Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

- Юнги, у него умер отец, он не мог ждать! А ты и так вымотался! - Агнесс следила за мечущимся по гостиной сыном. Он бы сейчас, наверное, разнес пол-Замка на мелкие камушки, да что там, в пылищу! Но резерва не было. Усталость снова взяла свое и Маг упал на стул: - Я еще раз спрашиваю, он оставлял мне письмо? - Нет, он передал на словах. Да некогда ему было писать! Страна в трауре! Если бы он не ушел через портал немедленно, во Дворце могло бы случиться, что угодно! - Джин избегал взгляда Мага, словно в чем-то был виноват. - Страна уже несколько чертовых лет в трауре, если кто-то еще не заметил! Про слова я не хочу ничего слушать. - Но Юнги! - Я сказал. Не. Хочу. Слушать. Юнги понял, что Чимина нет в Замке, как только открыл глаза. Чертов резерв, гореть тебе в аду, если бы не это постоянное истощение, его бы выбросило из постели тут же, как только Сокджин бы тряхнул Амулетами. Но не теперь. После стольких недель постоянного истощения восстанавливаться придется долго. Он так устал, что проспал все на свете и даже своего Котенка. Правда, теперь это не его Котенок, а мать его, Король! Который, не смотря ни на что, все решил еще тогда, в гостиной, лежа своей нежной щекой в винной луже...И Юнги не смог до него достучаться...Такой мягкий, но такой упрямый... Король Минхо погиб, и это ломало все. И надежды и самого Юнги. " Да, во времена апокалипсиса Чимин был простым парнишкой, влюбившимся в Мага из благодарности " , - рассуждал Юнги, чувствуя, как от боли в сердце, слезы снова и снова бегут по его заледеневшим щекам. А внутренности выкручивает от одной только мысли о последнем дне, проведенном с Принцем. Тогда все имело значение, каждый его жест и слово...И Юнги понимал, что ничего бы не смог изменить. " А теперь, надобность в Маге отпала. Так зачем все эти долгие проводы и сопли? Все верно!" - Мама, я прошу...прошу тебя и всех вас... Друзья и Агнесс с трудом сегодня уговорили Мина спуститься из своей башни, где он неотрывно смотрел в окно, хотя сам не понимал, зачем. Потому, что первое, что он сделал, когда узнал, что Чимина больше нет в Замке-это наложил еще, охрененные защиты на свои земли такой силы, что никакая почта теперь не могла бы к нему пробиться. Вокруг графства, на чертовы мили вокруг, смолкли даже сверчки, не говоря уже о птицах- тишина стояла такая, что виски выламывало от этого безмолвного гула, и хотелось бежать из Замка куда подальше. И все же, в гостиной сейчас собрались не нежные девицы, а Маги, понимающие,что у Юнги страшнейший краш в жизни. Он впервые полюбил и похоже, относился к однолюбам, что никому не придавало оптимизма. Но, даже не смотря на все эти события, им было что отметить. Вот теперь они точно победили, ибо в казематах уже никого, кроме Мальти, не было. Пентаграммы потухли и остыли впервые за долгое время, а все реторты и колбы были разобраны по стеллажам. И ни одного раненого. Если не считать их непобедимого, великого Некроманта, который сейчас просто рассыпался на куски... - Сын, что ты хочешь? Мы все сделаем! - Агнесс обняла сидящего сына со спины. И была готова к тому, что он, как и в детстве, вывернется из ее рук...он никогда, с младенчества не любил ничьих рук и прикосновений. Даже материнских. Только Чимин вдруг совершил с ним чудо - Юнги мог сутками не выпускать его из объятий...никак не мог им насытиться, надышаться...словно берег всю эту свою ласку и нежность только для него, для своего Котенка... - Все, что захочешь, бро...- Джун сильно переживал за друга и злился на Принца. Он не понимал, что на этом свете могло бы оторвать его от Сокджина так резко и навсегда. Маг обвел лица друзей и вдохнул побольше воздуха: - Если я еще хоть день проживу с этим, я просто сдохну...Я не хочу помнить...Не могу, просто не могу. - Юнги, нет! - простонал Хоши, - воспоминания выгорят полностью, что если ты вообще ничего не будешь помнить?! Ни нас, ни Магию Некроманта? И ладно, со временем это можно восстановить, просто научившись... - А если твой разум не выдержит, сын? Прошу тебя, не торопись так! Они все понимали, о чем говорит Некромант. Он мог сам над собой провести обряд, и лишить себя памяти. Конечно, в заклинание закладывалось, что именно, или кого человек хотел забыть, но этот ритуал был настолько непредсказуемым, что даже самые крутые Маги сильно рисковали и редко с ним связывались. Потому что, были реальные случаи, когда из пентаграммы выводили полных идиотов, с интеллектом сельдерея. И такими и оставались потом всю оставшуюся жизнь. - Святые Стихии, дорогой мой, подумай хотя бы еще немного! - Агнесс было невыносимо видеть своего сильного, всегда гордого, как лев, сына, таким разбитым сейчас. - Есть же другие способы, и почему ты думаешь, что Чимин... - Просто подожди немного, а вдруг...