Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

Агнесс с самого начала знала, что Хосок так долго не выдержит, его душа горела раскаленной обидой и ревностью. Особенно тяжко ему было сегодня — тоскливые взгляды, молчание и осколки улыбки, все, что от него осталось на этот день. От каждого его сухого слова и каждого «случайного» прикосновения, ей было физически больно. Потому что ее словно делило надвое. Она всю свою жизнь с удовольствием перешагивала мнение других — ей всегда было важно только то, кто она есть, а не впечатления, которые она оставляла. Исключение - близкие люди - сын и его друзья. И...семья Травника. И это были большие «Но». Эти короткие и противные слова скопились сейчас, как куча булыжников на ее пути. Прямо между ней и Чон Хосоком. Ведь этот самый прекрасный на свете парень так возмутительно молод! И пусть они смотрелись ровесниками, пусть ни один смертный не увидит разницы, но она знала — ее сын, ее Мин Юнги был даже старше. Юнги. Еще один, пожалуй, самый большой камень "Но", из всех, что лежал между ней и Хоши. Как он посмотрит на это? Конечно, она не боялась своего сына, но его характер был непредсказуемым. Что будет с их многолетней дружбой, не покажется ли все это Юнги предательством? Эта вспышка интереса со стороны Короля и стала последней каплей в чаше терпения Травника…его гордость пострадала. И она чувствовала, что он решит объясниться сегодня. Ведьма не помнила, сколько времени просидела вот так, перед зеркалом, с распечатанным, но так и не прочитанным письмом от Короля. Она ментально следила за Магом и тем, как он бестолково мыкался по Замку. Вот он выскользнул из своей комнаты и спустился в гостиную. Внизу тихо звякнуло стекло и снова раздались едва слышные, быстрые шаги. Маг ушел на крышу. И дальше она уже просто считала минуты, вся превратившись в магический радар — чтобы не взлететь туда же, вдруг он решил там не только напиться? И в тот миг, когда она почти решилась бежать наверх, он спустился. Потом постучался и вошел. И наконец, не остановился в двух шагах, как делал целую вечность, а сделал их в ее сторону. А она вскочила на ноги, бросив бумаги, которые разлетелись по полу. Он коснулся губами ее рта, робко поцеловал и понял, что Агнесс ему ответила - ее губы раскрылись ему на встречу. Он, волнуясь, подумал, что зря выпил, Агнесс не любила спиртное. Но ей понравилось. Ей все в нем нравилось. Его дыхание и горячие руки, мягко опустившиеся ей на талию. Маг скомкал ее накидку и шелковая ткань слетела с ее плеч. Она осталась в невесомой ночной рубашке, которая не скрывала почти ничего. Сквозь паутину ткани белела высокая грудь и все ее тонкое, стройное тело. Оно будто светилось всей своей кожей. Ведьма запретила себе думать и прильнула в Магу, ее руки поднялись вверх, по его шее и запутались в волнистых волосах на затылке. И Хосок, неуловимым движением подхватил ее на руки и прижал к себе, так крепко и отчаянно, что у Агнесс замерло сердце. — Всегда мечтал так сделать, но ты не давала повода, — его голос внезапно охрип. — Можно было его не ждать… — Если бы я только знал! У Травника сверкнули глаза — жизнь разом в них вернулась вместе с желанием на грани похоти. Хосок никогда и ничего не делал вполсилы. Он начал целовать ее все требовательнее и крепче, он был везде. Агнесс горела от его жадных прикосновений, он превратился в дракона, сорвавшегося с цепи, который получил, наконец, доступ к ценности, на которую раньше мог только смотреть. — Дверь, - Агнесс махнула рукой в ее сторону и