Конец Света?А любовь все равно никто не отменял!

- Ну, вот тебе и привет от нашего Некроманта! Как знал, блять, как знал...Гуки, я не только Эмпат, я еще и пророк... - громовым шепотом пробасил Тэ на ухо капитану. С таким же успехом это можно было просто проорать на всю площадь. Разницы бы никакой не было. - Ага, а еще ты скромняга, каких поискать! - кивнул Чонгук, напряженным, смоляным взглядом следя за двумя крохотными точками высоко в небе, которые кружили над площадью. Коронация шла полным ходом и никто, кроме охраны не заметил двух мифических, древних как этот мир, тварей в высоком небе. А точнее, над Чимином. Из-за траура, будущий Король настоял на том, чтобы церемония прошла как можно скромнее и короче. Поэтому, Его Высочество, в черном, строгом костюме спустился по парадной лестнице вниз, где его ждал главный судья города и министры. Он шел без музыки и лепестков роз под ногами, но и этого было достаточно, чтобы все зрители замерли на восторженном вдохе: Принц обладал совершенно другим типом красоты, в отличии от своего отца. Внешностью весь пошел в свою мать, Королеву Мари. Но эта красота завораживала не меньше. Его волосы, еще не примятые Короной, мягко светились медовым нимбом под октябрьским солнцем, развеваясь от каждого его шага. Его невысокий рост был не заметен за идеальным телосложением, породистыми, точеными линиями лица, шеи и плеч и необыкновенно грациозным владением собственным телом. Он спустился невесомым, летящим шагом и вроде не сделал ничего, но сумел этим своим коротким выходом покорить сердца многих, кто за ним наблюдал: - Черт возьми, теперь я понимаю, почему Юнги отправил Чимину этих птичек! - капитан поразился вместе со всеми, но быстро пришел в себя, как только увидел медленно ползущую вверх бровь Эмпата. - Эй - эй, я ничего такого и не думал, клянусь! Просто констатировал очевидное! - Чон закрыл рот и сделал честные глаза. Тем временем Принц, положив одну руку на подставку с древнейшей книгой указов города, а другую на Библию, громко, на всю площадь заполненную людьми, начал произносить клятву Короля. Тэхен и Охрана сопроводили его до министров и отошли на несколько шагов. Чонгук с первого дня появления Чимина во Дворце постоянно и умело расставлял охрану вокруг него. Кто-то из проверенных солдат дежурил каждую ночь возле его дверей, кто-то постоянно крутился рядом днем. И сам капитан почти всегда был в шаге от Принца. Но без Эмпата Чон бы не справился: Тэ дважды обнаруживал отраву в еде для Принца. Враги решили идти напролом, поражая Эмпата собственной дуростью. Но сам Пак пока об этом не догадывался, парни решили рассказать ему это после того, как он займет трон. Тем более, Тэхен сразу вычислил этих чокнутых. И как они не побоялись, ведь знали, что рядом с Принцем - Эмпат? Чимин продолжал говорить. Его голос звучал четко и ровно. Откуда в нем взялось столько уверенной силы, не понимал даже он сам. Но кровь Королей, текущая в его жилах была не только Антидотом от нечисти, она обязывала его носителя быть несгибаемым. Его речь не была сухой и пафосной, он умело разбавил ее самоиронией, избегая обещаний рая на земле, но и не роняя достоинства. И по площади прокатились одобрительные реплики. После судья, а затем министры украсили голову Чимина Короной, а плечи - тяжеленной бархатной накидкой, подбитой горностаем. Он снова поднялся по лестнице вверх, и пурпурный бархат с белоснежным мехом стелились за ним роскошным шлейфом, закрывая всю ширину лестницы. Молодой Монарх встал лицом к народу, рядом с выставленным на вершине лестницы троном, и сказал: - Народ мой, я знаю, все мы пережили много горя. Но нам надо снова стать сильными, сплотиться и оставить прошлое в прошлом. Я, и все мы должны сделать все возможное, чтобы эти страшные испытания не повторились. Ваш Король дает клятву верности своей стране и каждому из вас, - он склонил голову в своей