ванны, а посередине находился глубокий, круглый бассейн. Капитан скинул с себя белье и нырнул в чистую прохладу прямо с бортика. Проплыл до противоположного края и блаженно раскинулся на поверхности воды… Потом еще раз нырнул и… Увидел распахнутые, черные глаза Ким Тэхена, сидящего на дне бассейна. Чонгук сначала не поверил собственному зрению, подумав, что этот придурошный начал ему мерещиться. Тэхен тогда только неделю как заступил на службу и цеплял капитана, где только можно. Но оказалось, что под толщей воды действительно сидит Эмпат. Чтобы не всплыть, этот чокнутый прижимал к себе кусок мраморной глыбы, которую использовали для проветривания купальни, подпирая ей двери на ночь. Капитан дернулся ко дну и увидел, что глаза Тэхена смотрят куда-то сквозь него, в небо, минуя высокий потолок. А на лице застыло выражение ужаса. Что же он такое увидел, что решил спасаться на дне бассейна? Или НЕ спасаться? Спихнуть с живота парня камень и вытянуть его на поверхность оказалось просто, под водой тот весил, как перышко. Повозившись немного, Чонгук закинул его ватное тело на бортик, выскочил из воды и оттянул «утопленника» от края бассейна. Примерившись, резко, почти ломая ребра, несколько раз надавил на грудь, а потом вдохнул в него полные легкие воздуха через рот. И ничего. Те же мертвые глаза, из янтарных ставшие черными, зрачок закрывал всю радужку. Но упрямый капитан проделал то же самое еще. И еще. И громкий, хриплый выдох, наконец, выплеснул воду из оживших легких Эмпата и его рот жадно втянул воздух. Чон Чонгук, которого тоже, вообще-то, трясло от страха, уже собирался обматерить его отборными выражениями, которые хранил для такого исключительного случая, но почувствовал, как ледяные пальцы парня вцепились в его плечи: — Гуккк… Ки… Зчм… Зачем ты… Вытащил меня оттуда? Я бы уже отмучился наконец… И все… -Тихо-тихо прошептал Маг. Его глаза все так же слепо смотрели в никуда, а из ушей и рта засочилась сукровица. Его тело постепенно оживало, холодная кожа рук начала теплеть, губы порозовели, но его все еще разум мотался в какой-то бездне-лицо все так же морщилось, а дыхание не думало выравниваться. Панические атаки чудовищной силы были платой за дар. И чем сильнее был Маг, тем сильнее был откат. В таких состояниях Эмпаты напоминали зверей, готовых спрыгнуть со скалы, отгрызть себе лапу или утопиться, лишь бы чем-то заглушить этот ужас. Тогда, глядя на Тэхена, капитан подумал, что видел однажды такого человека но он был контужен разорвавшимся рядом ядром с порохом. — Зачем я тебя спас? Рефлекс наверное и потом, мне оказывается не нравится плавать там же, где кто-то пытается утопиться! — капитан не сразу нашелся, что ответить этому идиоту, но все же он был счастлив, что этот парень сейчас жив, пусть и несет какой-то бред: — Это ты мне ответь — зачем? Ты можешь мне сказать, зачем ты это сделал? Тэхен не ответил, только пожал голыми плечами и судорожно вдохнул: — Капитан Чон… Расскажи мне что-нибудь! — Что мне сделать? — Чонгук чувствовал себя ужасно. Вместо приятного вечера ему пришлось спасать этого самоубийцу, который сейчас выглядел гаже трупа, да еще и просил невесть о чем, цепляясь своими ледяными руками за его плечи. — Может, это ты мне расскажешь, какого демона ты загорал на дне? Что с тобой случилось? — Я как раз от них прятался… — зрачки Тэхена немного сузились, словно кто-то ткнул ему в лицо факелом. И чего уж там, он даже сейчас выглядел роскошно, не смотря на то, что почти отдал концы две минуты назад. Слипшиеся, черные ресницы обрамляли огромные