Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

- Намджуни, ну как же так? - Ведьма вытерла пот с его лица, который проступил на бледной, землистой коже. - Почему в этом Замке кто-то все время вот так валяется без памяти, а? Когда же это закончится... Бедняга Джун не ответил. Он измотал себя за последние сутки до тла, и пялился сейчас пустыми глазами в потолок. Джин первый раз так распсиховался. Еще немного его целительной силы и Боевой Маг бы просто завис в стазисе глубоко и надолго. На его верхней губе и бороде уже появилась щетина, скулы заострились, выступив острыми гранями на лице. Это придавало Намджуну суровый вид и Маг казался старше своих лет. Агнесс приглушила Магию Сокджина, воин расслабился, закрыв глаза. Беловолосая, тяжелая голова съехала на бок, по горячей подушке, словно кто-то отпустил натянутую струну внутри его позвоночника. Как только он начал похрапывать, она продолжила приращивать пальцы. - Джини...- простонал он сквозь сон. - Это Агнесс, но я все ему передам, если хочешь. Воин опять ей не ответил. Его мощное, натренированное тело сопротивлялось Магии, сознание изо всех сил пыталось продраться сквозь заслоны, как он сам сквозь свои вечные толпы нежити. Она закончила исцеление как раз тогда, когда в комнату поднялся Чон Хосок. - Хоши? Вы поговорили? - Агнесс кинулась к нему. Ощупала взглядом от макушки до пят и прижалась к его груди: - Не волнуйся так, все хорошо, - он обнял ее в ответ и поцеловал. Агнесс вся умещалась в его объятиях так точно, так уютно, что его дыхание сладко замирало каждый раз от пронзительной нежности к ней. Он начинал скучать невыносимо и сразу, как только она выпадала из его поля зрения или отходила дальше вытянутой руки. - Правда? Вы оба целы? - Оба целы и здоровы. Юнги агрился, но потом успокоился. Даже пульсары не метал. Мы поговорили. - Насколько злым от был? Вы не...Юнги не... - Нет, не волнуйся. Никто никого не ударил. Мы вели себя, как взрослые мальчики, - усмехнулся Травник и Агнесс ему поверила. Те два дня, что они так счастливо провели вместе, все расставили на места: Робеющий юноша превратился в надежного мужчину, а Агнесс в девочку, которую надо было защищать. И они оба с радостью доверились друг другу. - Тогда я пойду к нему? - Конечно. Только дай мне минуту? - Хоши, мы тут не одни, - Агнесс сделала большие глаза, но тут же сама поцеловала крошечную родинку на его верхней губе. Хосок хохотнул, поймал ее губы в ответ, снова кутая ее в объятия, но теперь такие жаркие и нетерпеливые, что у обоих подкосились ноги. Бог знает, чем бы это закончилось, но: - Джиниии!!!...Это ты там дышишь!?! Джиниии...Простиии...Я предлагаю тебе ВСЕ мои пальцы и сердце!!! Даже во сне глотка Намджуна была оглушительно громкой. А рука с только что исцеленными пальцами замоталась по такой пугающей траектории, что парочка бросилась к нему и на долгих полчаса забыла обо всем, кроме Боевого Мага.