- Начал Джун. - Если вы все меня хоть немного... любите, то не будете произносить это имя вслух, и позволите мне сделать мою чертову жизнь хоть немного сносной! - Юнги не стал выдираться из объятий матери. Напротив, он, наверное, впервые в жизни, приник к ее руке своей тяжелой головой и в этом его голосе и этой усталой позе было столько отчаянной, тихой мольбы, что Маги и не подумали больше его отговаривать. Юнги проводил их до восточной дороги. Агнесс и Хоши отправлялись в город Травников, в их дом и проведать Джонхена. А Сокджин решил отвезти Намджуна к океану: - Что? Повтори это еще раз! - удивлению Целителя не было предела. Черная виноградина выскользнула из вытянувшихся трубочкой губ Джуна и повисла над его лицом, дразня спелым, прозрачным боком, под ослепительным южным солнцем: - А что такого-то? Мой отец был честным воякой и дослужился до майора. Маму, как ты знаешь, я не помню. Но, скорее всего, дар от нее, по линии отца Магов не было. Мачеха была хорошая, добрая. Детей правда, рожала каждый год, и я нанянчился с братьями и сестрами до отвала. Я был ужасно счастлив,что у меня проснулся дар и я смог свинтить из дома! Дальше ты все про меня знаешь, какие в моем детстве могли быть побережья и океаны? Джун слегка напряг свои, присыпанные песком, кубики пресса, ухватился за бедра сидящего на нем Джина, сел к нему лицом и накрыл губами его рот. Он проник языком через эти смеющиеся губы, следом за пропавшей там виноградиной. От виноградины осталась только сладость и свежесть. Впрочем, для Намджуна Целитель всегда был таким и без всякого там винограда. Сладким и свежим. Впереди у Боевого Мага было три дня отпуска и Сокджин показал ему один из их семейных домов у моря, где сам в детстве часто проводил время. Боевой Маг был в восторге от бесконечной, белой ленты пляжа, ракушек, что выбрасывало волнами на берега, мелких крабиков, которые брызгами разбегались от его тяжелой поступи, и конечно, самим океаном. Он его просто восхищал. Он мог много времени простоять неподвижно, завороженно вглядываясь в эти волны и далекую линию горизонта. Просторный, белостенный, одноэтажный дом с огромной террасой, стоял на берегу живописной, бирюзовой лагуны. Маги часами лежали на воде, заплывая на самую ее середину, качаясь на волнах под мягким, закатным солнцем. - Жаль, что мы здесь только на три дня,- вздохнул Джун. - Мы можем быть здесь, когда и сколько захотим, - повернул мокрую голову к нему Сокджин. - А как же все эти твои родственники? - Они здесь не появятся. - Почему? - На днях у меня состоялась интересная переписка с семьей. Я сам ее начал. Узнав, с кем я в отношениях, они от меня отреклись,- Сокджин так просто это произнес, что Джун на миг ушел под воду. - О чем ты, черт возьми, говоришь? Как это-отреклись? - отплевываясь от соленой воды спросил он. - Я говорю о том, что, в качестве отступных, чтобы я ни при каких обстоятельствах не появлялся на пороге их дома, отдали мне этот дом, прилегающий к нему пляж и несколько миль тропиков за ним. Так что, это все-наше. Вечером, когда Джун готовил рыбу на костре, которая в изобилии водилась в лагуне, он кусал губы и не знал, как спросить. - Намджуни, Господи, да не мучайся ты так! Моя семья была мне семьей только на бумаге, ты же знаешь, я для них и до этого был недостойным их окружения, - не без горечи сказал Целитель, - но я сам все это спровоцировал, я знал, что мне полагается небольшое, по меркам нашей семьи, наследство, и всегда хотел поехать с тобой куда-то, где никого нет. Это был просто повод. Рано или поздно они бы отреклись от меня все равно. - Я буду твоей семьей, Джини, только не расстраивайся!- Намджун обнял своего драгоценного Целителя, искренне не понимая, какими надо быть людьми, чтобы отречься от такого чуда, как Ким Сокджин. - Ты и так моя семья, уже очень давно.