сверкающей Короне перед народом и услышал тихий, одобрительный ропот со всех сторон. А затем его Величество, во внезапной тишине площади, услышал слаженное и раскатистое: - Боже, храни Короля!!! И все люди, включая судью, министров и охрану, преклонили колено в знак верности. Теперь, этот огромный кредит доверия Король теперь обязан был оправдать. Горгульи летали над Дворцом на пределе видимости до ночи. А затем, каждая из них приземлилась на крышу Дворца и застыла каменной глыбой, так сливаясь с ее оформлением, словно они там сидели с начала строительства. И только их змеиные глаза еще светились остывающим, желтым светом. Чонгук и Тэ, не спускавшие с монстров глаз, тут же рванули на крышу, выдернув с торжественного ужина и Его Величество Чимина. - Вот же черт! Я ему поражаюсь, этому Мину! Как можно было все так рассчитать? - восхитился Эмпат. - Это Горгульи с крыши Замка Юнги? - Пак пораженно смотрел на знакомые фигуры из камня. - Мы сразу заметили их, еще на коронации. Но ждали, когда они приземлятся. - Что все это значит? - Чимин кутался в меховое манто, и во все глаза смотрел на монстров, каждая из которых была размером с лошадь. - Подойдите к ним, Ваше Величество. Не бойтесь, - уверенно кивнул Эмпат. - А вы? - Чимин сделал несколько шагов в сторону Горгулий по плоской крыше и обернулся: - Нет, у них послания не для нас, - и парни, впервые за все последнее время, отошли к другому краю, к самой ограде, оставив Короля в одиночестве. - А ты не помнишь, сколько у него на крыше их всего было? - тихо спросил Тэхена Гук. - Шесть. - Значит, он навсегда отдал треть своего дара...Сильно... - Красивый, благородный жест. Жаль только, что все у них так погано, черт. - Господи, ну почему все сложно, по-дурацки... слов не подберу...Мне даже смотреть на это больно, - Эмпат задрал голову и вдохнул полную грудь холодного воздуха, пахнущего мокрой листвой. В его огромных, глубоких, как океаны, глазах, отражались звезды, а острые, длинные ресницы разом намокли. Тэ ненавидел плакать. Чонгук молча прижал растрепанную ветром голову Эмпата к своей груди, спрятал под своим подбородком, заставив слушать, как бьется его сердце. Он всегда так делал. Если Тэ начинал уходить в себя, просто прижимал его голову к себе. Эту дурную, набитую бесконечными эмпачьими думами, но такую любимую платиновую башку и говорил: "Слушай. Слушай, Тэхени, это сердце бьется для тебя, слушай каждый удар, слушай и дыши и ни о чем больше не думай..." И Тэхена отпускало. Всегда. Благодаря Чону он больше не блудил в лабиринтах паники. Капитан, надежнее якоря держал его душу на земле. А Гуку наблюдать за чужим разбитым сердцем было до того тяжело, что за свое счастье становилось очень и очень боязно. Головы Горгулий смотрели в сторону города, и расстояние от края крыши до их лап составляло всего пару футов. Чимин осторожно прошел между ними и развернулся к их хищным мордам с застывшими на них оскалами. У каждой твари, в одной из когтистых, передних лап что-то блестело золотом на коротких, крепких цепях. Медальоны? Чимин нерешительно прикоснулся к цепи и тварь резко разжала лапу, отдавая свою ношу. Вторая Горгулья сделала то же самое. Король поднял к глазам небольшую, круглую табличку и поднес к ней факел: Сначала он увидел набор знаков, которые были похожи на иероглифы, но вдруг, знаки пришли в движение и Пак сумел понять смысл. В табличках сухим текстом говорилось, что Горгульи присланы Его Высочеству в защиту. Навсегда. При любых, дальних и ближних поездках они будут сопровождать Короля. Но и с крыши они способны понять, есть ли угроза жизни Монарху внутри Дворца. Некромант не написал, как будут действовать монстры, но явно, что от души и без извинений. Точно, как их бывший хозяин. А еще под каждым первым слоем послания, шел второй, поэтому парни и отправили Чимина читать таблички в одиночестве. " В моей погибшей памяти ты