задвижка, скрипнув, закрылась. Чон бросился вместе с Ведьмой на кровать и навис над ней напряженной тенью. — Ты же понимаешь, что теперь я тебя никогда не отпущу? — Я надеюсь на это, - она, улыбаясь, поймала эту тень, помогла избавиться от одежды. У Травника явно был опыт, но для Ведьмы он все равно показался почти невинным, зато страсть и невероятная чуткость восполнили это с лихвой. Он весь был невероятной смесью нежности, страсти и силы. В какой-то момент Ведьма щелкнула дрожащими пальцами — и в ее спальне вспыхнули все свечи. Ей хотелось видеть его в момент оргазма. Теперь она была сверху и могла любоваться этим тонкокостным, но удивительно сильным и крепким телом. Наблюдать на безволосой гладкостью карамельной кожи и бисером пота, скользящему по острому кадыку и груди. Ей хотелось смотреть, как его белоснежные зубы терзают собственные губы, чтобы не застонать в голос. Ловить его дикий, обжигающий взгляд. Он тоже следил за ее телом, которое так дрязняще и медленно опускалось и поднималось на нем. При свете он продержался минуту, потом, рывком сел, снова оказавшись сверху и ускорился так, что Ведьма, всхлипнув попыталась зажать себе рот, но он отбросил ее руку и впился в ее рот губами, не дав закричать. И через секунду сам простонал ее имя, не разрывая жадный поцелуй. Он чувствовал, как ее упругое тело сокращается вокруг него, посылая и посылая всему ему - до самых кончиков его пальцев рук и ног, до корней волос, наслаждение — волну за волной и думал, что сейчас умрет от этих небывалых по силе, острых ощущений. Агнесс все так же лежала под ним - Хосок сжимал ее тело в объятиях. Они прошли от порога спальни до ее кровати несколько шагов и одновременно целую жизнь - так долго они оба этого ждали и так внезапно все изменилось. Она откинула взмокшую голову на подушки и чуть царапая пальцами, провела по его спине, дразня. Парня дернуло и он едва не подавился воздухом. Хотя оба еще не отдышались. — Ты…что ты такое, Агнесс? — Все та же Ведьма, Хоши. Но теперь исключительно твоя. Травник в ответ сильнее, только еще сильнее прижал ее к себе слушая, как перестукиваются их сердца, медленно замедляя свой ритм. - Я не ответила тебе тогда. Я тоже тебя люблю. Я ждала тебя. Но моя гордость не позволила бы мне подойти первой. — Я понимаю...ты права...Это должен был сделать я. А как давно ты... — Давно. Как только поняла, что, чтобы постоянно приносить мне Вереск, ты должен где-то его выращивать. Тогда я поняла, что ты удивительный и что таких больше нет. Она взяла в ладони его лицо и всмотрелась в эти тонкие, красивые черты. В такие живые сейчас, сияющие глаза: — Угадала. У меня для тебя его целое поле. Я покажу потом. Оно возле нашего дома. - Травник снова, одним плавным движением встал, прижал обнаженную Ангесс к себе и пошел к купальне. - НАШЕГО ДОМА? - Потом расскажу. Но да, я построил для тебя дом. Точнее, достроил то, что досталось мне в наследство. - Погоди, Хоши, - Агнесс провела рукой над поверхностью воды, нагревая ее. - Ты думаешь, что я оставлю Замок и Юнги? - Я надеюсь, что ты подумаешь об этом, - он еще немного подержал ее на руках, не желая отпускать от себя даже на миг, а потом осторожно опустил ее в воду и устроился рядом - ванна была просторной. — Я так и не увидел, и не понял разницы в возрасте?..Ты же совсем юная, Агнесс, в тебе же прекрасно абсолютно все, - Хосок не знал, какими словами выразить свое восхищение каждым дюймом ее тела, так похожего на драгоценный мрамор. — Дело не в этом. Обещаю не напоминать про свой возраст. Я вот думаю, не слишком ли шумными мы были? — А я подумал, ты поставила завесу, - он снова притянул ее к себе. — Тогда мой сын бы уже выносил мои двери. Он же чувствует мою магию. Безопаснее не шуметь. Хотя, я все равно намагичила со свечами, не удержалась.  — Я не помню, Агнесс, насколько шумными мы были, я себя-то плохо помню! - Хоши, счастливо урча, притянул ее к себе и принялся выцеловывать мокрую шею от ключицы до мочки уха. Намокнув, ее кожа пахла еще вкуснее. — Вообще-то, в купальне нам надо было освежиться перед сном…но я передумала, — она, хихикая, как девочка, провела вспененной мочалкой по его шее, спустилась до темной точки его соска и ушла рукой под воду. Медленно ведя по плоскому животу и чуть выступающим кубикам пресса все ниже... — Я абсолютно поддерживаю твой выбор! - сказал Маг на вдохе, чувствуя ее руку с мочалкой у себя в паху. — Мне нужно оочень тщательно вымыться, но потом! — мочалка полетела в сторону, Ведьма тихо охнула и засмеялась, а пенная вода затопила весь мраморный пол. А за дверью ничего не желающей слышать парочки стоял Юнги и в его налитых кровью глазах легко читалась фраза - "Смерть Хосоку" И это и правда могло бы произойти, не окажись рядом Чимина. Маг вскинулся среди ночи с фразой: "Мама,что?" Он почувствовал всплески материнской Магии и это было странно - Агнесс всегда предупреждала его, если планировала магичить ночами, потому что Юнги, как родная кровь, всегда чувствовал это. Он сидел, хмурился в темноту и не мог понять,что происходит. Чимин недовольно застонал, потому, что Маг резко спихнул его с себя на простыни. Пак упрямо приходил к нему спать каждую ночь и хоть Юнги ворчал на него, но сразу откатывался к краю и укладывал Принца на свое плечо. Правда, в течении ночи тактильный без берегов Моти, забирался на Юнги целиком и пытался соблазнять. И если целоваться Маг был готов до утра, то раздеваться категорически отказывался и Чимину не позволял избавляться от штанов. Хотя чувствовал, насколько Юнги возбужден. - Кот, я видимо, не настолько тебе нравлюсь, чтобы дойти со мной до конца? - спросил однажды под утро он, опять заведенный до предела и оставленный в таком состоянии. - Ты мне не нравишься, я тебя люблю. Но ты такой невинный, что... - Маг дышал тяжело и старался не смотреть на полуголого Принца, сидящего на нем. - Ага, такой ценный, что любить меня надо издалека! - Котенок, ты пойми, однополая любовь это не просто... - Бла-бла-бла! - Моти нахмурил нос и сложил руки на груди. И смотрелось это очень забавно, потому что он продолжал сидеть на Юнги, соблазнительно прогнувшись в пояснице. - Ладно, но потом не говори, что я не предупреждал! - Маг наигранно свел брови и увидел страх, мелькнувший в глазах Принца. - Ну вот, теперь ты боишься! - Ничего подобного! Юнги схватил Пака за коленки и перевернулся. Чимин, оказавшись под Магом, задышал чаще и зажмурился. Маг сдержал улыбку, глядя на эту будущую звезду большого секса, но потом потемнел взглядом, съехал ниже и широко и мокро мазнул языком от края его штанов до крохотного пупка ка плоском животе. Чимин ахнул и напрягся, но закрыл глаза еще и руками. А Юнги вернулся к лицу Чимина. - Посмотри на меня, - почти приказал он и Пак медленно убрал ладони с лица и увидел горящие, черные глаза Мага напротив. И в них было нечто такое темное и завораживающее, что Чимин забыл про страх и завелся еще больше. Рука Юнги скользнула за край штанов Пака и тот тут же, скуля, хватанул пару раз воздух ртом, а потом выгнулся дугой, упал на кровать и застонал, содрогаясь всем телом. Он разом взмок и зашептал тихо, хватаясь руками за старшего: - Что это было, Юнги? Что? Некромант вытер мокрую руку о полотенце и обнял все еще трепещущего Принца. - Господи, котенок, ты что, никогда себя ТАМ не трогал? - А надо было? Юнги нервно засмеялся, он знал, что Чимин невинен, но чтоб настолько... - Ну, у тебя же бывает по утрам, ну...