Неотвратимо

Наруто пытается. Напоминает себе, что всё ещё не конец, что он может его вернуть. Несмотря на то, что отдаляется от него-прошлого (от него-настоящего) — каким он приходит к нему каждый день, стоит только на секунду закрыть глаза, — всё стремительнее. Саске не оборачивается. Он даже не смотрит. Ему не нужно, Наруто известно и так: он усмехается. Кривит губы презрительно-снисходительно, мерзко-надменно, как тогда, после боя с Данзо, когда Наруто боялся, что не успеет, что не помешает Сакуре, что навсегда его потеряет. Безвозвратно. — Саске. Не крик, рвущий перепонки. Не требование-приказ, что почти рык, почти рёв, злость на выдохе, вполне объяснимая, беспощадная ярость. Тихо. Растерянно. Убийственно безнадёжно. Наруто делает вдох. Строкой-отчаянием, мыслью-откровением: ну как ты не понимаешь, что делаешь с нами? — Ты зря пришёл. Предсказуемо. Избито. Ему стоит стараться лучше. — Это неправда. Даже если все вокруг твердят, что он дурачок, полный наивных надежд. Даже если никто больше не верит, что сможет до него достучаться. Вытрясти дурь, вправить мозги и вернуть. — Ты всё такой же ребёнок. Саске едва заметно ведёт плечом. Будто говорит: не старайся, глупый, не поддамся. не позволю себя спасти. Наруто ощущает, как воздуха не хватает, а горло стягивает удавкой. Как тогда, когда перепугал Какаши и Ямато, когда вырубился, потерял связь с реальностью, сдавшись панике, уступив истерике. Нет, нет, нет. Не сейчас, когда между ними уже не пропасть. Когда Саске близко, пусть и спиной к нему, озлобленно-холодно — чужой и совсем равнодушный. Наруто улыбается, а охота кричать, пока не охрипнет. Он не слышит, не хочет слушать, чёртов умник. мальчик-воин, мальчик-гений, я же в ответе за тебя и... за нас? — И всё же ты здесь. У Наруто нет шарингана, но он видит. Он видит так ясно, что режет глаза. Саске вздрагивает. Это слабость? Это однозначно стоит того, чтобы рискнуть. Наступить на гордость, забыть все обиды, забыть, что творил, что переметнулся к Акацуки, что слетел с катушек, что забыл. Забыл, упрямый придурок, о деревне, о друзьях, о команде, о нас. Наруто повторяет как мантру, как молитву, пусть даже не верит в богов: обернись, обернись, я тебя умоляю. я прошу, как никогда никого. как тебя в жизни не смел. Он почти ломается от внутренней потребности, сокрушительной, не отпускающей, — быть рядом с ним. Но ни слова не скажет об этом, потому что и так слишком. Он и так готов умереть за него.