навсегда останешься самым главным сокровищем моей жизни. Мой Король, мой свет, ты стал им задолго до сегодняшнего дня. Ты - лучшее, что было в моей жизни. Моя любовь. И худшее, что могло случиться с моим сердцем. Эти верные монстры будут тебя беречь каждый миг твоей драгоценной жизни, до последнего твоего выдоха, вместо меня. Я желаю тебе благополучно и долго править нашей Страной, которую, я верю, ты сделаешь лучше. Я сильно, просто невыносимо люблю тебя, Котенок. Настолько, что каждая моя минута без тебя, это ад. Это так больно, что сейчас я уверен, что лучше бы я совсем тебя не знал. И сейчас, когда ты читаешь эти строки, а Корона сияет на твоей прекрасной голове, я скорее всего, уже не буду помнить, кто такой Пак Чимин. Прощай, и будь счастлив." - Тэхени!? - Тэхени, почему он написал мне, что больше не помнит меня!? Что он с собой сделал?

***

- Я? Вы уверены, что я? Нет, я конечно могу и это вообще, большая честь для меня, но... - Так ты согласен, Джонхен? - Конечно! - Парень улыбнулся такой широкой улыбкой, что Агнесс и Хосок невольно разулыбались в ответ. Травник Ким был еще худоват и бледен, но от опасной хвори не осталось и следа. Все сидели в его, немного захламленной за время болезни, гостиной, но он больше не боялся яркого солнца, а тату с черным псом, как и его тень, исчезли полностью. Они пили свежезаваренный, ромашковый чай, который им подала госпожа Мина. Их соседу пришлось не сладко, и если бы не опыт и жажда жизни, он бы, наверное, сдался. Ну, а еще недавно, его стала навещать очень симпатичная соседка. Она тоже была Травницей, и в самое трудное время находилась рядом. - Я вас искренне поздравляю! - Девушка светло улыбнулась гостям. Стройная, быстроглазая ,живая, она то и дело задевала теплым взглядом Джонга, а тот в ответ смущался, как ребенок. Они неуловимо были чем-то внешне похожи с Джонхеном - такие же красивые, открытые улыбки и ясные глаза. Во всяком случае, чистая аура девушки Агнесс понравилась. - А вам отдельное спасибо, что присмотрели за нашим другом. Надеюсь, он был не буйным пациентом? - спросил Хоши, и судя по тому, как Джонхен и Мина дружно покраснели, было понятно, что выздоровление проходило интересно. - Обещай нам больше не попадать в такие истории и приходите в гости вместе, - Агнесс поднялась из-за стола, пряча ухмылку и потянула за собой Чона. - Я прослежу за этим, обещаю вам! - уверенно сказала Мина, проводив их до калитки. На пороге она вручила им подарок от благодарного пациента. Это был чайный сервиз на двенадцать персон. Огромная, пестрая коробка. Маги попытались отказаться, но Ким пригрозил им из окна, и Хосок сдался. - А что, Джонхен тоже был в курсе, что у тебя нет посуды? - Спросила Ведьма, когда они немного отошли от дома Кима. - Однажды мы устроили барбекю, и в общем, до чая дело не дошло, но мясо класть было некуда! И вино из пробирок пить неудобно... Уходя из дома бывшего пациента, пара оставила на его столе два приглашения на их свадьбу. - Как думаешь, у Юнги получилось? - Агнесс не могла перестать думать о сыне. Они не торопясь, шли к себе домой, греясь под ласковым еще совсем по-летнему в этих землях, солнцем. Климат здесь был гораздо мягче и у Ведьмы душа бы пела от счастья, настолько ей тут нравилось, но она не могла перестать думать о Юнги ни на минуту. - Узнаем через неделю. - Мы пообещали ему, что не приедем в Замок четырнадцать дней, помнишь? - Ты не выдержишь, я знаю, - Хоши мягко остановил ее и заглянул в эти когда-то льдисто-серые, а сейчас ярко-голубые глаза: - Если честно, то я бы поехала к нему прямо сейчас, но, в конце концов, это его решение. - Все будет хорошо, это же Юнги. Но мы можем поехать обратно, как только ты решишь. - Хоши? - Что? - Я уже сегодня говорила тебе, что люблю тебя? Травник в ответ счастливо засмеялся. Он предвкушал чудесный вечер перед камином, наконец-то наедине со своей Ведьмой.