глаза, кожа сияла отполированным мрамором, влажно блестя, острый язык облизывал сухие губы… Чонгук с изумлением поймал себя на мысли, что безбожно залип, разглядывая Тэхена. Да что ж такое-то?! — Уж не знаю, чего ты там делал, но если еще раз решишь топиться не делай это тогда, когда я сюда хожу, ладно? Повторяю, мне не нравится плавать вместе с трупами! Надо же, и глыбу с собой еще прихватил! Скажи мне честно, Ким Тэхен ты псих? — Чон Чонгук не собирался сдаваться без боя. Смазливая внешность не отменяла того, что его хозяин чокнутый. — Хочешь честно? Иногда я действительно сумасшедший. И это не метафора. Я не контролирую себя. Все Эмпаты такие, кто больше, кто меньше… — теперь его глаза снова светили янтарем, дыхание стало ровнее, его трясло, но выглядел он вполне себе живым И… Абсолютно голым… И все так же цеплялся за обнаженные плечи капитана. И тут Чонгук подумал, что было бы, если бы кто-то сейчас сюда зашел? Два парня на мокром полу купальни… Один лежит, изображая умирающего…другой нависает над ним. И оба без одежды. Через минуту капитан ворвался к себе в комнату, придерживая на бедрах полотенце, благополучно забыв в купальне Эмпата, все свои вещи и унося с собой что-то, что осознал гораздо позднее. А в легкие намертво впитался одуряюще-сладкий запах мокрых волос Тэ. Утром капитан высматривал Мага на построении и в ту минуту, что парень опаздывал, чуть не проклял себя за то, что бросил его одного в купальне. Но Ким Тэхен влетел на утреннюю поверку в последнюю секунду. И как всегда, выглядел самым свежим, нарядным и уверенным в себе. Блестя диковатой улыбкой и жемчугом в ухе. Чертов идеал в своей небрежной роскоши. И…желанный Чонгуком до того, что дрожь от его невыносимого голоса била жаром в сердце и стекала, копясь мучительной тяжестью в паху. Тогда их отношения потеплели, точнее — капитан сдался и позволил Тэхену изображать его свиту. …Так что да, такие Тэхеньи глаза Чонгук уже видел: — Ээй, ты держись давай, не вздумай мне тут крышей поехать! Что, демоны одолели? — Он потянулся к его рукам. — Эти голоса…они повсюду и не смолкают. Я конечно, еще продержусь, но хотелось бы найти места без смертей. — Тэхен вымученно улыбнулся. — Так поставь блоки, ты же это умеешь! — Гуки напряженно всматривался в горизонт, надеясь увидеть хоть что-то, кроме пепла. — Нет, так мы можем пропустить живых. Мало ли, кого тут шатает? И потом, держать блоки долго я все равно не смогу, это такое же напряжение.Тут без разницы. — На счет живых будь спокоен, я с ними разберусь.Тогда что ты предлагаешь? Мне наблюдать, как ты захочешь самоубиться в этот раз? Черные глаза капитана встретились с янтарем Эмпата и подчинили себе эти яростные зрачки, успокоив уверенностью. -Ты сейчас рядом со мной и с тобой ничего не случится. Я не позволю. Понял? Тэхен в ответ рассеянно кивнул. Парням повезло. К закату они увидели широкую, нетронутую полосу леса, Слава Стихиям, у апокалипсиса пока все же были границы. Да, пожарища испепелили огромный кус этой Страны, но еще не все было потеряно. Справа, в миле от них сильно дымило, но огонь остановился. Пока. Широченная полоса леса выглядела нетронутой. Конечная цель пути была уже в двух часах хода, но ехать ночью через лес было рискованно. И, хоть Эмпат говорил, что продержится, Гуки решил, что поляна с озером как раз подойдет для ночлега. Видно, до них тут не раз путники устраивались на отдых — место удобное. С дороги не особо видно, густые елки защищают от ветра с трех сторон, озеро опять же — воду искать не надо. Даже место для костра нашлось. И