***

Архитектор вложил весь свой талант, выстроив едва ли не лучшее здание в своей жизни. И это была королевская усыпальница Династии Ли. Снаружи острые линии готики изящно переходили в прозрачный, стеклянный конус крыши с совершенно дивными росписями на нем. Интерьеры внутри были торжественными и светлыми. Витражи, закованные в прихотливые силуэты окон, начинались под потолком и переходили цветными стеклами в бесконечную высоту крыши. Мудрый зодчий хотел, чтобы усопших людей здесь оплакивали, но не желали убиться сами от скорби и окружающего их мрака. Поэтому, он впустил внутрь столько витражного, разноцветного света, сколько было возможно. Стены внутри всегда светились теплыми, размытыми силуэтами Ангелов и облаков, которыми были расписаны окна и крыша. Главное, чтобы погода была хорошая и солнце сияло снаружи. А день как раз, был на редкость ясным. Наверное, Королю Ли Минхо Первому это бы понравилось. Приближенных покойного было меньше десяти человек, включая его сына и охрану. Народ был поражен и искренне скорбел о погибшем Монархе, но у людей попросту не осталось сил на траурные процессии. Почти в каждой семье было свое горе. Хотя каждый дом вывесил из окон траурные ленты. Церемония прошла тихо и быстро. Негромкий гул молитвы уносился под купол, тревожа сонных летучих мышей... Тело Короля украсили белыми астрами, накрыли драгоценной тканью, и оставили наедине со священниками возле Алтаря. Голову покойного украшала Корона, усыпанная темными бриллиантами. Даже сейчас, Его Высочество был невероятно красив в этом своем последнем, земном выходе в Свет. Лицо его было спокойным, а губы изогнуты в легкой полу-улыбке. Позднее, к ночи, роскошный гроб со всеми почестями перенесут в каменный грот, что находился этажом ниже, опустят в саркофаг и накроют тяжеленной мраморной плитой. Такой же, какой накрыли саркофаг Королевы Мари, что покоилась рядом. Любящая пара соединится хотя бы после смерти. - Простите меня, Ваше Величество...- еле слышно прошептал Ли Тэмин, склонившись над лицом покойного. Умом Эльф понимал, что не смог бы ничего изменить, но сердце жгло чувство вины. Ведь он так долго, день за днем, боролся, помогал ему вернуться к жизни, а тут такой чудовищный и тупой случай! Северная Ведьма проскользнула в зал, и неслышно подошла к Темину, разнося морозный запах от своих драгоценных мехов. Она обняла его, подойдя со спины, когда он отошел от гроба: - Соль!- Эльф вздрогнул, и неверяще уставился на нее: - Мне жаль, мне очень жаль...Я приехала, как только смогла. Он молча спрятал свое лицо в гриве ее рыжих волос, не зная, что сказать. - Знаю, ты сделал все возможное, не вини себя, даже не думай...ты не мог по-другому, - она притянула его в свои объятья. Ее кожа все еще хранила холод севера, а в кудрях затерялось несколько снежинок. - Спасибо, что ты здесь...и спасибо, что именно ты мне это сказала, - У Тэмина словно гора с плеч упала. Потому, что его Соль не умела врать. И особенно, своему Эльфу. Еще некоронованный, а потому Его Высочество, Крон Принц, не проронил на церемонии ни слова. Его крепко подпирали с одной стороны Ли Тэмин, а с другой Эмпат, не давая упасть. А когда Тэмина увела Соль, Принц присел у стены, на дальней каменной скамейке. Он знаками дал парням понять, что хочет побыть один. И сидел там, не спуская сухих глаз с гроба... Тэхен и Чонгук дали ему время просидеть там статуей до сумерек, а потом утащили во Дворец, пока он не прирос к скамейке. В покоях Принца, по обычаю, на зеркалах и шторах висели траурные ленты. А в вазах, во всех комнатах, стояли белые хризантемы, наполняя воздух тяжелым, вязким ароматом. И тут Тэхен замер, принюхался, а потом за секунды собрал все букеты в кучу и сунул их белыми мохнатыми головками в мусорное ведро. Придавил, для верности, ногой, и широко распахнув двери, с грохотом вышвырнул ведро в коридор. - Тэ, ты с ума сошел? - обалдевший Гук в общем, знал, что его парень чокнутый, но тот не уставал его удивлять. - Как будто, Принц хоть на секунду забудет о том, что случилось!!! А тем, кто будет поливать цветы морфином и прочей дрянью, я лично вскипячу мозги!!!