***

Мальти спас своего хозяина. Этот героический кот оставил Юнги со всеми его воспоминаниями и дикой головной болью, словно Юнги накануне выжрал все, что лилось и горело во всем своем Замке, включая керосин и все настойки Агнесс на спирту. - Блять, ну почему не наоборот!? Голова бы не болела, а ...- а продолжить вслух свои мысли у него не было духу. У Мага не было сил даже на возмущение и расправу над котом. Этим чудовищем, который лишил его анестезии. А ведь все могло бы так хорошо получиться! Конечно, был риск стать идиотом, но, кажется, сейчас его устроило бы даже это. Лишь бы не было ТАК больно. Он долго лежал, то проваливаясь в какое-то забытье, то просыпаясь, все лучше осознавая, что помнит. Помнит, блять, этого чертового Пака едва не лучше, чем раньше, пропади оно все пропадом! И, сквозь гул в башке, слушал истошно зовущего его кота, который упрямо топтался по нему и терся лобастой мордой о лицо Юнги. Маг открыл глаза: - Ой, да заткнись ты, жив я, жив! А тебя надо убить за такое, но у меня сил нет, так что сам уматывай, пока я с тобой не расправился, сволочь! Но кот не слез с груди Мага, а успокоился, свернулся на нем тяжелым, горячим клубком и замурчал, согревая окоченевшее тело Некроманта. Точнее, давая понять, насколько тот промерз на полу, в Казематах. И Магу пришлось подняться, проклиная кота, небо, землю, бесконечную лестницу, холод осени, и доползти до своей берлоги. В идеале, он прямо сейчас хотел сдохнуть от чудовищной головной боли, но и тут была не судьба. Мальти решил, что не оставит больше хозяина никогда и нигде, иначе тот еще как-нибудь решит убиться, и поэтому с громким, басистым мявом, задрав хвост, сопровождал его везде. Он явно напрашивался на хороший пинок за все, что сделал, но ноги Юнги дрожали настолько, что он рисковал рухнуть на пол после такого усилия, поэтому сдерживался. Перед тем, как отправить Чимину Горгулий, он снял второй защитный купол, который перед этим набросил на Замок. И забыл про это. А сейчас, на одной мышечной памяти, дотащился до окна и открыл его. Просто так. Вдохнуть воздуха и посмотреть на лес. А Чимин отправил Юнги кучу писем, которые превратились в пепел. И теперь весь этот пепел выстрелил в Мага, как будто кто-то запульнул в него урной с прахом. Так оно, в общем-то и было. И это стало последней каплей. Несгибаемый, гордый и сильный Маг, Граф Мин Юнги сидел в просторной ванной своей купальни, полной горячей воды и плакал, плакал безутешно и горько, ревел как ребенок, снова и снова, со злостью намыливая голову и тело мылом, словно пытаясь смыть с себя хоть немного этой чертовой боли вместе с пеплом... Он с минуту смотрел на бритву, в подрагивающей, мокрой руке, то выкидывая лезвие из рукояти, то пряча обратно, но потом уверенно помотал головой и начал бриться. Мальти, растопырив усы, сидел на краю ванной, и время от времени тыкал Юнги лапой в лицо или плечо, и подвывал Магу. - Ну, ахуеть...