- Маг стал подбирать приличную замену слову"стояк", но Принц понял. - Ах, это? Ну, слуги сразу отправляли меня в прохладную ванну... - И в этой самой ванной ты должен был помочь себе руками! - Да? Но оно само проходило...И мне никто не говорил...Правда, иногда у меня бывают мокрые сны, но я никогда не помню ничего, что мне снилось...- - Юнги, а это и был секс? Это нереально приятно, это же с ума сойти можно! - Нет. Это я просто снял тебе напряжение, чтобы ты смог уснуть, а оказалось, что устроил тебе первый в твоей жизни оргазм. Но секс всегда этим и должен заканчиваться. Ну...такими ощущениями. - Ух-ты! Вот почему об этом столько разговоров...Спасибо, Кот, это было...это было так...Поклянись, что научишь меня...Всему, что знаешь...-Чимин зевнул и провалился в сон так внезапно, что Юнги даже испугался. Но послушав его тихое, ровное дыхание, завис, любуясь своим безмятежно - прекрасным и все еще таким неискушенным Моти, вздохнул и пошел в купальню. - Все у нас будет, котенок, я обещаю...- пробухтел он на пороге ванной. Этой ночью Юнги опять "успокоил" Принца и позволил ему сделать то же самое с ним, Чимину очень хотелось видеть Юнги и знать, как сделать ему так же хорошо. И справился с этим превосходно. Он вообще, все схватывал на лету. Это была тихая, безмятежная ночь, Чимин распластался на Юнги и сладко сопел ему в щеку. Маг был был счастлив, засыпая тем вечером, они умудрились даже забыть про толпы зараженных, которые вот - вот наполнят казематы Замка...все расслабились, не думая о плохом. Но через пару часов все магическое нутро Некроманта зазвенело тревогой. Ведьма странно и сильно магичила без его ведома. И если бы Хосок только знал, насколько ему повезло, что рядом с Некромантом тогда оказался Чимин! Нет, Юнги бы, конечно, погоревал над обугленными останками бывшего друга, но думать перед атакой точно бы не стал. Юнги продолжал подозрительно таращиться во мрак, а потом, что-то хрипя себе под нос, медленно, словно хищник, стек с кровати и начал мерить комнату шагами, от одной стены, до другой. Чимин, наконец, разлепил глаза и сел. Он увидел Мага, кружащего по комнате и испугался. Некромант сейчас, как никогда, выпустил всю свою сущность - он странно, словно слепой, прислушивался к абсолютной тишине, смотрел невидящими глазами, в которых мелькали красные искры и двигался бесшумно и плавно, как призрак. - Юнги, что случилось? - Принц невольно отполз в самый дальний угол широкого ложа и выглядывал оттуда, зажав в руках подушку. Маг не ответил, только дернул головой и пробормотал что-то быстро и тихо, а потом схватился за голову и упал на край кровати, чуть не промахнувшись. - Ах вооот оно что! Чертова ты скотина! Грязный ублюдок! Это же моя мать, моя мать !!! - он потрясенно застыл сидя, оглушенный какими то страшными мыслями. Потом неожиданно и резко вскочил, и как был, в одних штанах и босой, вынесся из спальни. Чимин кинулся следом, догнал и преградив путь, бесстрашно схватил за плечи: - Мин Юнги, ты объяснишь мне, что за припадок с тобой случился? На Замок напали? Кто - то умер? Я должен, должен знать! При всей видимой субтильности, хватка у Принца была крепкой. Да и Юнги не был крупным парнем, а потому, все же затормозил и молча уставился на Принца. И тот понял, что Маг в ярости, в бешенстве, его трясет всем телом и он готов убивать. Но в чем причина? - Юнги...