***

- Кот, все хорошо? - Принц нахально, с ногами завалился на Мага, сидевшего в каминном кресле. Любой другой смертный за такую наглость уже бы ссыпался пеплом прямо на тапки Некроманта, но Чимину позволялось выделывать с Мином все, что вздумается. Юнги только крякнул, звякнув полупустой кружкой с кофе об пол и раскинул свои конечности так, чтобы Паку было как можно удобнее их отдавливать. - Ахуеть просто. Ты же видишь мое безудержное, блять, веселье и танцы? Он мрачный и сопит, не подавая виду, что рад до безумия, тут же вцепляется в маленькую ладонь и переплетает их пальцы. Хотя Чимин всего-то отходил на минуту-проводить Хоши до спальни Джуна, и заглянуть ему по дороге в глаза. - Вы не подрались? - прошипел он по пути. - Юнги хотел, но передумал. - Фух, это хороший знак! - выдохнул Принц и вернулся к Юнги. Такой уж он, этот Принц. Готов обнять тех, кого считает близкими и вечно о них беспокоится. Юнги его ревнует люто ко всему и всем, даже, кажется, к небу и воздуху, но понимает-Чимин как летнее солнце, согревает все вокруг. - Кот, Агнесс может услышать! - заливается смехом Пак. Откидывает голову, смеется звонко, так, что у Мага пальцы на ногах поджимаются, при виде этой обнаженной шеи и острого, крошечного кадыка. - Вряд ли сейчас она готова высушить мне язык! - А ты готов с ней поговорить? Кот, я прошу тебя... - О чем? - прикидывается дурнем Мин. - Агнесс и Хосок-хен...хватит их мучить! Иди и обними свою маму! - Ааайщ, вечно ты меня просишь о мире во всем мире, да еще с такими глазами, словно я самое страшное зло! - Ты не зло, ты тьма, а это разные вещи, - Чимин ластится и целует поджатые губы Мага. - Как видишь, мы все люди. Обычные люди, которые немножко знают Магию. - А раз ты обычный людь, то должен все понять! Юнги, вокруг такое творится, пусть хоть в нашем Замке будет мир? Вокруг так мало близких тебе людей! Когда Принц произносит фразу "в нашем Замке", внутри, в груди и даже животе у Мина откуда-то появляется рой бабочек. Они так щекотят его нутро, что он закашливается до слез. - Ты сказал, "Наш Замок?", Чимин? - Ну...твой, твой Замок...- Теперь очередь Чимы прикинуться дурачком. - Нет! Повтори, что ты сказал! Вечно припухшие губы Принца трогает улыбка. Он кивает и повторяет фразу еще и еще, наблюдая за Магом, который растерялся от такого счастья. Он чуть не душит того в объятиях и еще несколько раз переспрашивает хохочушего Пака. - Так, подожди, а Король? Ты же Крон Принц, у тебя трон по праву рождения в наследстве... - спросил Мин погодя. - Когда до этого дойдет, отец, скорее всего женится и, возможно, заведет еще детей. - А если нет? - Тогда и будем думать. Видишь, как его Тэмин выходил, ему еще править и править. - Главное, чтобы он позволил тебе остаться здесь, когда весь этот ад закончится. - Главное, чтобы весь этот ад закончился. Он же закончится? - Конечно. У нас же есть ты! Чимин возмущенно вспыхивает, лупит Юнги по груди не всерьез и не понимает, в какой момент сам оказывается на лопатках, подмятый под Мага, как крохотная лодка под волну урагана. Сокджин с некоторых пор полюбил подвалы и общество кота. Здесь было тихо и звуки из самого Замка едва слышались - разве что с первого этажа. Он спустился сюда проверить Зелье и поесть. Говорить ни с кем не хотелось. Пентаграммы пустовали, но в Казематах было светло от окон и камина, в котором мерзлявый Целитель постоянно поддерживал пламя. - Мааау! - пробасила черно-рыжая морда прямо Джину в лицо. Маг принес с собой хлеб, кусок крольчатины и пару яблок из сада. Он поставил поднос с едой на стол и забыл о нем тут же, уставившись взглядом в кипящий Антидот. А голодный котик про еду не забыл. Он сожрал кролика и нагло потребовал добавки. - Ах ты ж, паразит, ты же скоро на лестницу свою жопу не затащишь, - вздохнул Сокджин и поднялся, чтобы в этот раз поесть на кухне. Мальти возмутился, побежал за Целителем и застрял на первой ступеньке, оказавшись не в силах на нее залезть. Маг поднялся на пару ступенек и услышал, что кто-то спускается вниз нетвердым шагом. В дверном проеме показался знакомый до боли силуэт: - Джини? Это я. Сначала Сокджин понял, что целует жестко, до боли, эти сухие губы, мотнув этого чертова придурка к стене...и вспомнил, что вообще-то хотел извиниться... - Намджуни, я буду исцелять тебя столько, сколько понадобится. Не переживай так больше.