И это, блять, была не метафора, мать вашу!!! - Эмпат проорался в пустой, с виду, коридор и бахнул тяжелой дверью. Через мгновение, кто-то, крадучись, подошел к дверям снаружи, убрал ведро и сбежал. Ловить беглеца толку не было, скорее всего, это слуга, который и знать ничего не знал. - Чимина кто-то хочет отравить? - потрясенно спросил Гук, машинально хватаясь за рукоять меча. - Не думаю. Его бы срубило часов на двенадцать в сон. Но кто знает, что бы с ним могло за это время произойти? Это был вызов лично нам, как к его окружению. Возможно, враги испугаются, а возможно, станут действовать тоньше, - Эмпат еще раз обошел покои Принца, но ничего странного больше не обнаружил. - В любом случае, до Коронации, нам нельзя отходить от Принца ни на шаг. - Чон сел за роскошный секретер, чтоб письмами вызвать усиление из своих ребят. Пусть подежурят ночь у дверей. - Да не молчи ты, Господи! - Тэхен тряхнул сидящего на кровати Чимина, словно куклу. Ноль эффекта. Принц равнодушно наблюдал, как Тэ суетится и разговаривает с Чоном. Словно ничто, даже собственная жизнь, больше не волновало его. - Ты не сказал нам ни слова, как вышел из портала! Поплачь хотя бы, станет легче! - поддержал его Чон, подходя к открытым настежь окнам, чтобы выкинуть в них письма. Этим утром, Чимин вывалился из портала на друзей и вцепился мертвой хваткой в Тэхена, точно так же, как однажды это сделал сам Ким в Замке Мина. Принца переодели в траур и проводили на похороны. Пак больше походил на тень самого себя. Немую тень. Тэхен и Гуки не говорили ему долбаных фраз, вроде : " Ему на небесах лучше", " возьми себя в руки, ты теперь Король!", они понимали, что только время притупит боль, и не видели смысла в словах. Просто были рядом и как друзья, и как охрана. - Что я должен сказать? Что я остался бы предателем при любом раскладе? - наконец, подал голос Пак, разлепив свои пересохшие губы. Которые, как и его лицо сейчас были бледнее кусков сахара, что Эмпат щедро накидал Принцу в чай, предварительно проверив всю принесенную им еду. - Какого хера-то? - хором спросили парни. - Потому, - Принц набрал в обессиленную грудь побольше воздуха, потому, что даже слова давались каким-то чудовищным усилием: - Останься я в Замке, то сделался бы предателем отца и Страны. А уйдя, я предал Юнги, - он отмахнулся от чашки с чаем и боком, как был, в черном бархатном костюме и сапогах, завалился на кровать. Только что сдернул с головы траурную Тиару и швырнул ее на тумбочку. - Да с чего ты взял, что он объявит тебя предателем? - изумился Тэхен, целясь чашкой в рот Чимина. - Да ни за что со своей гордыней, он не бросит Замок и свое дело, он же Некромант! И ради чего? Чтобы стоять за моим троном!? Ты что, не знаешь Юнги? - Да ради тебя, идиот! Тебе это в голову не приходило? Пак, мать твоя Королева, посмотри на меня! - Эмпат хватанул парня за плечо и снова вернул его в сидячее положение. Влил ему в рот пол-чашки чая, пока тот не опомнился. Потом сунул в возмущенно приоткрывшийся рот Принца зефирку. - Ты ему это, черт тебя возьми, предлагал? Говорил с ним о вашем будущем? Может, он был бы счастлив стоять за твоим троном, глупый ты ребенок? - Где-то я уже это слышал, - грустно прошептал Чимин, пережевывая сладость, которая сейчас казалась противной до тошноты. - Тэхени, ты бы все-таки выбирал выражения что-ли! - Чонгук понимал, что все они друзья, но иногда ему просто хотелось выйти в окно от закидонов своего парня. Военная выправка не давала смотреть на эти Эмпачьи откровения спокойно. - Я их как раз и выбираю, Гуки! - отмахнулся от капитана Тэ. - Повторяю свой вопрос. Ты разговаривал со своим Некромантом о том, как и где вы будете жить после всего этого пиздеца? Он хотя бы знает, куда ты отправился? - Он знает, где я. Письмо о смерти отца я оставил в Замке. А до этого еще было письмо, где отец "просил" моего возвращения...А по сути, приказывал. Тут парни понимающе закивали. Слыхали и они такие "просьбы" лично, и не раз. - И мы говорили, много говорили, я пытался ему объяснить, что просто вот так, держась за руки, нам с ним выйти из Дворца не дадут! Но он не понимает всех этих интриг и политики! И если раньше я все мог свалить на злого...(тут Чимин проглотил слезы), отца... То теперь я отвечаю за все, что творится в Стране, вы это понимаете? - Чимин поднял горящие глаза на друзей и сжал зубы до желваков на скулах. - Вы знаете, что такое власть и все эти чертовы дворцовые дела? Уж вы-то знаете! У меня нет выбора. И, наверное, не было никогда. Вы охрана и видите все. Тэ вообще всех видит насквозь. А Юнги вырос в мире Магии, там нет этих тонких подлостей и предательства на каждом углу. Я не говорю, что ему проще. Но ему все там понятно. И я просто не знал, с чего начать мне это ему объяснять...