поэтому, уже через десять минут Тэхен отправился за дровами, а Чонгук принялся рыбачить. Маг ловко разжег костер, с каждой минутой чувствуя себя все лучше и спокойнее. Паника еще маячила где-то в подсознании, но это уже можно было терпеть. И Эмпат отправился помогать Гуку. Его помощь заключалась в том, что он ныл, что умирает от голода и что он против честного лова рыбы. — А утром мы проснемся и увидим кучу дохлятины, ты этого хочешь? — Чонгук, наконец ответил на Тэхеньи причитания. — А ты хочешь проснуться и увидеть дохлую кучу меня? — удивился Тэ. Ответить капитан не успел, потому что поплавок дернулся, и сверкающий, жирный карп затрепыхался на блесне. — Ну вот, я же говорил, что у тебя все получится, а ты: " Тэхеееооон, выглуши тут всю рыыыбуууу!» — Я за ножом! Сейчас сделаю лучший сашими в этой вселенной! Ты все пальцы оближешь! Причем-мои! — Эмпат кинулся к сумкам. — Сашими из речной рыбы? Вот идиот…- Пробурчал себе под нос капитан, изо всех сил стараясь не думать о пальцах Тэ. Чонгуку ничего не оставалось, как вынуть крючок из рыбины и продолжить рыбалку, так возмущенно таращась в воду, что она должна была уже закипеть. … Ночью капитан проснулся и с минуту бездумно смотрел в мигающие звезды, не понимая, что вытолкнуло его из сна. Но натасканная интуиция воина кричала ему, что что-то не так. Костер почти погас, курясь белыми лентами в небо, ночь была звездной и теплой. На уютной поляне было так тихо и спокойно, словно вокруг-мир и никаких пепельных пустынь, и зомби вокруг. Словно все, что они видели прошлым днем, было дурным сном. Чонгук потянулся и заметил, что лежанка из хвойных лап рядом пустая. Чертов Эмпат! Тело среагировало быстрее ума, подбросив Чона на ноги. Он кинулся к воде, высматривая в ночном тумане над озером пепельную макушку. Звезды беззвучно мигали золотом на черной воде, все спало в этом мире. Тонкий месяц, светясь, отражался в озере, как в зеркале. Никого. Звенящая тишина давила на уши и капитан слышал сейчас только грохот своего сердца. Обойдя берег несколько раз, Гуки понял, что Эмпат не подходил к воде-илистый берег был почти ровным, затянув их вечерние следы, а новых не было. Капитан почему-то понял, что звать Тэ сейчас бесполезно, его просто надо найти. Зрение могло подвести и он замер, напрягая слух. Чон Чонгук мог бы стать идеальным охотником. Он услышал неровные вдохи своей «жертвы» за сотню шагов. Эмпата накрыло ночью. Ему вроде полегчало, когда они попали на живую землю и он даже смог подоводить Чона, поесть и уснуть, но откат от долгой изматывающей работы был неизбежен. — Ччеерт… Тэ? Тэхени? — Гуки опять увидел эти черные радужки и лицо, белеющее в темноте. Эмпат сидел под огромным дубом, вцепившись руками в выступающий из земли корень с такой силой, словно если он отпустит руки-его сдует с этой планеты только ему одному видимый ураган. Он едва слышно скулил на частых вдохах и снова, снова смотрел пустыми глазами куда-то, сквозь ночное небо. Штанина на правом колене порвалась, а про рубаху Тэ, похоже, забыл. Как и про обувь. — Святые Стихии, неужели ты не мог мне сказать, что тебе ТАК погано, Тэ? — Гуки прошелся руками по телу Эмпата, чтобы убедиться, что тот серьезно не поранился. Попытался отцепить его руки от дерева-нет, надо дождаться, пока он сам их разожмет, пальцы словно примерзли к корню. И сам он весь был холодным, словно эта его паника вымораживала его изнутри. Тогда Чон просто обнял ладонями лицо Тэ, чтобы отогреть своим теплом хоть немного, стирая большими пальцами ледяные слезы, застывшие на щеках. — Где