Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

Рассвет начал вытеснять мрак из комнаты к четырем утра. Замок пережил удивительно тихую ночь — все его обитатели спали крепким сном без сновидений. Даже Тэхен. Хоть он так и проспал все время, скрючившись у кровати больного. Гуки глубоко вздохнул — сонное заклинание медленно ослабляло свою хватку. Мысли и ощущения выплывали из плотной, уютной черноты, как будто кто-то бережный, слой за слоем распутывал кокон сна, давая Чону привыкнуть к самому себе заново. Он почувствовал свое тело, лежащее на чем-то мягком, тугую повязку на груди и чуть слышное жжение где-то глубоко, возле сердца. Очередной вдох не принес боли, только запах вереска и чего-то сладкого и знакомого. Глаза Чона медленно открылись. Пару раз моргнув, зрачки сфокусировались на серо-розовом, высоком потолке. Взгляд дотянулся до узкого витражного окна, прикрытого легкой шторой, задержался на темном дверном проеме и остановился на пепельной макушке, которая виднелась справа. Это от нее шел такой невероятный запах. Сухой рот с трудом произнес три слога — все, что осталось в выжженной болью памяти. — Тэ…хе…ни? Эмпат вскинул голову, словно совсем не спал всю эту ночь, да так резко, что чуть не опрокинулся на спину. — Эээй, привет? Как ты? Где-то болит? — вернув себе равновесие, он всмотрелся в эти черные радужки, по которым просто адово скучал целые сутки. — В.вроде нормально.а где мы? — Не помнишь ничего, да? Мы в Замке Мин, — Тэ осторожно обнял его лицо ладонями. Такое бледное и осунувшееся за последние сутки. И все равно невероятно красивое. — Только нападение зомби. Мы победили? — Мы победили… — Эмпат коснулся своим лбом лба Чонгука и закрыл глаза. — Ну чего ты, Тэхени… — он почувствовал горячие капли на своем лице. — Прости-прости, это я от радости! — Эмпат поспешно вытер слезы и улыбнулся. — Здравствуй? — Здравствуй… — пальцы ласково Тэ прошлись по лицу, левой стороне шеи и рукам, оставляя теплые следы на коже. — Как я выжил после того… — Ради Господа, Гуки, не сейчас. Просто поправляйся, ладно? — он потянулся к прикроватной тумбе, взял оттуда стакан с приготовленным Агнесс питьем и по глотку, осторожно напоил Чона. — Потом.расскажешь мне все? — даже от таких небольших усилий на гладком лбу Гуки выступила испарина. -Все, что угодно, но сначала ты наберешься сил, — Тэхен забрался на край кровати, одну руку положив Гуки на живот, переплетя их пальцы. — Спасибо тебе, что выжил… — Я уверен, что это не моя заслуга. Так, Тэхени? — Я потом покажу тебе все в лицах и даже спою. — Мы выполнили приказ Короля? — даже прикованный к кровати, капитан оставался капитаном. — Я видел Принца, если ты об этом. — А что такое " Miserere»? Я что-то слышал сквозь сон… — Я молился. Это латынь. — Значит, я слышал тебя, мне не показалось, — он тепло улыбнулся Тэ. — «Miserere» значит «смилуйся» на латыни. Ты видно, только экзорцизм оттуда выучил? Смерть от тонкого кинжала, который так и называется -"Милосердие». — Техена передернуло. Он замотал головой, словно пытаясь выбросить из нее что-то. -Техени? Испугался, да? Не надо, все уже позади! — Гуки, сжалься надо мной в следующий раз? — он снова приник к самому лицу Чона, целуя того в висок и высокую скулу в черную линию брови, спускаясь к губам. Стараясь не думать о вчерашнем дне. — О чем ты? — Чон попытался приподнять голову, чтобы заглянуть Эмпату в глаза. — Позволь МНЕ умереть, если так сложится судьба… Не кидайся закрывать меня так, как вчера.