ну Кот! Ну скажи мне хоть что-нибудь! Ты меня напугал! - Чимин немного осмелел и обхватил его руками, обнимая, притягивая к себе как можно ближе. И почувствовал, что тело Мага словно превратилось в чугунное изваяние, настолько он был напряжен. Они стояли в коридоре, возле лестницы, ведущей вниз. Чимин крепко, как мог, держал - обнимал Мага, повторяя, словно молитву, его имя, а Юнги, хоть и не сопротивлялся, но не отвечал ему ни слова. И все-таки Принц доволок его каменное тело до гостиной, не переставая что-то испуганно щебетать, усадил в каминное кресло и почувствовал, как Юнги как - то горько выдохнул и обреченно сгорбился. - Юнги, если ты мне сейчас все не расскажешь, я перебужу весь Замок, так и знай! - Принц уже чуть не плакал. Он пытался дать Юнги вина, но тот увернулся от бокала, выплеснув половину себе на голый живот. - Нет! - наконец, ответил он, - не надо никого будить! - Что случилось? На кого тогда ты так ругался в спальне? - На одного... Он еще и подлый предатель! И я убью его! - Юнги снова сорвался с места и понесся к лестнице, а Пак кинулся следом, ругая себя, что начал эти расспросы. Некромант подлетел к спальне Агнесс и остановился напротив двери. В обеих его руках засветились пульсары, два ярко-красных, шипящих шара. И тут Чимин все понял. И снова кинулся к Юнги, повиснув у него на шее и заставив опустить руки. - Кот, очнись, Господи - боже, это же Хосоки и твоя мама! - взмолился он, пытаясь поймать взгляд Мага. - Что? Откуда ты знаешь? Ты что, тоже что - то чувствуешь!? - Я ПРОСТО чувствую. Потому, что видел их, не надо, Юнги, тебя никто не предавал! - Что ты видел? Что? - он стряхнул руки Чимина с себя и шумно втянул воздух носом. - Что эти двое, Травник и твоя мама, давно любят друг друга! - И кто еще в курсе этого предательства? Все, кроме меня? - Очнись, Юнги, это любовь! Никто тебя не предавал! - Чимин снова схватил озверевшего Мага за плечи и встряхнул. - Любовь? - Юнги вело от ярости и только присутствие Принца сдерживало его оскорбленное Эго. Но не его ядовитый язык. - Да, неужели ты не видел как Хосоки смотрит на Агнесс? Как заботится о ней? - Да что ты можешь знать о любви, ребенок? Что ты в ней вообще можешь понимать? - презрительные фразы слетели с губ Мага раньше, чем от понял, КОМУ он это сказал. И тут же, справа, ему прилетела крепкая пощечина, которая взорвалась звоном в его помутившийся голове, разом ее прочистив. - Ты прав, Юнги, видимо , я действительно ничего в ней не понимаю, раз полюбил такого мудака! - Чимин с обидой выплюнул горькие слова, гневно глядя на Мага. И ушел, выставив вперед свой острый подбородок. Ни разу не оглянувшись. В коридоре стало до тошного тихо и темно. Юнги пялился невидящим взглядом в двери комнаты Агнесс и ненавидел себя. И продолжал злиться на свою мать и Травника. - Агнесс, Юнги у тебя под дверью, - Хосок еще на пороге купальни, когда они возвращались в постель, понял это. - Я думаю, сейчас разговор не состоится, - Агнесс чувствовала себя странно. Ее переполняло счастье и в то же время ей было стыдно, словно она была девчонкой, которая сбежала из дома, не спросясь. И теперь ее ждал разговор с разгневанным родителем. Только за дверью был Некромант с огненными пульсарами, вместо упреков. Но вдруг, за дверью послышался голос Джина, короткие и злые фразы Юнги, возня и тишина на пару минут. А потом раздался вежливый