Я люблю его так, что от того, что я сделал...от того, что он сейчас не со мной, мне кажется, я просто, собственными руками выдрал себе сердце. И это так больно, что сейчас я даже не верю, что Юнги вообще был а моей жизни! Черт! Что так прекрасно не бывает! Что все это счастье было не со мной! Я отослал ему уже штук тридцать проклятых писем, но они все возвращаются... - А ты думал! Ты его обидел! И задел его и без того, непомерную гордыню! Скажи спасибо, что над Дворцом Горгульи не летают...- протянул Тэ, - он сейчас рвет и мечет в своем Замке, и явно накинул купол поверх защиты, чтоб ничего от тебя не получить. Ничего, это пройдет. - О, господииии, что же мне делать! - Чимин нервным жестом убрал назад свои волосы и уставился на парней. - Что сделано, то сделано. Переживешь Коронацию, и поговоришь с ним по-человечески, все уладится, - Гук похлопал Пака по плечу, забрал из его холодных пальцев чашку и мотнул головой на постель. Принц сразу же в нее забрался и укрылся одеялом с головой. - Если Вам...тебе, что-то понадобится, то мы с Тэхеном... - Я распорядился, чтобы ваши покои были напротив, я тут никому, кроме вас и Тэмина не доверяю... - тоскливо ответило одеяло. - Мы будем жить вместе? А что подумают...- выпучил глаза Гуки. - Плевать, что и кто там себе подумает, теперь вы живете через коридор. Вы, к счастью, не коронованные особы, и можете себе позволить любить друг друга так сильно, как это только возможно... ...Но будьте готовы к тому, что в ближайшие дни отдохнуть не получится. - Ну, это ты наф не нафугал, - прочавкал Ким с полным ртом зефирок. - Отдыхай...те, мы рядом! - Эй, полегче, я же подавлюсь! - Гуки едва не за шиворот вытолкал Эмпата в коридор, а затем так же втащил в пустующие покои: - Ваау, Гуууки! - Тэ разом проглотил, не жуя, весь зефир и обвел взглядом роскошную гостиную с камином и диванами. Двойные двери соседней комнаты были распахнуты, открывая угол громадной кровати под бордовым балдахином. Капитан, как уже говорилось, был суровым воином, отважным и свирепым в бою. Но в отношениях с этим несносным Эмпатом он чувствовал себя каким-то робким школьником, хотя Тэ каждый раз уверял его, что Чонгук - это секс в живом его воплощении и вообще он мечтал бы трахаться с ним не переставая. Чонгук с трудом в это верил, но думал о своем Эмпате постоянно. Тэхен, дорвавшись до прекрасного, но такого неискушенного Чона, вытворял с ним такое, что просто сводило с ума от восторга обоих... Правда, не всегда эксперименты были удачными. Чувство юмора у Эмпата было таким же безумным, как и он сам. Однажды он так увлекся своими способностями наводить иллюзии, что потом долго догонял полуголого и орущего на весь постоялый двор капитана, который напрочь отказывался заниматься любовью с грудастой, двухвостой русалкой. - Гууки, но это же я! Твоя любовь! - басила сиренево-зеленая бабища, шлепая по коридору гостиницы рыбьими хвостами и развеваясь грудями. - Тэхени! Клянусь, если ты сейчас не заставишь меня развидеть и забыть все это гадство, я буду бежать до ближайшей границы, чтобы больше тебя не видеть ни в каком виде! С тех пор Тэхен стал гораздо бережнее относиться к реакции Чона на свои фантазии. А Чон все равно, резко разлюбил все рыбные блюда. Чонгук под тяжелеющим взглядом Тэ, пересек гостиную и робко потрогал бархат балдахина. Вот сколько они уже встречались? Но каждый гребаный раз Чон робел перед своим Тэ, так, как будто все у них сейчас будет впервые. Наверное, это любовь... - Ну, вооот, притащил меня в эту роскошь, как на пожар и застеснялся? - если бы этот дивный, глубокий шепот Эмпата можно было превратить в жидкую субстанцию, она бы мгновенно поднимала не только члены, но и камни и точно что-нибудь сделала с гравитацией и даже движением небесных тел. А Чонгуку только того и надо было. Чтоб Тэхен сказал его демонам "фас". Он развернулся к Эмпату, впиваясь ему в губы, сразу и глубоко, а в руках уже сжимал шелковые шнуры, что свисали от потолка до самого пола, спускаясь по балдахину. Тело Эмпата полетело на