это неправильно…поверь, мне куда легче будет умереть, чем жить в этом мире без тебя… А ты справишься… — Тэхен всхлипнул, давясь слезами. Не смог сдержаться. — Ты идиот, Тэ? Ты идиот. Что ты себе там уже надумал? С чем я должен справляться? Это твое чертово милосердие? Да если ты когда-нибудь еще посмеешь даже подумать о чем-то в таком духе… — Чон возмущенно напрягся, пытаясь поднять голову от подушки. — Гуки, успокойся, я просто… Зря я все это начал! Прости, я… — руки Эмпата вернули его назад. — Если. Ты. Посмеешь. Сказать… Что-то такое… Такое… То я. Не смей… Я запрещаю… Тебе… — голос Чонгука вдруг резко ослабел и тот провалился в крепкий сон. — Прости-прости-прости, — прошептал Тэ. Он поцеловал приоткрытые губы уже спящего парня и прислушался к его дыханию. Эмпат создал цветную иллюзию высшего качества, лучшую из всего, что он умел, игнорируя жгучие слезы, которые никак не переставали катиться из глаз. Он жалел, что не сдержался. «Я и правда последний кретин! Что мне стоило навести еще одну иллюзию, сказав, что все хорошо?» Ангесс заглянула в гостевую спальню и увидела, как Ким Тэхен лежит на самом краю кровати, со стороны здорового плеча Чонгука. Чон продолжал спать, а над ним, в едва заметном, фиолетовом облаке трепетали крыльями бабочки и прозрачные мотыльки. Ведьма улыбнулась и прикрыла дверь. Этому пациенту не нужно ее заклинание — персональный Эмпат погрузил его в прекраснейшую из иллюзий, чтобы тот поспал еще пару часов. Иногда эти страшные Маги не только разрушали мозги. Для своих любимых они были способны на исцеляющие чудеса.

***

Юнги ненавидел ранние подъемы всем сердцем, но иногда, вот как сейчас, у него не было выбора. Хозяин Замка должен был встречать гребаную почту лично, а ту вечно присылали в гребаных пять утра. А Юнги, как истинный ночной зверь, вечно ложился спать в четыре. — Как будто это вечером, блять, сделать нельзя? Что ж вам, уродам, по утрам-то не спится? Ложитесь спать в семь вечера, как безмозглые куры, а в пять утра портите нормальным Некромантам кровь! Ненавижу! И сейчас, Маг, бесясь, мотался по своей комнате, пытался проснуться и найти халат. — Сволочи все! Утро вам? Какое нахер, в пять утра — утро? В пять утра я сплю, а значит это ночь! Пп… Ооо… Ддоон… Ки! Ыых! — чертов тапок никак не выпинывался из-под кровати, а Амулет на руке уже мигал, предупреждая, что письма будут где-то через десять минут. И их надо было именно поймать в ладонь, только тогда отправитель понимал, что оно дошло. Тем более, судя по тем посланиям, что Юнги отправил во Дворец и этим гостям, что явились внезапнее ожидаемого, сегодня будет важная почта. У Капитана и Эмпата явно было письмо от Короля, но при всем уважении к Монарху, вчера всем было не до того. Маг пробрался к спальне Чимина, потоптался под дверью, не прекращая ворчать, потом плюнул себе под ноги и вошел. Принца не было видно под горой из одеял и подушек. Только пухлые, розовые пальцы правой ноги показывали, что в кровати вообще кто-то есть. Очарование Принца сказывалось на всех, кто с ним общался — и самые пышные подушки Замка, и самое большое пуховое одеяло теперь принадлежало Паку. Агнесс лично вручила ему огромный шелковый сверток, услышав, что тот замерзает под утро. А в роскошном камине ровным светом горело пламя, поддерживаемое магией. " Мама явно хочет усыновить эту мелкую заразу». — подумал Юнги. Он мрачно смотрел на эти пальцы и выражение его лица менялось. Из хмурого оно перетекло в хищное, а потом он просто улыбнулся и потянул Чимина за большой палец ноги: -Так… Принцы, подъем! Дело есть! И