- Юнги уже с минуту рассматривал себя в запотевшее зеркало. Опухшее, красное от слез и пара лицо его не впечатлило, но волосы... Пепел каким - то образом, так глубоко въелся в волосы Мага, что изменил их цвет. И они приобрели странный серо-мятный оттенок. Удивительно, но Юнги это понравилось. И это было то единственное хорошее, что случилось с ним в этот день. Он рухнул на кровать, мечтая о болеутоляющей настойке матери, или хотя бы о топоре, но уснул от усталости и так. Крепко обняв перед этим так и не битого Мальти. А на следующее утро он получил приглашение из Дворца. Его, и остальных Магов ожидала высочайшая аудиенция и награды за вклад в спасение Страны. - Ага, уже бегу, блять! Мальти, запрягай лошадей! - Юнги кинул приглашение в камин и свернулся к кресле перед ним. Мальти, вылизывающий свой хвост на миг оторвался от своего дела, мигнул желтым глазом на свихнувшегося хозяина и продолжил наводить чистоту. Дождь хлестал в окна второй день, осень, казалось, собрала все тучи вокруг крыши Замка, чтоб соответствовать настроению Мага. Как ни странно, первым одиночество Некроманта нарушил Джин. Он влетел на коне в ворота и бросив его во дворе, на мокрой брусчатке Замка, кинулся в подвалы: - Эээй, паникер, я тут! - Юнги лениво, из каминного кресла, следил, как Сокджин, бросая на ходу промокшую насквозь сумку и плащ, бежит к лестнице. - Черт, напугал! - Сокджин едва успел затормозить перед спуском в Казематы. - Чем, тем что живой? - удивился Некромант. Целитель не ответил. Он уже подлетел к Магу, и пощупав его пульс, взял его лицо в свои руки и начал вглядываться в колкие зрачки Юнги. А потом вдруг, впервые в жизни крепко обнял Мага, укутав в свои широкие плечи: - Слава Богу! Слава Богу, у тебя не получилось! Я так переживал, что получится! Какое счастье! Какое счастье, что ты остался прежним! Юнги на миг ошалел от таких нежностей, а потом возмутился: - То есть, ты, как друг, сейчас просто счастлив, что я продолжаю страдать?! Пиздец ты добрый! - Я, как друг, сейчас просто счастлив, что вижу перед собой своего прежнего Юнги. А с остальным мы разберемся! И хватит ругаться, как бандит! - Сокджин присел на корточки перед сидящим Магом, подмигнул обеими глазами и крепко пожал руки Некроманта своими теплыми ладонями. Позднее Целитель кормил Юнги горячей похлебкой, переодевшись в сухой халат Джуна. - Ты получал приглашение от...из Дворца? - Ага. Оно отлично сгорело в камине еще утром. - Дурень, нам всем пришли приглашения, и мы все поедем во Дворец. - Я не могу. Если бы я сумел стереть себе память... - Я не устану благодарить Мальти за то, что это не так! Ты ж мой хороший кооотик! - Сокджин в который раз поднес под морду Мальти кусок вяленого мяса. Котик с отвращением отвернулся от еды. - Поедете без меня. Скажите, что я вяло извиняюсь, но у меня дел до хуища и выше, пашу на кладбищах, мотаюсь по деревням и вообще, заказов уже на полгода вперед набрал. Ничего ж не делалось в последние месяцы, теперь пора разгребать. Юнги тут не врал. На ближайшие пару месяцев у Некроманта была просто куча работы. - Просить тебе отдельную аудиенцию у Короля к Рождеству? Юнги, может подумаешь? Мин с досадой бросил ложку в суп и долго смотрел на Целителя: - Джин, я ходил к нему во Дворец через портал. Идиот...Хотел его видеть и понял, что не вправе просить его вернуться... А потом я отправил ему Горгулий и попрощался. - Ты отправил...Господи боже... Больше Целитель не поднимал эту тему. - А что с волосами, друг? - Люди седеют от горя, а я видимо, наоборот, посерел, - невесело хмыкнул Маг и замотал головой: - И об этом давай тоже не будем говорить. У меня еще много того Бордо. Давай напьемся? Сокджин, объясни мне, как мне жить эту чертову жизнь? Я больше не умею.