середину кровати, черные, не мигающие зрачки, не отрываясь, смотрели на Тэхена, пока капитан за секунды, умело распял точеные запястья Кима, накрепко привязав к огромному изголовью кровати. "Жертва" жадно, нетерпеливым взглядом, следила за ним. Чонгук был очень, очень хорошим учеником. Лучшим. Он не спеша избавил Эмпата от одежды," случайно" касаясь паха до тех пор, пока каменный стояк Эмпата не начал, почти дымясь, стремиться к потолку, потом отошел и встал поближе к окну, чтобы еще медленнее раздеться самому: - Ну ты и скотина, Чон Чонгук! - жалобно простонал Эмпат, извиваясь на кровати. - Ты уж определись, скотина я или краснеющая школьница, - Чон одним опасным движением запрыгнул на кровать, навис над ним и подхватив одну ногу Тэ, согнул ее в колене и так резко прижал ее к его собственной груди, что у того выбило из легких весь воздух: - Люблю, когда ты такой! - все же просипел Тэ. - Скотина что ли? - опешил на секунду Чон. - Нет, когда ты такой Чонгук...- розовый, треугольный язык дотянулся до уха капитана, и зубы крепко цапнули его серьгу и ухо. Чон хотел возмутиться, но вдруг почувствовал, что оба их тела находятся в воде. Точнее, под водой, прозрачной и теплой, обволакивающей так, что только их головы оставались на поверхности. Чонгук обожал, когда Тэ так делал, потому что заниматься любовью в этой странной, пусть и иллюзорной субстанции было нереально, все ощущения растягивались и усиливались. Даже когда их тела в бешеном темпе начинали биться друг о друга, все ускоряясь и жаднея, эта способность Тэ в реальности замедляла их секс, сглаживая все неловкости и грубость. Потом, после, их тела и разум могли вспомнить только наслаждение. Они подсели друг на друга, как курильщики опиума. Как конченные наркоманы. И были безумно и каждый день счастливы, что есть друг у друга.

***

Как только парни ушли, Чимин выпутался из перин, метнулся к окну и выкинул оттуда целую горсть писем. Третью за сегодня. Он писал их лихорадочным почерком, ломая дурацкие перья, рвал ими бумагу, в каждой строке каясь и объясняясь в любви. Ни на одно письмо из Замка не пришло ответа. И теперь было ясно, почему. Они превращались в пепел, не долетая до Замка. И Пак с каждой минутой понимал, насколько он ошибся, не разбудив тогда того единственного человека, который сумел стать для него всем. И выходит, он сам себя всего этого лишил... Он промучился до полуночи, изводя себя мыслями, а потом, когда все-таки провалился в сон, увидел Юнги. Увидел это до боли родное, бледное, гладкокожее лицо и жесткие, выбеленные волосы. Эти выбритые до синевы виски и черное серебро в маленьких мочках ушей...Этот невозможный, глубокий, как бездна, взгляд, в который Чимину сейчас страшно было заглядывать...но и не смотреть - невозможно. Некромант неслышно подошел к кровати Принца из темноты и присел на высокий матрац. До будущего Короля долетел любимый запах. Юнги всегда, даже грязный и потный, для Чимина пах, как мятный шоколад. Опасное для него лакомство. Но самое лучшее, что водилось на этой земле для него. Чимин во все глаза смотрел на желанное до чертиков лицо, и чувствовал, как его сердце едва не останавливается, заходясь в бешеном ритме. - Юнги, Кот, пожалуйста...побудь со мной, просто выслушай, - прошептал парень. Его тело решило все раньше и он понял, что приблизился к Магу настолько, что услышал его дыхание. - Чимин...Я хотел тебя спросить, - низкий голос раздался в вязкой тишине сна, а у Принца от этих звуков сердце скакнуло к горлу, перекрывая дыхание напрочь. - За что ты так? Зачем было сбегать? - от голоса веяло таким холодом, что Пак не решился прикоснуться к Магу. Хотя тот, как обычно, сел и даже не пошевелился больше. Просто высверливал в Чимине дыры, размером с космос, одними своими глазами. И он ни разу не смотрел так на Чимина. С таким холодом. На кого угодно, но не на него, черт возьми. - Юнги, Господи, Юнги, я так виноват, и я так люблю тебя! Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Я отправил тебе кучу писем и жалею, что не разбудил тебя тогда...- Чимин поднял дрожащую ладонь, но не решался прикоснуться к любимому лицу. - Ты решил, что твой Маг настолько груб и неотесан, что не смог бы помочь тебе тут? Я слишком прост для Дворца? Или глуп? - Нет, Юнги, боже, нет! - Принц пораженно замотал головой, - Кот, как ты мог так подумать? - Коте...