же ты, Тэхени? Вернись ко мне, я знаю, я могу тебя успокоить. Почему, почему ты меня не разбудил, глупый? — он всматривался в черные глаза Эмпата, но тот никак на него не реагировал. Всхливывал все так же безнадежно и оставался там, в своем аду. И тогда Чонгуку тоже стало страшно. А что, если он не вернется? Кто знает, сколько раз Тэ вот так уходил в это свое безумие? Они все когда-то остаются там. И как будто на сердце кто-то плеснул льда с солью. Холодно и больно. Холодно и больно, что Тэхен не вернется и так ничего не узнает… — Прости меня, Тэхени, прости, что так мало любил тебя…- севшим голосом выдавил признание Гуки. Он наклонился ближе и принялся целовать эту замороженную, гладкую кожу щек и губ. Поцелуи-отчаяние, поцелуи-спасение. Поцелуи-обещания: «вернись и я тебя согрею, вернись, и я разрушу твой ад». У Чонгука были горячие слезы, (вот ведь гадство, он и не знал, что может так плакать), они, тяжелыми каплями падали на лицо Эмпата, смывая холод, упрашивая вернуться. И Эмпат услышал. Все его тело потеплело и руки, одна за другой отцепились от холодной опоры, чтобы несмело, неверяще обнять. — Гуки? Это ты? — всхлипнув, произнес он. — Вернулся?! — Чон выдохнул и рывком притянул его к себе, обняв крепко, сильно, как можно ближе к себе. Встречая всем теплом своего тела, радуясь, что Эмпат снова с ним. Облапил руками жадно и с наслаждением, впервые не сдерживая себя. Капитана захлестнуло осознание какой-то невозможной правильности-да, вот так обнимать Тэ, это правильнее всего для него. — Спасибо, что вытащил меня оттуда, Гуки. — Янтарные глаза снова принадлежали Эмпату. И это лицо, такое живое теперь, так близко. — Эээ.если хочешь, я могу теперь всегда присматривать за тобой и вообще я…- Гуки не закончил, Эмпат затянул его в глубокий, влажный поцелуй, от которого у капитана сбилось дыхание и мысли. Вообще-то, он был уверен, что ему нравятся девушки, но какое теперь это имело значение? Теперь Чон смотрел на Тэ диким взглядом, а Тэ просто закрыл свои глаза, все еще не совсем вернувшись, но уже абсолютно доверяя Чону. Цепляясь судорожно за его крепкие плечи и бока пальцами, оставляя на смуглой глади кожи отпечатки ногтей и розоватые борозды. Он не дал Чону и секунды на раздумья. Став чистой похотью, он шепнул всем демонам капитана"фас!» выманивая их умело и ловко. Жарко выдыхая в рот Чона его имя своим низким, стонущим голосом. Урча в изгиб его шеи такие просьбы, что Чонгука разносило на атомы. И не понятно, чего Чонгуку хотелось больше-заткнуть его грязный рот, или просить, чтобы он говорил громче. Кричал? Капитана вело так, что он думал, что вот-вот взорвется от новых ощущений, таких знакомых и таких новых. Ему было так хорошо, что даже слишком. Невыносимый Эмпат. Его «Проклятое Сокровище». Один такой на всем этом гребаном, полуживом свете. Сам Тэ был как его янтарные глаза-обволакивающий, сияющий, обманчиво-мягкий, затягивающий в себя полностью и без остатка. А Чон чувствовал себя тем самым насекомым, который навечно в нем утонул. И к черту все, паук был счастлив! И каждое его движение, вздох и шепот говорил, говорил Чону: Люби меня. Не ломай меня. Я верю тебе. Я весь твой. Ближе к рассвету, зацелованный до саднящей кожи щек и губ, затраханный до полу-обмороков и диких по силе оргазмов, Эмпат счастливо отключился на груди своего личного Антидота, от своего личного конца света. А Чонгук, засыпая, подумал, что надо было шагнуть навстречу Тэ сразу же, как только они встретились. Чтобы побыть счастливыми на этом апокалипсисе на несколько дней больше.