***

Молодой Король метался по своим покоям с рассвета и репетировал речи, которые он должен будет произносить, награждая Магов, и всех, кто спасал страну. - Он приедет? - Я не знаю, правда, Ваше Величество, - Тэхен в который раз сказал те же слова и прикрыл глаза, потому что у него уже голова кружилась от мотаний Пака. В тот вечер, когда Чимин понял, каких жертв стоило Юнги прислать ему Горгулий, и что он с собой сделал, Чонгуку пришлось нести Короля с крыши вниз на руках. Тихо и быстро, чтоб никто из придворных ничего не понял. Правда, парочке слуг все равно пришлось подправить память. Потому что Юный Король, когда узнал все об этом обряде, кричал так, что парни испугались за его рассудок и Тэ его вырубил. Потому, что Чимин сорвал с головы Корону и сбросил ее с крыши. И умолял открыть ему портал к Юнги. Или отпустить к нему. Потому, что " без Кота ничто не имеет смысла". Потому,что " он больше так не может, он не железный". Эмпат всю ночь продержал ледяную руку Чимина в своей. На рассвете Пак заворочался, и тихо попросил: - Тэхени, убери уже этих бабочек, я не буду орать...обещаю. Я уже успокоился. Чонгук рухнул с дивана на звук его голоса но потом, уже на полу, понял, что Чимин в порядке. - Скажи мне, что с ним теперь будет? - Он не хотел помнить вас вместе и с помощью обряда убрал эти воспоминания, - Тэхен положил свою голову Чимину на грудь и устало вздохнул. - Он чокнутый! - подал голос Чон, даже такой далекий от Магии капитан знал, что это опасно. - Гуки! - А толку это скрывать? Ваше Величество, это опасно. Он может просто повредить себе мозги. - Чимини, у нас нет выбора. Мы можем только ждать их приезда. - Эмпат помог парню сесть, и остаток утра Король давился слезами в мятый камзол Тэхена. Он извинялся за свою истерику на крыше и усилием воли смирялся со всеми своими мыслями. Чтобы потом подняться и снова стать сильным. Чтобы потом снова стать Королем и сутками разгребать бумаги, принимать послов, проводить многочасовые совещания при министрах, выслушивая бесконечные доклады и прочее, прочее, прочее... И только Эмпат и капитан знали, чего ему это стоит. Чимин не мог уснуть без Магии Тэхена. А вопрос о Юнги повис в воздухе. Больше всего на свете Чимин не любил неизвестность. Он не думал о том, что Юнги больше его не помнит, он просто боялся, чтобы Маг нечаянно не убил себя или свой разум этим чертовым обрядом. Ведь вестей из Замка так и не было. А сегодня Мин Юнги, Ким Сокджин, Ким Намджун, Чон Хосок и Госпожа Агнесс должны были прибыть для получения наград и почетных званий в числе других Магов во дворец. И Пак по-прежнему ничего не знал. Он страшно, невыносимо хотел увидеть своего Некроманта и так же сильно этого боялся. Что, если это будет совсем другой человек? Почему Агнесс и другие Маги позволили ему это сделать? Положенный час настал, Молодой Король сидел в парадной зале и щурился от количества роскоши и света. Все еще в темном, черно-лиловом наряде, но в роскошной Короне