Чимин...- я целый тот проклятый день клялся тебе, что помогу справиться со всем, чем угодно. Я повторил это чертову сотню раз. Но я видел, что ты уже что-то решил. И понимал, что я в то, твое решение не вписываюсь. Иначе, ты бы мне все рассказал. - Я хотел... я думал поговорить с отцом. Хотел сделать это один, отречься от престола и вернуться к тебе. И сделать это быстро, чтоб ты даже не заметил моего отсутствия и сказал бы потом! Клянусь! Клянусь, это все. Но потом оказалось, что отречься от трона мне невозможно, - Чимин задыхался от слез, от правды, от сожаления и больше всего, что не может прикоснуться к Юнги. А этого он сейчас хотел больше всего на свете. - Ты несешь полную хуйню. Как это, быстренько отречься от престола и мотануть назад? Я перед тобой всегда был, как на ладони. С первого дня. Я никого до тебя не любил, и никогда тебе не врал, - в глазах Мага сверкнули злые слезы. - Пожалуйста, Юнги, пожалуйста, я сделал глупость, о которой буду жалеть всю жизнь, - Чимин не мог больше это выносить. Забив на свой страх, что Маг отшатнется от него, он нетерпеливо набросился на Юнги. Накрыл своими губами его холодный рот, разжал своим языком его сомкнутые зубы, топя в поцелуе. Обнял жадно, требовательно, торопливо, пока не прогнали, как щенка. Забрался к Магу на колени и запустил руки под его черную одежду. И тут же почувствовал, как содрогается тело Мага в ответ на касание его пальцев. Он тоже невыносимо скучал, хоть и держался еще из последних сил. - Ты хочешь, чтобы и мне, и тебе потом было еще больнее? - голос Мага дрогнул. Но тело уже отвечало Принцу, ровно такими же, истосковавшимися пальцами, гладя голую кожу этих крепких, стройных ног. - Почему? Я хочу залечить твою рану, - Принц куснул его в шею и вернулся к губам. - Давно ты стал спать без одежды? - Маг только сейчас понял, что Принц сидит на нем абсолютно голый. - Один Маг научил...я просто невыносимо хочу тебя сейчас, Кот! И Юнги ответил, словно этого и ждал. Он больше не был нежным, но страсть была такой отчаянной силы, что ни Маг, ни Чимин этого не заметили. - Я люблю тебя, Юнги, я поклянусь чем угодно! - Принц опускался и поднимался на Некроманте, задыхаясь от близкого оргазма, но цепкие руки Мага крепко держали его за поясницу, замедляя его движения, мучительно оттягивая разрядку. Но разлука слишком их распалила, так что это не помогло. За окном небо на востоке посерело, а эти двое все еще не могли остановиться. Набросившись друг на друга в первый раз, теперь оба снова и снова заводили друг друга одними взглядами, пока совсем не обессилили. - Клянись. - наконец, ответил на выкрик Чимина Маг. - Чем? Чем мне поклясться? Они лежали в обнимку, наслаждаясь, исцеляясь телами друг друга от этой дикой тоски. Их сердца больше не саднили. Но разговор не клеился: - Я тебе не снюсь. - Я это сразу понял, так что ты хочешь? - Уйдем вместе. Чимин больше всего боялся этой просьбы, и все-таки ее услышал. - Юнги, я понимаю, что виноват. Но стране нужен правитель. Что угодно, Господи, но не это! - Значит, что угодно, кроме тебя? - Мы будем вместе! - Как ты себе это представляешь? - Дай мне время. Умоляю. Я найду для нас выход. Предлагать тебе должность придворного Мага бесполезно? - Угадал. - Тогда снова прошу, дай мне время. Тут творится херня, все дела отец оставил в полном беспорядке. С внешней политикой так вообще просто бардак. Уверен, он бы все наладил, но у него не оказалось времени... - Мне жаль. Мне правда, очень жаль. Я вырос без отца, но думаю, с ним наша жизнь была бы куда легче.. - Юнги сильнее обнял Принца и долго, тягуче целовал, не возбуждая а утешая. Принося запоздалые соболезнования. Целую вечность. А потом встал, и, не дав Чимину опомниться, собрал одежду и открыл портал прямо в комнате, за камином: - Я люблю тебя так, что с ума схожу. А трон сожрет тебя на годы, да что там, он не отпустит тебя никогда. И ты прав, Страна сейчас на тебе. А я справлюсь. Поэтому, прости. Оказывается, я не умею жить без тебя, но и требовать чего-то не вправе. Все будет нормально. Береги себя, мой Король. - Юнги, о чем ты? - Чимин кинулся к Магу, но налетел на камин, и больно ударился ногой об угол, рассадив колено до крови. Его Некромант исчез в портале. И попрощался?! На крик Принца в покои ворвались Чонгук и Тэхен: Эмпат потянул носом и сразу все понял. - Кот...