Неотвратимо

Ощущение его кожи под пальцами с лёгкостью глушит звуки вокруг, щебет тысячи птиц и ураган расенгана по сравнению с ним — мелочь. Стирает всё лишнее, потому что отвлекаться — непозволительная роскошь. Нельзя. Не сейчас. Время скоротечно, а в мире шиноби и вовсе эфемерно. — Ты сегодня странный, — шепчет Ирука и чуть наклоняет голову. Солнечный. Яркий. Открытый. Прядь распущенных, а не собранных обычно в хвост волос падает ему на лицо. Не завешивает глаза. Напротив. Не оторваться. Он помнит его ещё мальчишкой. Тем, что надрывно кричал, звал родителей и не мог принять то, что в их проклятом мире очередной эпизод, не стоящий внимания. Тем, что возненавидел Лиса, забравшего самое ценное и поселившегося в ребёнке, которого Ирука после — иронично, не правда ли? — будет обожать до безумия. — Какаши. Улыбчивый. Понимающий. Бесконечно добрый. Ластится, точно щенок, к его руке и довольно жмурится, когда чувствует губы на переносице. Мягкий, как лучи рассветного солнца. Тянется сам и зарывается носом в макушку. Сглаживает острые углы, шероховатости и зазубрины, из которых он, кажется, целиком и полностью собран. И уже не болит. Не так сильно. — Я... я тебя... Важно сказать, да только он не умеет. Не научен, не представилось случая прежде... тем, кого потерял одного за другим. Не успел. — Знаю, глупый. Я знаю. Он в нём больше мальчишку не видит. Идёт на свет, разгоняющий тьму. Добровольно сдаваясь. Подставляясь под поцелуи и щекочущий смех, отпускает себя.