оно просто Государственной важности! Принцы были против, они выдрали ногу из пальцев Мага и закопались под одеялом. — Эээй, Чимини, просыпайся, я хочу тебе кое-что показать! — Мммыы! — Что? — Ыыыым! — брыкнулось одеяло. — Ну правда, вставай, а? У нас мало времени! — Юнги не умел долго уговаривать. Он просто нашел край одеяла и сдернул пуховую громадину на пол. На просторной кровати остался лохматый, сонный Чимин, в одних пижамных штанах. Он сел и возмущенно уставился на Юнги одним глазом, потому что второй был закрыт и веком, и волосами. Пшеничные кудри торчали дыбом, а на теплой щеке отпечатался розовым рубец от подушки. Он съежился от внезапной прохлады, сморщил нос и собирался сказать какую-нибудь гадость, но Маг опередил его, несколько раз поцеловав капризные губы, нос и даже макушку. Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не проложить дорожку из поцелуев до самого пупка Принца. — Ну не дуйся, я правда хочу показать тебе кое-что интересное! — Юнги отвел волосы с его лица. — А ты уверен, что я это НЕ видел? — огрызнулся Чимин, но все же слез с кровати. — Ну ты и язва! Уверен! — Юнги накинул на его плечи халат и потянул к выходу. Он умилялся от такого сонного Чимина еще больше, чем с обычного. — Сам такой! — Обещаю, тебе понравится! — настроение Мага становилось неприлично радостным. -Все маньяки так говорят! — Я Некромант! — А это еще хуже! — Арррххх! — Будешь рычать — вообще никуда не пойду! — Фигня, я тебя понесу! Некромант привел, (а кое — где дотолкал) Чимина в свою Святая Святых. В наблюдательный пункт, откуда он получал почту, ждал друзей, а в свободное время с удовольствием агрился на весь мир. Обстановка этой небольшой комнаты каждой вещью говорила о том, кто ее хозяин. У окна стоял древний, но крепкий на вид секретер из черного дерева, забитый бумагами. Его украшал пыльный козлиный, (скорее всего) череп, в пробитом лбу которого торчало несколько перьев и стило для письма. Чернильница тоже была уникальной — она была размером с крупное яблоко и сильно напоминала чей-то глаз. Возле секретера стояло большое, просиженное кресло закрытое лохматой, черной шкурой какой-то неведомой твари. — Вот, малыш, смотри, сейчас прилетит птичка! Это будет настоящее чудо, обещаю! — Юнги подвел Принца к окну, распахнул его и выставил наружу свою ладонь, положив на нее ладошку Чимина. — Ого, ты ВТОРОЙ раз назвал меня малышом? — Чимин все еще дулся. — Оно нечаянно, делай вид, что ничего не слышал! — Маг не понимал, как с его языка срывается такое непотребство. Но контролировать эти припадки нежности не мог. Чимин хотел ответить колкостью, но вдруг услышал шелест, словно кто-то яростно трясет кипой листов бумаги за окном. И тут же, на его раскрытую ладонь, прямо из воздуха опустились одно за другим два письма, искусно сложенных в форме птиц. Одна была крупнее, из дорогой бумаги с золотым тиснением. Другая-попроще, белая, исписанная мелким, забористым почерком. — Ну ничего себе! — восхищенно замер Принц, во все глаза разглядывая письма. Сами письма он, конечно же, видел, но ему их оставляли слуги на подносе с почтой, а тут… — Так а я тебе о чем?! Вот это я понимаю-волшебство… — Ага… Я ни разу такое не видел! И правда — настоящее волшебство! Они дружно полюбовались на птиц, а потом Юнги отдал Чимину то, что поменьше, а сам развернул послание из Дворца. Чимин сосредоточенно, стараясь не порвать бумагу, разворачивал лист — там явно были последние новости и указы Короля, но тут его чуть не снесло от резкого: — Намджууун!!! — Юнги