Неотвратимо

— Саске, ты поправишься. — Ты сам в это веришь? Я скоро ослепну. Саске улыбается почти в темноту (осталось немного, тёмно-серый — не чёрный, однако близко к тому, коварно крадётся, чтобы передать эстафету) и выдыхает, чувствуя на сомкнутых веках ладонь Наруто. Его чакра, всегда горячая, обжигающая, греет. Топит лёд, которым сейчас напичкана его голова под завязку — собственные потоки энергии чересчур для него холодны, они безжалостно жалят, словно сорвавшись с цепи. Наруто целует его в лоб. Не кожа к коже, мешает отросшая чёлка, но отчего-то ощущается не менее остро. — Опять забыл о стрижке, теме. Саске сводит зарождающуюся истерику к короткому смешку. — Не думаю, что длина моих волос важна. Стану одноглазым. В лучшем случае. В придачу к одной руке эффектно, не находишь? Оригинально. Наруто не ругает его за пессимизм, как, наверное, поступил бы раньше. Он вырос. Повзрослел, перестал действовать на голых эмоциях. От осознания хочется выть. Он не тот двенадцатилетний балбес. — Проклятье! Снова кровотечение. Посиди так, ладно? Саске горько смеётся. — Расслабься, усуратонкачи. Я никуда не денусь. Даже если бы хотел, без толку. Наруто замирает на полпути к аптечке. Понимает без лишних слов не озвученное, зависшее между строк. Шлёпает по полу. Хлопает дверцами шкафчиков. Он не впервые здесь, но ориентироваться не научился. Не спрашивает, наверное, чтоб не потревожить. — Я не очень соображаю, как надо... Бабуля Цунаде и Сакура-чан мне объясняли, а я как-то не въехал. Вроде не сложно… не сложнее, чем сражаться с Обито и Мадарой, да? Прости, несу чушь. Его нервозность объяснима. Пятая третью неделю пребывает в замешательстве. После того, как ему на миссии прилетела отдача от мощной техники, голова болела нестерпимо и пострадал зрительный нерв. Циркуляция чакры нарушилась, и нет никаких гарантий, что всё вернётся на круги своя. По идее, с вечным мангекё не должно было сработать подобное. Неизвестность пугала. Цунаде не давала прогнозов, торчала часами в госпитале, раздражённая из-за того, что никак не подберётся к разгадке. Велела наложить повязку и на левый глаз; пока они не знают, в чём причина, лучше не использовать риннеган и не рисковать лишний раз. Саске перехватывает его за локоть. — Не психуй. Сотри кровь, затем продезинфицируй лекарством и закапай глаз. Он не заикается о том, что не беспомощный. Наруто проявляет заботу, и мешать ему нет ни сил, ни желания. Прикосновения ласковые, осторожные — после их битвы в долине Саске отвык от грубости. Наруто не боролся, да и он тоже. На тренировках — обязательно, но не в четырёх стенах, будь то его квартира или же скромное жильё Узумаки, в котором он почему-то стал чувствовать себя куда комфортнее. Находил поводы остаться там на ночь, потому что дома встречали гробовая тишина и пустота. Наруто не возражал. Для него не существовало понятия границ, он их раздвигал умело и делился с Саске всем, что имеет, не думая жадничать. — Я закончил. — Спасибо. Наруто, вопреки ожиданиям, не уходит. — Ты помнишь... помнишь, как потерял зрение? — Да. Я тогда был в отчаянии. Пользовался шаринганом направо и налево, наплевав на последствия. Затолкал мысли о возможной слепоте куда подальше. А потом изображение начало терять чёткость. Понемногу с каждым днём, чтобы в итоге ошарашило — не вижу. Наруто гладит его шею ладонью. Приятно до чёртиков. Саске устраивает голову у него на плече. Так легче собраться и рассказать то, что долго держал в себе. — Когда Сакура помчалась меня убивать, я был на грани. Осознавал, что ещё один бой — и я выдохнусь. — Значит, когда я... — Толкал речи о том, что вытащишь меня, или мы умрём оба, я видел паршиво. Помню ясно то, как... как ты улыбался, идиот, обещая, что, может, после смерти мы достигнем взаимопонимания. Когда не будем Учихой и джинчуурики. Наруто губами мажет по макушке. Саске слишком быстро привык к тому, что они вот такие. Не кричащие о ненависти, не злые, рассерженные, размахивающие кулаками кретины. Наруто, как и прежде, неряшливый, шумный, вспыльчивый. Но с ним умиротворение заполняет Саске до края. Только с ним. И он ни за что не откажется от того, что себе давным-давно (по глупости) запретил, хотя на самом деле просто боялся сделать шаг навстречу. — Теперь всё иначе, верно? Мы справимся, Саске. Иной расклад невозможен. Наруто прав. Теперь всё иначе. Он больше не блуждает во мраке. Он знает: способен преодолеть что угодно, пока на него смотрят родные глаза. Те, в которых никогда не было ненависти к нему, зато была нежность. И если Наруто так спокойнее, он будет верить. Ведь в своё время Наруто не сдался, а Саске здорово ему задолжал. Он не позволит Узумаки тащить одному непосильное бремя. Теперь всё иначе. Они вместе. Против целого мира и лишь друг для друга. Открыто.