стук дверь. На пороге стоял заспанный Целитель, но не смотря на то, что Чимин срочно растолкал его среди ночи, он улыбался, поглядывая на растрепанную пару. - Госпожа Агнесс, я Вас потом поздравлю! - он стрельнул глазами на Ведьму, стоящую за спиной Хосока, а потом улыбнулся другу. - Юнги в бешенстве и ему надо время. Никто не виноват, что он не видит дальше своего носа. - Чимин с ним? - спросила Агнесс, краснея и улыбаясь против своей воли. - Эта злыдня умудрился и ему нагрубить. Но все наладится! - Сокджини, сыворотки на пару дней у нас с головой, ты присмотришь тут за всеми? - Ты о чем, Хоши? - Ведьма удивленно на него посмотрела. - Он о том, что вы оба можете прекрасно отдохнуть пару дней в доме Хосока! - объяснил Джин. - Не думала,что смогу увидеть его так скоро! - А я даже рад, что все так складывается! - Травник помог Агнесс собрать небольшой саквояж и приготовил амулеты. - Может, мне все - таки стоит попытаться поговорить с Юнги? - хмурясь, спросил Джина Хосок. - Обязательно поговоришь. Но потом! Сейчас он, как один большой пульсар, говорить не может, только огнем плюется! - уверил его Целитель. Все трое вышли во двор Замка и открыли портал. Да, на это ушла прорва амулетов, но ехать туда своим ходом было бы безумием. Как и оставаться в Замке с обиженным и мечущим реальные искры Юнги. - Встречу вас послезавтра! - перекрикивая ветряной водоворот, уверил их Сокджин и эффектно схлопнул проход. Он постоял немного, ежась и глядя в светлеющее небо. Потом хихикнул, заметив, что кроме просторных, нежно-розовых ночных штанов и халата, фривольно распахнувшегося от широкой груди и до бесконечности, на нем ничего не было. Даже тапок. Он запахнулся, с тоской посмотрев на место портала и мечтая не проводить, а встретить из портала одного невозможного Воина. Но Намджун все время перемещался и был необходим там, где он был. И Целитель это понимал, но все равно страшно тосковал и даже ревновал Боевого Мага ко всем этим бесконечным дорогам и крестикам на картах. Они никогда, с самой юности не разлучались так надолго и Сокджин остро, физически, чувствовал нехватку Джуна каждую чертову минуту. - Я так скучаю, Джуни...- тихо произнес он. А потом вздохнул и пошел в Замок, чувствуя, что босые ноги намокли от утренней росы. В гостиной он увидел Принца в каминном кресле. Тот сидел в своей любимой позе, подтянув ноги в пестрых пижамных штанах к подбородку и выглядел еще милее, чем обычно, хотя, казалось бы, куда уже? - Моти, давай, я камин разожгу? - Джин укрыл голые плечи принца пледом. Чимин благодарно кивнул ему и продолжил смотреть на едва тлеющие угли. - А может, пойдешь в постель? Еще очень рано. Принц вздохнул и повернул к Целителю зареванное лицо. - Я не усну, хен. Без него не усну. А с ним не хочу...- он положил свою лохматую, светловолосую голову на свои колени. - Господи, я вот к тому успокоительному заклинанию, под которым он сейчас, таки добавлю яда! - Джин яростно запахнул халат и сделал шаг в сторону от кресла. - Не надо, хен! Лучше и правда, давай затопим камин! - Котенок, я уверен, все наладится, Юнги злыдня, но вообще, его есть за что любить... ...