рявкнул имя Боевого Мага на пределе возможностей своих связок, так же, как он кричал свои заклинания. Или даже громче? И это было так внезапно и громко, что Чимину на миг показалось, что он оглох. Тут же, этажом ниже, опрокинулось что-то тяжелое, да так, что полы и стены дрогнули — видимо, Намджун вынес дверь своей спальни вместе с косяком и куском стены: — Готовность — три минуты!!! — прогрохотал он Некроманту снизу, сбегая по лестнице на первый этаж. — Юнги, что случилось? — прибито спросил Чимин, боясь пошевелиться. Маг не ответил. Он быстро написал что-то на чистом листе бумаги, точными движениями сложил ее в птицу и швырнул в окно, рыкнув ей в след несколько непонятных слов. Потом подскочил к Принцу и взяв за плечи, с нежностью заглянул в глаза: — Малыш? Слушай меня внимательно, ладно? Нам с Джуном нужно срочно уехать. Сейчас. Я потом все тебе расскажу, обещаю! Главное, ни под каким видом не выезжай за пределы Замка. Агнесс и Хосок останутся с тобой. И Джин. Тэхена мы заберем. Присмотри тут за Чонгуком, ладно? — Ладно… Но, это что-то от отца? Юнги? — Прочти письмо, — Юнги сунул Чимину в ладонь гербовый лист. — Все будет хорошо, ты мне веришь? Я никогда бы не стал тебе врать. Просто нам надо торопиться! — Маг коротко и крепко обнял Пака, замерев всего на секунду и выбежал из комнаты. Он старался сейчас не думать о растерянном и беззащитном мальчишке, которого оставил наверху. Чимин услышал, как Юнги позвал Эмпата, крикнув уже не так громко. И тот, так же быстро, как и Джун, сбежал по лестнице вниз. Судя по шагам, Некромант забежал к себе в спальню за одеждой и амулетами. Потом вниз пронеслись Хосок и Джин — явно в Подвалы за Антидотом. Потом Маги звенели оружием в гостиной, вынимая его из ножен и проверяя. Обмениваясь короткими, напряженными фразами. Где-то через три минуты всех сборов бахнули тяжелые входные двери и в Замке повисла оглушительная тишина. Никаких напутствий. Никаких прощаний. В мире Магов это считалось плохой приметой.

***

Лейтенант королевской охраны в третий раз подошел к Ли Тэмину, но Маг даже не дал ему открыть рот, вскинув в предупреждающем жесте руку: — Господин Ки, если Вы еще раз попытаетесь помешать Королю, я не буду больше с Вами разговаривать! Его глаза недобро блеснули золотом, а на пальцах появилось сияние. Полные губы Мага тронула улыбка. И она настораживала больше, чем золотистый пульсар, который он подбросил в воздух и поймал. Военный, играя желваками, снова отступил на десять шагов назад, к остальной охране, ругаясь вполголоса. Король Минхо стоял на краю выжженной деревни, в полусотне шагов от них. Он держался рукой за черную, каменную трубу, торчащую как зуб громадного чудовища из земли. Все, что осталось от чьего-то дома. Все что вообще осталось от этой деревни, кроме костей и пепла. Как оказалось, Монарх был не готов увидеть настоящие размеры катастрофы и от вида третьего по счету пепелища у него сдали нервы. Теперь охрана и Маг наблюдали, как Король пытается то ли успокоиться, то ли остановить свое сердце. Он запретил следовать за ним. Стоял, по колено утопая в золе и обломках неподвижно и тихо. Молился? Просил прощения? Угрожал небесам? К счастью, что бы это ни было, Король сумел взять себя в руки. Темин наблюдал, как он медленно распрямил спину, словно вспомнил о чем-то. Откинул волосы с лица и пошел обратно. Пепел вымарал серым высокие голенища его сапогов. На груди королевского камзола чернел угольный отпечаток руки. Но глаза Минхо смотрели ясно, от серого тумана в них не осталось