Неотвратимо

Наруто без него задыхается. Не в переносном, метафорическом смысле, как в извращенских книжонках Джирайи или фантазиях романтично настроенных девочек. Наруто не может дышать. Когда просыпается по ночам, застигнутый очередным — не проходящим — кошмаром, оглядывается по сторонам в панике, пытается успокоиться, бросает взгляд на их общее фото с Какаши и этим сводит на нет все усилия. Саске нет. Саске ушёл и не пожелал возвращаться. Неужели он думал, что что-то изменилось? Глупый, такой наивный Наруто. Угрюмая рожа Учихи, их кривляния, подколки и вечное недовольство друг другом — всё это осталось в прошлом. Как и взаимопомощь в трудные времена, искреннее сопереживание и смех после удачных миссий — Наруто вспоминает хорошее, концентрируется на этих песчинках-крупицах. И понемногу отстраивает рухнувший мир. Он не опускает руки. Он не сдаётся. Запрещает себе допустить даже мысль о том, что всё напрасно. И проживает ещё один бесконечно долгий день без него.

***

— Что-то Наруто сегодня не в духе, — отмечает взволнованно Чоджи, когда они выбираются пообедать вместе с командой Асумы. — Да небось тренирует опять какую-нибудь новую технику, мало ли что у него там не заладилось, — отшучивается Ино. Говорят так, будто он глухой, будто не сидит в метре от них. Или, может, ждут, что он станет отрицать? Наруто пропускает их перепалку мимо ушей. Лопает на автомате, потому что есть что-то нужно, и Ямато с Какаши явно будут недовольны тем, что он выкладывается не на полную. Он вдруг со всей ясностью осознаёт: Коноха начинает его душить. Каждая улочка здесь напоминает ему неустанно о том, что он проиграл, что так и не добился и малейшего сдвига, ничего не сделал, чтобы его вернуть. Он скучает по путешествиям с Джирайей — тогда у него получалось проветрить мозг и сконцентрироваться на цели. Он злился на сомнительные методы обучения, сыпал добродушными остротами, практиковал дзюцу до изнеможения, не оставлял себе ни секунды на размышления. Не прокручивал, как помешанный, всё, что привело команду номер семь к катастрофе. Не прогонял свои ошибки одну за другой. Он же мог. Мог его образумить там, в Долине Завершений. Мог подобрать слова, которые бы пошатнули уверенность Саске в своих действиях, но он облажался. Так и не достучался. — И правда, — тихо произносит Сакура, — ты совсем на себя не похож. Не заболел? — Всё в норме, — отвечает с вялой улыбкой. — Правда. В конце концов, то, что он никак не привыкнет, только его проблема.

***

Он истязает себя, несмотря на обеспокоенные взгляды Сая и Сакуры. Выворачивается наизнанку, оттачивая комбо-технику с Гамакичи и Гаматацу, по привычке докучает Цунаде, но больше не лезет так упорно на рожон. На него наконец снисходит озарение: с Саске нельзя в лоб, напрямик. Он же будет увёртываться, находить уловки и ускользать, ведь слишком уж в этом хорош, изворотливый и шустрый — не угнаться. И если для того, чтобы вернуть его, необходимо поломать голову, что ж, Наруто согласен на это. Придёт время, и он всё исправит. Иногда действительно нужно ждать. Даже если ожидание сводит с ума.

***

Коноха его душит. Затягивает на горле удавку, приноровившись, и тащит, дёргает, сжимает всё крепче. Он бежит, прекрасно зная, что бесполезно. Бежит туда, где его вряд ли бы кто-то обнаружил. В библиотеку, где был последний раз… да не помнит он, если честно. Здесь пахнет книгами, а ещё чертовски тихо. Наруто не назвать умником, и Сакура забила бы тревогу, если бы застала его тут, но ему позарез надо стать сильнее, сообразительнее. Лучше. Он трясёт головой, прогоняя видение — насмешливый взгляд тёмных глаз и издевательский тон, приправленный хмыканьем. Хватит с него. Довольно. Он опускает кипу учебников на стол с громким звуком, отдающимся эхом в просторном зале. Те немногие читатели, что собрались здесь, и бровью не ведут, увлечённые своим занятием. Наруто впервые жалеет, что не проявлял интереса к учёбе в прошлом, а впрочем… это здорово его отвлекает, так что почему нет? В голове блаженная пустота, и её быстро заполняют даты, термины, цифры. Книги спасают. — Не ожидал тебя увидеть здесь. Дружелюбный голос Сая побуждает его свериться с часами: он провёл здесь несколько часов, подумать только. Наруто откладывает ветхий томик в сторону и улыбается. — А ты опять читаешь пособия по тому, как наладить отношения? Сай посмеивается. Не фальшиво, а, кажется, вполне открыто. Делает успехи. — Судя по язвительным комментариям Сакуры, не очень-то они помогают. Он пожимает плечами. Верно. Если бы писали о том, как гарантированно привести общение с человеком к конкретной точке, Наруто бы первым примчался сюда в поисках «Руководства по обращению с упрямыми и своенравными придурками». Сай внимательно изучает всё, чем он обложился, и выдаёт: — Это всё, чтобы вернуть его, да? Наруто ёжится. Он угадал. Стал разбираться в чувствах значительно лучше, чем считает сам. Все меняются так или иначе. Этот справедливый вывод ранит. «Он не хочет возвращаться, очнись». Наруто делает вдох и выдох. Он рехнётся, если начнёт в это верить.

***

Наруто без него накрывает. Прямо посреди миссии, когда на него рассчитывает команда, когда он не имеет права всех подвести. Лёгкие словно изрезаны сюрикенами, а меж рёбер воткнули кунай. Каждый вдох — новая рана от острого лезвия. Так больно печёт где-то в груди, как если бы чёртов Лис просился на волю. Он смотрит на свои ладони. На них отчего-то капает влага, и картинка перед глазами плывёт. Его колотит. Дрожь расходится по телу от затылка к плечам, по хребту и к рукам. Страх терзает, выгрызая его изнутри, подпитывается его замешательством и урывает себе кусок за куском. Это всё нереально, повторяет шёпотом. Это всё нереально. Он не может умереть. Только не гордый, заносчивый и сильный Учиха. Он не может. Это не по-настоящему. Всего лишь наваждение, морок. Игра воспалённого подсознания, подпитанного отсутствием отдыха и беспокойным сном. Он содрогается, перебарывая приступ. Через полчаса, когда ночной караул закончится, и они отправятся в путь, он возьмёт себя в руки. Будет улыбаться, шутить и подтрунивать над ребятами. Через полчаса он найдёт в себе силы продолжать двигаться дальше. Однако правды это не изменит, и он уже не ребёнок: он не прячется, он не боится посмотреть ей прямо в глаза. Наруто без него задыхается. Три года спустя ему ничуть не становится легче.