он выглядел великолепно. Белоснежная полоска кружева, собранная у шеи юного Монарха выдавала насколько тот бледен, его лицо практически сливалось с цветом ткани. Он кивнул слугам: Огромные двери напротив медленно распахнулись камердинерами и на пурпурный ковер вышел Церемониймейстер. Объявив о прибывших, он сделал шаг в сторону, и на ковер ступили Маги. Тридцать пять пар проницательных глаз уставились на Короля с живым интересом. Тридцать пять пар глаз, среди которых не было того самого, драгоценного, злого лисьего прищура. Он не приехал. Чимин встал с трона и поприветствовал каждого лично, обойдя Некромантов, Целителей, Боевых магов, Ведьм и Травников по кругу: - Госпожа Агнесс, я счастлив Вас видеть! - он не видел Агнесс всего неделю, но уже ужасно соскучился, но Замок не Дворец, тут при всех никому на шею не кинешься.. - Я тоже, Ваше Величество! - Ведьма присела в глубоком реверансе. Она, как и другие несколько Ведьм, прибывших во Дворец, была в роскошном наряде того оттенка зелени, что так шел к ее глазам. Ведьмам полагалось носить зеленое, но оттенок они выбирали сами. И этот тон молодой листвы невероятно украшал Агнесс. Король едва пережил церемонию награждения, и когда Магов распустили прогуляться по дворцу перед ужином, он сразу отыскал друзей и увел их к себе в покои. - Еще раз, позвольте всех вас обнять! - Чимин кинулся в объятия родных Магов, как только Чон закрыл двери: - А теперь ради Бога, расскажите мне, что с Юнги? - Король затаил дыхание, - - Я виноват перед ним и пробовал извиняться, а теперь я знаю, он... - Успокойся, Чимин. Я же могу тебя так называть, когда мы наедине? - спросил Намджун. - Конечно. Так что с ним? - У него не получилось провести обряд. Мальти помешал, благослови Господь этого кота! - улыбнулся Джин. Чимин обессилено рухнул на диванчик между Хосоком и Агнесс и зажал руками рот. Но ему не дали заплакать, моментально обняв с двух сторон. - Но тогда почему...почему он не здесь сегодня? - Он просил извиниться и сказать, что сильно занят, - Сокджин дипломатично пропустил все крепкие слова, которыми Мин украсил свою речь. - Тогда...передайте ему орден и шкатулку с наградой...- Чимин закусил губу. - Вот еще! - неожиданно весело воскликнул Хоши, - Сам ему все и передашь! - Где? Он же, как я понимаю, слишком занят для такой глупости, как получение ордена, чтоб переться во Дворец! - А ему и не надо сюда ехать! Вот! - и Агнесс протянула Паку конверт с приглашением на их с Хоши свадьбу. - Она состоится в нашем доме, через две недели. Не явиться туда он не сможет, - еще раз улыбнулся Хосок. - Ох, я вас поздравляю! Хоши, ты выбрал лучшую женщину в мире себе в жены! - Я знаю! Тэхен и капитан смотались к бару и быстро открыли две бутылки розового шампанского: - За новую семью! - Ура! Хрусталь мелодично звякнул, шампанское весело пенясь, полилось в бокалы и на дорогущую скатерть. - И сразу следующий тост! - засуетился вокруг стола Джин. - Да! За нашего короля! - Ура!