и следа. Чтобы прозреть окончательно, ему нужно было все это увидеть. — Ваше Величество, — Тэмин подал Монарху носовой платок. — Благодарю Вас, — он вытер лицо тонкой тканью и легко запрыгнул в седло. Свита последовала его примеру, выстраиваясь определенным порядком вокруг Минхо. Маг покачал головой и незаметно устранил следы угля и золы с одежды Короля. Впереди, отряду из девяти человек, (семь стражников, Король и Маг) предстояло длинное путешествие к Замку Мин. А им навстречу выехал маленький, но свирепый отряд из трех Магов. — Объясни мне теперь, куда мы? — спросил Боевой Маг, не сводя глаз с деревьев. Чертов дубовый лес тянулся на много миль от Замка до открытой местности, плотно обступив неширокую дорогу с двух сторон. И это было хреново, потому что обзора не было, как и места для маневров — только внезапная лобовая атака, которая может случиться в любой момент. — Я на днях отправил почту во Дворец, ты помнишь? — Пришел ответ? — Король не придумал ничего лучше, чем попереться за сыном лично! Ну, я еще про Антидот написал, но черт его побери, в такое время мотаться по незащищенным землям — Это пиздец, какое мудрое решение! Браво, блять! — Эммм, я думаю что у Короля. — Тэхен хотел защитить Минхо. — Я ему это в лицо скажу, Эмпат! — рыкнул Юнги. — Если, конечно, будет кому сказать! Надеюсь, он взял с собой достаточно жирных, вкусных людей, чтобы зомби могли на них отвлечься? Так бы Король имел хоть какой-то шанс добраться на моих Земель! Будем надеяться, что кто-то из них будет дышать, когда мы туда доберемся! — Он точно едет с охраной. Но вряд ли он представляет, на что они все могут наткнуться. Нежить мутирует. — Тэ просматривал свою сторону леса. — Знаешь, зачем я позвал тебя с нами? — все трое разговаривали не оборачиваясь друг к другу и сейчас Некромант ехал впереди троицы. Он выкрутил на максимум свое чутье на нежить и был напряженным до звона. Ну, и конечно, злым до предела. — Хотел спросить при случае, — Эмпат догадывался, но не хотел лезть на рожон. — Отвечаю. Я скормлю тебя первой попавшейся нежити, за то что ты, сволочь, чуть не угробил всех, кто был в Замке! Что б ты знал — мы еле успели отбить атаку веселых гостей, пока ты лежал в луже собственных соплей! — Юнги, прекрати! — Джун с досадой срубил мечом сухие ветки дерева, жалея, что это не язык Юнги. — Я еще даже не начинал! — Черт подери твою некромантскую душу, Мин, ну почему тебя тянет на разборки именно сейчас?! — Потому, что этот гад может подохнуть в любой момент и я не успею ему все это сказать! И поэтому я говорю — никто еще не смел сносить защиту с моего Замка! И он за это заплатит! — Никому, кроме такого как я «Проклятого Сокровища». Я исключение из всех твоих правил, Некромант. И ни у кого не было такого веского повода, как уменя, ты же знаешь. Чонгук умирал и я бесконечно благодарен всем вам за его спасение, но извиняться за взлом не буду. Я бы сто раз поступил так же. — Ну, молись, гад! — Юнги не выдержал и обернулся на Эмпата, чтобы попытаться глазами высверлить в нем дыру побольше. — Но я могу попробовать возместить твой моральный ущерб! Я не додумался тогда…тогда попробовать, а теперь приложу все свои силы! — Маг примиряюще вскинул вверх ладони. Юнги облил его презрительным взглядом и отвернулся. — Я попробую навести иллюзию на мутантов, а вдруг подействует? — Да? — Юнги опять снизошел до взгляда на Тэ. — Ну, тогда у тебя будет шанс прославиться где-то через двадцать секунд! — Юнги натянул поводья и пропустил Эмпата вперед, ехидно поклонившись.