мой Кот приходил прощаться, - Чимин сидел на полу, не обращая внимания на наготу и кровоточащую ногу, едва находил силы для вдоха. Гук тут же подхватил его на руки, отнес в кровать и хотел пойти за лекарем, но Чимин его остановил: - Нет, Чонгук, никто не должен видеть меня таким... я справлюсь. Я должен. До Коронации... И он и правда справился. Внешне он выглядел уверенным и спокойным. Возможно, Чимин и был полным дураком в любовных делах, но в политике он умел разбираться. Впитал это буквально с молоком матери. С самого детства, устраивая игрушечные баталии за тронами отца и матери. Он внимательно вслушивался в интонации разговоров отца, придворных и гостей. И очень быстро по оттенками речи стал понимать, кто есть кто. Кого отец и мать уважают, кого любят, кого терпят из вежливости, а кого в этих стенах больше никогда не будут принимать. И это была его лучшая школа. Ни в каких учебниках не было столько живых примеров, знаний, сколько он тогда сумел получить из своего безопасного укрытия. Он узнал, сколько оттенков лжи носят на лицах люди. Он понял, как изысканно льстят послы и министры и как красиво эти потоки лжи и лести обходили Минхо и Мари, даже не касаясь. Они всегда видели суть. Он помнил все. А знания, которые потом давали ему лучшие учителя его страны, только укрепляли и постепенно лепили из него будущего Короля. Он сразу, с порога Дворца понял, что опоздай он хоть на десяток минут и из заговоров ему живым было бы уже не выбраться. Пусть он и жил не во Дворце, но кровь и ум включились мгновенно, несмотря на боль по Юнги и скорбь по отцу. Он на следующий же день разогнал министров, которых Король почему-то оставил у власти, хотя их назначала Суран. Снял опалу со всех приближенных покойной Королевы Мари, и всю следующую неделю встречал послов, наводнивших подступы к стране. Они слетались, словно стервятники на пир, в надежде заключить выгодные для себя торговые сделки и союзы, но возвращались либо ни с чем, либо с договорами на взаимовыгодных условиях. И были неприятно удивлены, что никогда не брали в расчет этого безобидного парнишку, который в одночасье превратился в пиранью. Враги уже потирали руки, разделив страну, а тут такой неприятный сюрприз в виде молодого и весьма хваткого юного Короля! Принц, как никто, понимал, что первые дни он должен всем показать, что достоин Короны, чтобы враги, несомненно готовящие ему заговоры стрелы и яды, повременили с решением. И сквозь боль, которую запрещал себе чувствовать, наводил свои порядки и во Дворце и в Стране.

***

Юнги вернулся в пустой Замок и долго сидел в каминном кресте, не имея сил забраться в свою берлогу под крышей. Он потратил на порталы все свои тайники Амулетов и не жалел об этом. А сейчас в его Замке не осталось ни одного хоть какого-нибудь, мало-мальски действенного камня. Защита Замка-вся Магия, что сейчас в нем осталась. Теперь Некроманту придется неделями восстанавливаться самому и заряжать Амулеты. - Блятство, и ни одного же гребанного призрака...- Маг с сожалением посмотрел на бутылки со спиртным, но этот обряд исключал алкоголь. Ругаясь и вздыхая, он обошел Замок, набрал нужные составляющие, время от времени останавливаясь, чтобы передохнуть. На это у него ушел весь день. И ближе к ночи, Мальти со своего лежака наблюдал, как его хозяин (а кот так решил сразу, учуяв,кто тут хозяин), рисует краской, а потом солью какие-то каракули на полу, сверяясь с выдранным откуда-то листом. Потом Мин нашел на стеллажах просто херову гору свечей и начал расставлять каждую на свое место. Он бурчал и возился так долго, что Мальти устал за этим смотреть, и уснул. А когда проснулся, то очень удивился. Его хозяин, вожак, можно сказать, неподвижно лежал в центре этого странного рисунка, окруженный горящими свечами, и кажется, не дышал. Кот Мальти очень не любил две вещи: Стоящие на полу предметы, и когда его хозяева умирают. Предыдущий его хозяин тоже был таким же мрачным и сердитым. Но это только с виду. И однажды он погиб, а он ничего не смог поделать. В этот раз Мальти решил сделать все возможное, чтобы спасти своего Мага. Поэтому он раскидал лапами все свечи, прыгнул лежащему на полу Юнги на грудь и истошно заорал хозяину прямо в его бледное лицо.