***

К Свадьбе было все готово. Каждая мелочь. Будущая невеста обвела взглядом задний дворик их с Хосоком дома, и счастливо вздохнула. В вечерних сумерках все смотрелось уютно и волшебно, в прямом смысле слова. Вереск завтра зацветет нежно-сиреневым цветом стараниями Травника, а желто-красный ковер из листьев, усыпавших землю, чудесно дополнял картину. Сегодня плотники установили ажурную беседку по чертежу Травника. В ней и должна была пройти сама церемония. Агнесс только что, собственноручно, задрапировала беседку фиолетовым и белым шелком и теперь любовалась на мягкие складки ткани. Получилось лучше, чем даже она себе могла представить. Мужские руки ласково обняли ее за талию. Ведьма так задумалась,что снова не услышала шагов Травника за своей спиной. - Очень красиво, Агнесс, надеюсь, ты не раздумываешь о том, как сбежать от меня? - С ума сошел? Я столько сил потратила на украшение этой беседки, а еще у меня такое красивое платье! - она развернулась к нему лицом. - Ну, Слава Богу! Брак куда крепче держат красивые платья, чем какая-то там любовь! - хохотнул Травник. - Ну, пожалуй эээ, - Ведьма вдруг замялась с ответом. - Что - " ну "? - Хоши моментально напрягся в струну. Они были вместе еще так недолго и в то же время,ему казалось, что всю жизнь. И вдруг этот странный взгляд его Ведьмы... И вообще, в последнее время он часто замечал, что она витает в своих мыслях. И он понимал, что это из-за Юнги, а тут... - Даже не знаю, как сказать ... - Ты меня пугаешь, Агнесс! Ты же не хочешь сейчас мне сказать, что все-таки передумала? - Травник с испугом всмотрелся в эти любимые, ставшие такими яркими глаза и ждал ответа, как ему показалось, сто веков подряд. - Ну, во-первых, я не передумала, не смотри на меня такими огромными глазами! Пойдем. Она привела его в их спальню. Там с ее стороны, в тумбочке, она взяла что-то и отдала Хоши. Растерянный Травник смотрел на серые коробочки собственного изготовления полные пилюль и не мог сообразить, что Агнесс хочет ему сказать. - Понимаешь...тогда ты дал мне запас своих пилюль от зачатия, а я их все оставила тут... Я их не забыла, просто увидела тогда твои глаза и подумала...Я подумала, хорошо бы, чтобы на свете был еще человек с такими же прекрасными глазами, как у тебя. - У кого прекрасные глаза? Агнесс, прости, я ничего не понял, но кажется, сейчас сойду с ума...- Хосок осторожно присел на край кровати и смотрел то на коробки в своих руках, то на Агнесс. - Ну вот, а говорят, что это женщины во время беременности глупеют! - рассмеялась Ведьма. - Какие беременные женщины? - уже совсем беспомощно пробормотал Травник, а потом, наконец, понял. А потом Агнесс никак не могла успокоить причитающего Мага, потому что: - Господи, а ты тогда из зомбаков людей делала! - Не спала, не пила и не ела! - Бедная моя девочка, я гадский эгоист, ничего не заметил! Никаких уверений в том, что Ведьмы женщины не совсем простые, он слышать не хотел. Пока она не забралась к нему на колени и не заставила замолчать крепким поцелуем. Он еще что-то мыкнул, но тут же сдулся и осторожно обнял Агнесс. - Ты позволишь? - дрожащим голосом спросил он, потом, ночью, когда они уже все выяснили и успокоились. - Конечно. Он занес руку над лежащей на спине Агнесс, остановил ее чуть ниже пупка и закрыл глаза. - Ты ведь уже все знаешь, да? - Знаю, но не скажу, давай сам, - Ведьма приподнялась на локтях чтобы видеть и руку и лицо лежащего рядом Хоши. От его руки пошло мягчайшее тепло, оно проникало сквозь ее кожу, и мышцы, туда, где сейчас билось крошечное сердечко. - Это девочка, Господи боже, это моя девочка, - едва слышным шепотом произнес Хоши, - и она такая крохотная. - И она в порядке, - Агнесс накрыла руку Травника своей. Эта сильная малышка пережила очень трудные времена. Пережить счастье ей будет гораздо легче.