Некроманта почти не брали успокоительные заклинания. И тут оно сработало лишь на четверть часа. Целитель, могучим пинком и внушением отправил его прочь от комнаты матери. Джин не задавал направления, ему важно было убрать Юнги подальше. И ноги Мага сами привели его в свое логово под крышей. Там, из окна он увидел портал и равнодушно наблюдал, как Агнесс и Хосок скрылись в нем. Заклинание отпускало его медленно и милосердно. - Медленно и милосердно - это прям кредо Сокджина, - скрипуче пробурчал он. Остаток ночи превратился в какой-то безумный цирк - лучший друг и мама, оказывается, сто лет как любят друг друга и только он один не в курсе - это как вообще? И как он посмел ляпнуть такое своему Моти? "Заслужил ведь, долбоящера кусок!" - Маг потер горящую от удара щеку, но угрызения совести были сильнее. А теперь еще это успокоительное, черт бы его побрал! Он, почти так же, как и Чимин тремя этажами ниже, скрючился в кресле и утонул в собственных мыслях. И неизвестно, сколько бы он так проторчал наверху, как злая мышь в колокольне, но ближе к полудню к нему поднялся Сокджин. - Язанятвсевжопу! - просипел Маг в свои занемевшие колени - все тело уже ломило, но шевелиться он упрямо не хотел. - Ага-ага, щщаз, только еще раз врежу тебе и на этот раз не под зад! - Сокджин свирепо уставился на Некроманта, сложив руки на груди. Он давно успел привести себя в порядок, переодеться в темно-синий сатиновый костюм, накормить Чимина завтраком и отправить его спать. Влив в него перед этим пять унций бренди для крепости сна. - Я не чудовище, Джин. Но это я понять не в силах. Хосок! Черт, он же мой друг! - Знаешь, я могу тебя понять. Тебя - не твои методы! - тут же поправился Маг. - И Хосоки..ты же его знаешь. Это бы так и умерло в нем и может даже убило бы его..если бы твоя мама.. - О, Господи! Это же моя мать! - простонал Юнги, закрыв ладонями лицо. - Она женщина, а не Святая Икона! Прекрасная и молодая, а ты эгоист! Нет, так дело не пойдет! Намджуни, душа моя, знал бы ты, как мне в этом дурдоме тебя не хватает! - простонал Джин, стаскивая Некроманта вниз, к дубовому столу гостиной, чтобы как следует его напоить. Они говорили и говорили несколько часов, пока за окном не стемнело до черноты. Юнги обвинял, Сокджин адвокатствовал. На каждый пьянеющий выпад Некроманта, Сокджин с ангельским терпением повторял и повторял слова и фразы, которые Юнги, наконец, услышал и понял. На принятие ему, конечно, еще понадобится время. И в конце концов, сам себе Юнги стал все больше напоминать обиженного ребенка, а Сокджин? Сокджин уснул за столом, положив голову на руки. Он был не в силах держать голову вертикально после третьей бутылки бренди на двоих. Или четвертой?

***

Утро Некроманта началось с дикой головной боли, сушняка и непонимания, где он находится. По обрывкам вчерашних воспоминаний, он хотел лечь прямо на шкуру возле камина, потому что лезть на стол было лень и Джин был против...Но сейчас под ним явно не мягкий ворс, а холодный и твердый пол..очень, очень холодный. Он чуть-чуть приоткрыл глаза - свет был не яркий и это не спровоцировало вспышку боли в мозгах. Тогда он, как можно медленнее повернул голову на бок, потому что по ощущениям, та могла расколоться как тыква в любой момент. Сфокусировав зрение, он увидел рядом макушку Сокджина, который лежал к нему спиной. И, судя по всему, еще не проснулся. - Сокджини, где я? - Маг хлопнул друга по спине и тот застонал, но не пошевелился. - Целитель...ты мне нужен.. - Юнги с трудом формировал слова и еще хуже ему давалось их произношение сухими, как хлебные корки, губами. - Ну...это же надо...- едва живым голосом возмутилась спина Джина. - Как народ вчера с того света доставать, так это ты можешь, а как похмелье себе вылечить, так это - я! - Я вчера делал ..что? - Маг понимал, что ужрался вчера до слякоти, но, кроме себя, падающего на шкуру у камина, ничего не помнил. - Ты вчера получил сигнал о том, что в Замок прибывают трое раненых разной тяжести и пошел их встречать! - И..