***

      Намджун не зря считался демоном среди Боевых Магов. Как только он пришел в себя, то сразу спросил: - Я могу идти? - а сам уже стягивает простыни с себя и свешивает ноги с кровати. - Ой, да вали уже, куда хочешь, если сможешь подняться! - вспылил Хоши. Еще четверть часа назад, шумно отдававший концы Джун так же стремительно возвращался к жизни, как та чертова птица Феникс, что вечно возрождается из пепла. - Спасибо вам! - Маг всмотрелся в едва заметные шрамы на указательном и среднем пальцах. Все, что напоминало сейчас об увечье. Улыбнулся, но тут же помрачнел, и решительно поднялся, выставив от натуги нижнюю челюсть вперед, и, шатаясь, побрел в купальню. - Только попробуй! - остановил он Травника, который хотел подпереть его плечом. Хлопнула дверь и они с Агнесс стали вслушиваться в шум льющейся воды и звон разбитого стекла. - Джуни! - приник к двери Хосок. - Я в порядке! - рявкнул тот из-за двери, под жалобное звяканье очередной стекляшки. Агнесс оттянула его от двери: - Бог с ними, с пузырьками, главное, чтобы сам не рухнул. - Да, это мы точно услышим. - Ну что же Вы так обо мне, Госпожа Агнесс! - Воин появляется в дверях спустя четверть часа. Он держится за косяк и с укором смотрит на друзей, будто не его совсем вытаскивали из бредового забытья. Намджун побрился, сменил рубаху и накинул на себя халат. Бледный как нежить, осунувшийся за последние сутки до костей, он все равно откуда-то черпал силы: - Я очень рада, что оказалась не права, ай! - Агнесс взвизгнула, когда Джун заграбастал ее и Хоши в свои медвежьи объятия. - Как же я вам благодарен! - Мы поняли, друг! - Прохрипел Целитель. Намджун отказался от еды, только жадно выпил настойку Агнесс и отправился к Сокджину.

***

      У обычных людей в Замке Мин были обычные, человеческие планы: Джин хотел попросить прощения у своего Воина за то, что поставил условия, которые Джун был не в силах выполнить. Агнесс хотела объяснить своему единственному и любимому сыну, что ее отношения с Хосоком не означают, что она предает Мин Юнги и память его отца. Намджун хотел поклясться Сокджину, что готов бросить все (и себя), под ноги своего Целителя, лишь бы больше не видеть любимое лицо в слезах. А Юнги? Юнги хотел обнять свою мать и пожелать ей счастья. Он все понял в тот момент, когда Хоши подставился под удар, без страха и всяких оправданий.       Поэтому Некромант нехотя выбрался из кресла, оставляя там зацелованного и заласканного до вздыбленной холки(и не только), Чимина, и пошел на зов Агнесс. Она не хотела мешать им, поэтому не спускалась. Некромант не успел подняться и до середины лестницы, как все охранки Замка буквально завыли, словно Эмпат Ким Техен пытался по-новой взломать купол. Юнги, матерясь, понесся к себе под крышу, чтобы выяснить, в чем дело. Он выглянул в узкое окно и присвистнул: На дороге показался караван телег, каждая из которых была загружена телами. - Именем Короля, откройте ворота! - прокричал потрепанный на вид Боевой Маг с забинтованной головой.

***

- Она не ответит, - повторил Эльф, хотя Минхо и в первый раз прекрасно его услышал. - Она Леди, это будет невежливо с ее стороны, - улыбнулся он, - А почему ты так думаешь? Если бы внутри Целителя сейчас не плескалось два бокала хорошего вина, он бы, как всегда, отмолчался, но вечер располагал к откровениям: - Вы не Маг, и в общем-то, этим можно все объяснить. - Так объясни. Она мне вправду очень понравилась. Очень. Почему-нет? - Повторюсь, Вы не Маг, а таким женщинам трудно с обычными людьми, пусть даже если это Король. А вам, насколько я помню, с Ведьмами не везет, - Ли не смог удержаться от шпильки. - Моя первая жена была белой Ведьмой, да. И что с того? Это был счастливый брак, пока она была жива. - Да-да, я помню, поэтому Его Высочество и обладает способностью убивать нечисть, дар от матери. Его кровь-абсолют от любой нечисти. Но вспомните, чем закончились ваши отношения? - Она была очень больна. Я всегда буду винить себя в том, что возможно, сделал не все, чтобы ее спасти. - Вы могли бы ее спасти, если бы не женились на ней. Только так. - О чем ты? - Минхо до сих пор не мог до конца привыкнуть к прямолинейности Мага. После постоянного поклонения слуг и всех, кто его окружал, это сильно отрезвляло. За это Король так ценил Эльфа. - Она же перестала пользоваться Магией, когда стала Королевой, ведь так? - Да, перестала. Но это было ее решение, я ей ничего не запрещал. - И тогда дар сжег ее изнутри. Ведь в Вашем распоряжении были сильнейшие Целители и Травники страны. И никто не осмелился Вам сказать это. И никто не смог ей помочь. - А она об этом знала? - Монарх пораженно смотрел на Эльфа. - Я этого не знаю, - пожал он плечами, - Но, чтобы Вы не уничтожали себя из -за этого, хочу Вас уверить. - В чем? - Она любила Вас, и даже если бы знала, никогда не ушла. - Меня это должно утешить? - Вас это должно остановить от дальнейших ошибок, Ваше Величество, - Маг учтиво склонил голову. В ту ночь Минхо так и не уснул. Он снова и снова прокручивал их разговор с Тэмином и с горечью понимал, что и тут язвительный Маг оказался прав. С этого момента Король заставил себя больше не ждать писем из Замка. Но продолжал надеяться.