***

Чимин сидел на кушетке в подвалах и наблюдал, как Юнги целится серебряной иглой ему в вену на руке. Смелости первому было не занимать, поэтому он покусывал свои идеально очерченные, пухлые губы и кривился чтобы не засмеяться. А вот у Некроманта рука подрагивала и мысли блуждали черти-где. Опять. Господину Паку не пришлось долго объяснять, для чего Магам нужен образец его крови, парень был образованный. Он понимал, что там может быть Антидот к вязи и согласился. По прикидкам Джина и Хосока, если вытяжка получится, она может спасти тех, кто еще не потерял человеческий облик. Ну, в теории. Это-если кровь Чимина действительно такая чудесная, если вытяжка получится и если они добудут уже инфицированный образец, но еще не начавший вонять и гнить. — Святые Стихии, ты его убить собираешься? Целишься как палач! — Джин не выдержал, выхватил из пальцев Юнги иглу и ловко загнал ее в вену на руке Чимина. — Я думал, куда лучше уколоть, — Юнги наблюдал, как темные капли наполняют стеклянную емкость, вытекая из иглы. Чимин спокойно наблюдал, как три унции крови заполнили сосуд. Видимо, вид крови его совсем не пугал. — Вы уверены, что этого будет достаточно? — с сомнением в голосе спросил он у Джина, наблюдая, как тот заматывает его руку хлопковой лентой. — Да, мой кровожадный друг. Думаю, этого достаточно. — Джин кивнул и отошел к стеллажам, высматривать там остальные составляющие. Хосок в это время сверялся со списком из книг и грыз гусиное перо. — Антидот только на одну десятую состоит из крови, там еще много всего. Голова не кружится? — Юнги наблюдал, как Чимин расправляет рукав и осматривается. — От чего?..От этого? — парень посмотрел на свою руку и вдруг расхохотался так заразительно, что Джин и Хосок тоже заулыбались. Его звонкий, по-детски высокий смех зазвенел под потолком как стеклянная музыка ветра, попавшая в ураган. И в мрачных некроманских казиматах как будто стало светлее и от этого смеха, и от самого Чимина. — Поверь, мне приходилось расставаться с куда большим количеством крови! Может, я и выгляжу безобидно, но постоять за себя умею! Мин посмотрел на короткий палец, направленный на него. На всего этого невозможного парня и заулыбался: — Ну, все берсерки у нас в это время практикуются с мечом, так что можешь пойди со мной и доказать, какой ты крутыш! — Да запросто! — Чимин прищурил свои глаза и раздул ноздри, чем стал походить на злого котенка, с растрепанной светлой шерстью. — Где мне можно взять меч? — парень развернулся на каблуках и двинулся к лестнице. — В гостиной, на правой стене от камина вы найдете все, что вам будет угодно… Ваше Высочество! — Некромант склонил свою голову так низко, чтобы Чимин не разглядел его ехидную ухмылку. Джин и Хосок, услышав последнюю фразу, резко захлопнули рты и вообще замерли красивыми, пучеглазыми статуями. В Казематах стало так тихо, что было слышно, как где-то наверху Агнесс звенит посудой, а во дворе Намджун отрабатывает удары, убивая деревянным мечом сухую липу. — Что ты сказал? — парень замер с поднятой ногой, а потом на вдохе, медленно развернулся к Юнги. — Я сказал, что на рассвете получил письмо из Дворца с предупреждением, что скоро к нам пожалуют гости на предмет поисков тут Его Высочества Крон-Принца, приметы сходятся. — Маг склонил голову еще ниже. Целитель и Травник позади него сделали тоже самое. Все трое слышали, как Чимин длинно выдохнул, помолчал и произнес. — И тем не менее… Господа Маги. За то, что вы спасли мою жизнь и сделали для меня так много… Я бы хотел, чтобы вы все обращались ко мне по-прежнему… Пусть законы этикета останутся при Дворе… — Значит, у меня есть шанс надавать ТЕБЕ по шее? — едва слышно пробормотал Юнги, но так, чтобы Чимин услышал каждое слово. Джин и Хосок после этих слов попытались упасть в обморок от возмущения, а Некромант ликовал — его мизантропное нутро пело что-то бодрое и неприличное. Но, разогнувшись от поклона, он увидел лицо Крон-Принца в двух миллиметрах от своего: — А у меня — ответить ТЕБЕ взаимностью! Несколько раз! Гневные Чиминьи глаза высверливали в зрачках Мага дыры, маленький, но крепкий кулак Крон-Принца сгреб рубаху Юнги, надавив костяшкой на кадык, и Магу показалось, что сейчас, в этой руке сжалась вся его некроманская душа.