где они все? - с ужасом спросил Маг. - А вон! - Целитель слабо махнул рукой во все стороны. И тут Юнги, наконец, понял, где они. Конечно - где в Замке еще могли быть такие ледяные полы? Только в казематах. Некромант сел и контуженным взором обвел помещение. Две человеческие фигуры висели в добротном стазисе на десяти и трех часах от него. На первый взгляд, они были ранены очень серьезно. У мужского тела была забинтована голова, а у другого, точнее, другой, девочки - подростка, было плотно спеленуто все тело, а кровь проступила в районе живота. Третий пациент, пожилой мужчина, обнаружился на одном из лежаков, он просто спал, осторожно положив забинтованную руку вдоль туловища. Но самое главное, он увидел Чимина, который спал на другом лежаке, свернувшись в комок и обнимая Мальти. - Джин, а Чимини - то откуда здесь? - жалобно спросил Маг. - О, брат! Прежде чем начать спасать людей, ты поперся к своему сокровищу, встал перед ним, сонным, на корточки, потому, что "Мин Юнги никогда не встает на колени!" - Джин попытался изобразить скрипучий голос Некроманта, засмеялся с собственной шутки и тут же застонал от головной боли. - Продолжай, - Маг склонил голову под исцеляющие руки друга и с каждым мгновением чувствовал себя все лучше. Жаль, что Целитель не умел восстанавливать воспоминания. А еще лучше - стирать их к чертям у всех, кто вчера видел пьяного Юнги. - Ты требовал у Чимина простить тебя, потому, что ты не думал, когда говорил то, что сказал, а Чимин это подумал и обиделся.Тут я сам запутался, потому, что был такой же - то есть, почти горизонтальный! Меня спасло то, что я поужинал перед пьянкой, а ты - нет! Потом ты говорил, что вообще -то Пак прав, и если надо, то ты разрешаешь ему врезать тебе еще раз. И что ты и правда иногда мудак, но хороший! - И он врезал? - Нет, он простил тебя и пришел с нами в подвалы, потому, что ты отказывался спасать людей без него. - А как мы умудрились спасти этих людей? - Юнги яростно клялся про себя больше никогда не пить. - Ну, мастерство не пропьешь, - уже почти здоровым голосом усмехнулся Джин, заканчивая самолечение. А Маг, тем временем, присел у лежака. - Чимини, котенок... - Юнги осторожно взял в руки эти любимые, маленькие ладошки, лежащие сейчас одна на одной. Принц спал ,опять сопя, как ребенок. Опять вынимая из Мага всю душу одним своим видом. - Прости меня....- он уткнулся своим холодным лицом в эти мягкие пальцы. - Ты видишь и знаешь о любви гораздо, гораздо больше чем я...я несправедливо тогда сказал... Маг почувствовал, как ладони дрогнули, выскользнули из-под головы Юнги и обняли его за плечи. -Ты так сердито и долго просил у меня вчера прощения, что я вынужден был тебя простить! - Чимин хихикнул и сполз с лежака, оказавшись у Юнги на коленях. - Прости..я никогда больше..- Маг с жадностью обнял любимое до дрожи тело и зарылся носом в эти вечно лохматые и торчащие во все стороны кудри. Позднее Маги обошли и проверили тела, и девочка, и молодой мужчина в стазисе должны выжить - вязи не было, Антидот работал. Пожилому Аджосси, оказавшемуся, кстати из соседней деревни, Маги сменили повязку и убедившись в его стабильном самочувствии, проводили до ворот. Некромант обвесил его отводящими глаза амулетами, а Джин выдал запас Антидота для деревни. И как только бывший пациент скрылся за воротами Замка, охранка опять предупредила о гостях. К Замку подъезжали две телеги, груженые раненными. Привет от Ким Намджуна. Битва за жизнь началась.