***

День в Замке прошел в гнетущем ожидании. У всех оставшихся были дела — Чимин присматривал за капитаном. Он бегал от него к Агнесс за настойками от боли, и за едой на кухню. Чонгук пробовал было возразить, мол, Крон-Принцам не пристало ухаживать за обычной охраной, на что Чимин раздул ноздри и выдал Гуки такой крепкий монолог про нелепость субординации при апокалипсисе (спасибо Юнги, научил), что капитан тут же смирился с текущим положением дел. А еще он несколько раз спросил у Чимина про Эмпата: — Ваше Высочество, Вы точно уверены, что он был здесь? У меня в голове перепутались явь и сон. Помню его голос и бабочек, а дальше — темнота. — Уверяю Вас. Тьфу — тебя! Тэхен тебе не приснился, он привез тебя в Замок И… Эээ. Очень переживал, а потом сидел возле твоей постели до самого утра. На рассвете мы с Юнги получили почту и все они уехали встречать Короля. Он был тут с тобой еще утром! — Утром? — Чонгук задумался, копаясь в воспоминаниях, но кроме бабочек так ничего и не вспомнил. Джин и Хосок готовили запасы вытяжки, взяв у Принца еще три унции крови. Они постоянно следили за степенью готовности зелья и поднимались наверх по очереди, только чтобы быстро поесть. Агнесс не выдавала волнения, она как обычно, обошла все жилые комнаты, проверив камины. А потом хлопотала на кухне, готовя больше еды чем обычно: замесила тесто для хлеба, выложила овощи на стол, а кроликов на разделочную доску. И потом пошла за помощником: — Чимин? Принц уже час сидел на полюбившемся ему стуле, с которого из окна было хорошо видно двор Замка и ворота. Всем своим видом напоминая сейчас Ведьме брошенного щенка. Он обхватил руками коленки, которые подтянул к подбородку и казался сейчас совсем крошечным. Спасибо, что в отличие от щенка, Чимин хотя бы не скулил. Маленькие пальцы теребили манжеты рубахи, зубы терзали нижнюю губу, а глаза застыли в одной точке — там, за окном. Он не слышал Агнесс, его мысли были еще дальше. — Чимини? Эй! — Что? Оооой! — Чимин вскинулся на ее голос и брякнулся со стула, забавно раскинув руки и едва не приложившись задом о каменный пол. Он вообще легко терял равновесие. — Малыш, да что с тобой? — Агнесс помогла смущенному парню встать. — Госпожа Агнесс, … А вы никак не можете узнать… — Все ли с ними всеми в порядке? Нет, к сожалению не могу, — Агнесс покачала головой. — Такое мучение, ждать и не иметь возможности помочь! — Все будет хорошо. Тем зомби, что попадутся Юнги и Джуну я не завидую! — она улыбнулась. — Пойдем, поможешь мне с обедом? — Да, конечно. Вы знаете, Госпожа Агнесс, я иногда помогал своему повару от скуки! Этим утром, Чимин вместе с письмом спустился в гостиную, где уже находились остальные. Агнесс, Джин и Хосок не стали мешать сборам уехавших, понимая, что на такой рев Юнги и общую спешку были причины. И убедились в этом, прочтя новости из Дворца. Там сообщалось, что: «Его Величество король Минхо Первый сегодня, перед рассветом срочно покинул свой Дворец, чтобы посетить графство Мин и увидеть своими глазами Крон-Принца, так счастливо спасенного Магами.