***

Чистокровный Эльф, придворный Маг Ли Тэмин сегодня вернулся во Дворец. Ему не разрешали посещать Короля в столице, но и не снимали с должности. Маг провел в таком состоянии несколько последних лет. И каждый день ждал, что Инквизиторы доберутся и до него, раз даже его учителя они не пощадили. Письмо, прилетевшее ему в руки на рассвете, сообщало две новости: Королева Суран мертва и ее тело надо сохранить до судебного разбирательства. Король в тяжелом состоянии и ему надо сохранить жизнь. Придворный Маг, Ли Тэмин должен как можно скорее явиться во дворец и выполнить свои обязанности. Сколько лет было Тэмину на самом деле, знал только он сам. На вид ему никто не мог дать больше двадцати пяти, а по количеству знаний-не меньше двух сотен лет. Маг стремительно сбежал с винтовой лестницы внутри своего дома, заплетая на ходу белую, длинную косу. Его многослойные, зеленые шелка одежды разлетались в стороны от стремительной походки, очерчивая по-юношески стройное тело. Выйдя из просторного дома, он направился к конюшне и с досадой остановился на пол-дороги: Даже самый выносливый из его скакунов не доставит Мага достаточно быстро. Его лицо, обычно невозмутимое и такое гармоничное в своей красоте, сейчас скривилось, выдавая волнение. Пришлось рисковать всем запасом сил и открывать портал. Ли Тэмину повезло, никто не ждал его с вилами и факелами на той стороне, напротив, его как можно быстрее проводили к Королю. Монарх сидел, скрючившись, на краю своей просторной кровати и выглядел ужасно. В спальне было темно и воздух был тяжелым, и спертым. Тэмин попытался отдернуть шторы, но Король сказал, что у него болят глаза и кожа. — Это ломка, мой Король. Будьте сильными, все это пройдет. — Маг с порога понял, что за чертовщина тут творилась и теперь лютыми усилиями воли сохранял невозмутимость. — Это… Что? — Минхо поднял голову и посмотрел на Мага воспаленными глазами. — Это результат действия любистоков страшной силы и концентрации, которыми Вас опаивали каждый день, в течении долгих лет. — Тэмин пробежался пальцами по сухому запястью Минхо, нащупывая пульс. — Это Суран…я знаю, я понял это слишком поздно. Прошу тебя, Маг, я должен выжить и спасти свою страну! Мой сын.надеюсь, он в безопасности…но я не знал, что творится вокруг до недавнего времени! — Я уверен, у вас будет шанс все исправить, Ваше Величество. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. — Маг чуть наклонил голову в почтении, а сам на секунду зажмурил свои изумрудные глаза. — Я молюсь только об одном, чтобы не было поздно…- Прошептал Король. А Тэмину сейчас больше всего на свете хотелось схватить Короля за эти немощные плечи, трясти и орать, орать ему бесконечно в лицо: «Как? Как ты мог, твою мать, допустить такое в собственной стране? Как ты мог спать на троне, пока Травников, Целителей, Некромантов твоей страны выкашивали, как пшеницу? Когда сжигали моего учителя, Ксана Веприя и десятки его коллег?! Когда сейчас горят целые деревни вместе с людьми?» — Но какой в этом был бы смысл? Маг никак не мог узнать в этом больном старике того сияющего Монарха, которым Король был еще несколько лет назад — пергаментная кожа, тусклые глаза, впалые щеки и ссутулившаяся спина все, что осталось от роскошного образа. «Святые Стихии, он, как наша страна, погружается в пепел!» — С горечью думал Маг, принимаясь за лечение. Он промыл Королю желудок и сосуды, после приказал слугам уложить того в ванну с отваром из специальных трав. Королю предстояло пролежать там несколько часов. И пока Монарх дремал, погрузившись в противоядие до подбородка, Эльф отправился посмотреть на Суран. Магу, чья стихия призывает к жизни, исцелению и процветанию смотреть на то, что сталось от Королевы было особенно тяжело. Стазис останавливает время и любые процессы связанные с ним. Но даже этот абсолют не мог остановить стремительное разложение тела Королевы. Зловонный саван насквозь пропитался жидкостями, выделяемыми трупом, словно покойница умерла три недели назад, а не этим утром. Мерзкий запах расползался по Дворцу, пропитывая все на своем пути. Темин зажал тонкой рукой рот, борясь с рвотными спазмами: — Какая же идиотка! Ты хоть на миг представляла себе, ЧТО впустила в этот мир???