***

      Чимин на дрожащих ногах пересек гостиную, схватил ближайшую бутыль со стола и прямо из горла сделал несколько больших глотков. Но потом все-таки нашел бокал почище и рухнул на стул своей упругой задницей. Он не спал уже несколько ночей, а вены на его руках были исколоты до синяков. Впрочем, последнее волновало его меньше всего. Все обитатели Замка сейчас были настолько усталыми, что их с трудом можно было отличить от зомби, с которыми они так остервенело боролись. В тот день, когда Ким Намджун счастливо обрел свои пальцы, в Подвалы Минов потянулись зараженные. Их везли на телегах, длинными караванами, а некоторые в панике прибегали сами. Паникеров было больше. Хоть Боевые Маги трубили в каждой деревне о том, где можно получить Антидот и помощь Мага, людская молва и страхи гнали людей в самый главный Замок их края, к Некроманту Мин Юнги. Маятник качнулся в другую сторону, те, кого народ одинаково презирал и боялся, сейчас были их последней надеждой. Они были готовы молиться на Магов так же неистово, как недавно молились своим Богам. Люди, как испуганные овцы, неслись к воротам Замка и Маги едва справлялись с этими толпами. А Принцу уже надо было возвращаться в Подвалы, которые за последние две недели он просто возненавидел. И больше всего его бесил Юнги, который заимел привычку бодрить себя нюхательной солью, чтобы не отрубаться от усталости. - Кот, скотина ты такая, они могли бы подождать до завтра! - прошипел Пак и подскочил к Юнги, который в одиночку вытянул с того света очередную душу. Душа вернулась в тело, и сорокалетняя знатная дама в изорванном платье, кинулась обнимать Юнги, забыв о приличиях. Некромант не ожидал от Дамы такой прыти, он собственно, вообще ничего не ожидал, кроме обморока, который его и накрыл, как только дородная пациентка прижала Мага к своей мощной груди. Его лицо попало ровно ей в декольте и тут Юнги вырубился. Чимин вынул голову Мага из телес пораженной Дамы, извинился и уволок его на лежак. - Спасибо, котенок, - прошептал Юнги, - Ты мой спаситель, это было просто ужасно... - Ты это про ее рану? - Я это про ее грудь... - лицо Мага передернуло. Все полы Казематов были замалеваны корявыми пентаграммами, они с Юнги в спешке дорисовывали их везде, где только можно, оставив свободными только узкую тропинку до стола, камина и лежаков. И в каждой пентаграмме висело по телу. Помещение напоминало сейчас картинки из ада, которыми священники пугали детей. Некроманта тоже можно было понять, он с Сокджином и Хоши старался спасти как можно больше народа за день, ведь никто не знал, сколько зараженных привезут завтра или даже через час. Хуже всего было оставить кого-то без надежды на жизнь. Именно это било по самолюбию Некроманта и заставляло работать до обмороков. В Подвалах побывали уже толпы людей, многие выходили на своих ногах, но почти каждого третьего приходилось выносить, чтобы закопать за садом Замка. Хоронить тела чаще всего приходилось Принцу. Как и раздавать Антидот людям, которые приходили с небольшими ранениями. Как и кормить свою новую семью не хитро сваренной едой и получать почту. Все заботы Замка сейчас упали на его хрупкие, на вид, плечи, потому, что Маги не поднимались наверх неделями. И если Некроманта поддерживали соли, остальных Магов понимание, что они спасают мир, то Принц уже опасался, что сопьется, потому что его поддерживало вино. Его не надо было пережевывать или готовить, выпил стакан, и мир уже не так плох... Маленькая рука дрогнула, плеснув вино на рубашку, край бокала больно звякул по зубам. И Принц расплакался, как маленький, закрыв лицо руками. На дубовом столе гостиной растекалась большая винная лужа, которая пропитывала письмо из дворца. Они победили. Вымотанные Маги спали на лежаках вповалку, у них не осталось сил ни на какие эмоции. И на весть, что это был последний обоз с зараженными, они ответили несвязным мычанием. А еще Крон-Принц получил сегодня письмо, в котором Король требовал немедленного возвращения Чимина во Дворец.