Так же Король готов оказать всяческое содействие в создании и распространении антидота для зараженных зомби людей…» — дальше шли формальные фразы вежливости и выражения благодарности Магам. По наивным расчетам королевской стражи, Монарх должен был вступить на земли Некроманта к ночи сегодняшнего дня. А по циничным, но настоящим прогнозам Магов, если Некромант, Эмпат и Боевой Маг не успеют, то Король может не ступить на эти земли никогда. Позднее, в Подвалах, Целитель и Травник возмущались поступку Короля теми же словами, что и Юнги: — Каким бы ни был хорошим наш Король, к сожалению, он совершенно оторван от реальности! Как можно в такое неспокойное время с такой недопустимой беспечностью отправляться на земли, кишащие зомби? — Джин был сильно не в духе и поэтому стоял возле столешницы ровно, как кол и выполнял все манипуляции с зельем до тошного медленно, состряпав эту непроницаемую мину на лице. — Да согласен, идиотский поступок, из-за которого сейчас рискуют жизнью Юнги и Намджун! Боже, храни Короля! — Травник, напротив, работал бы еще быстрее обычного, но такую скалу как Джин в припадке аристократических манер было не сдвинуть. Только смириться и пережить. Над пятью спиртовками, в ретортах, готовилось около пятидесяти доз Антидота. Примерно по десять в каждой. И еще тридцать готовых доз надо было разлить по колбам, для удобства использования. Двадцать полных колб забрали с собой Маги. При упоминании Джуна, Сокджин вздрогнул и чуть не выплеснул зелье на себя. — Не переживай так. Джуни так просто не убить, он же настоящий берсерк! — Ты хотел сказать, всего лишь берсерк… — Я хотел сказать то, что сказал. И знаешь что, Джин? — Что? — Не мучай больше Намджуна! — Хосок впервые решился заговорить с Целителем об этом. — Это я-то его мучаю? — задохнулся от возмущения тот, — да я только и делаю, что слежу, чтобы он был в порядке! — Джин метнул быстрый взгляд под потолок, к окнам, словно надеялся увидеть там Боевого Мага. — Особенно когда он калечит себя? Ты же ни хрена не видишь, что все время делает он! Даже не пытаешься! Потому что слишком озабочен собственной добродетелью! Ах, я сделаю то, ах я сделаю вот это, а вы все восхищайтесь какой я прекрасный! — Хосок осуждающе ткнул острым пальцем в грудь Джина, попав точно в сердце. — Ты самовлюбленный индюк, Джини, хоть и добрый до глупости! — Нет Хоши… нет я все вижу, хоть и понял это с большим опозданием, но… — Целитель тяжело вздохнул. — Что — «но»? — Вчера я хотел признаться ему во всем, — Джин, волнуясь, отложил стекляшки и отошел от стола. — Что? Да неужели?! — Хосок округлил глаза. — Представь себе. Еще вчера утром я решил поговорить с Намджуном. А потом к нам ворвались эти двое…я увидел этого Эмпата и бедного парня, который…и в общем я понял, что не хочу вот так же. Вот так же когда-нибудь выть возле пентаграммы. Или знать, что он может вот так выть. А при такой жизни как сейчас, это почти неизбежно, Господи! — Целитель петлял вокруг пентаграмм наматывая восьмерки, неловко взмахивая руками. С болью выцеживая из себя это признание. — Джини, но ты же потом не простишь себя! — Я знаю одно. Я никогда не прощу себя, если Намджун, как этот парень, что сейчас спит наверху, закроет меня от зомби или меча собой. А он это сделает. Хосок покачал головой, смотря на этого дурака, а потом заступил тому путь, заставив на себя посмотреть. — Поздно, идиотина ты! Поздно! Он много лет готов это сделать и сделает, если будет нужно! И без разницы, примешь ты его чувства, или нет. Это Намджун. Он взрослел вместе с тобой и ты знаешь его, как никто. — У тебя никогда не было выбора, Джини, — Хосок хлопнул друга по плечу и отошел, оставив наедине со своими мыслями…