Неотвратимо

Прости меня. Я не смог. Так долго кричал о том, что убью, что уничтожу, разорву нашу связь, вдохну полной грудью и пойду дальше. Стану ближе к цели. Зачеркну ещё один пункт, и останется лишь месть брату. Я жалок, да? Распинался, какой крутой, что плевать хотел на Коноху, на команду Какаши, на Сакуру, на тебя. Ты сверлил меня красными из-за выброса чакры Лиса глазами, рычал, что не позволишь уйти. Упрямый. И в последний момент рука дрогнула. Почему ты не сдался? Почему продолжал меня переубеждать, когда я наговорил столько грубых, обидных вещей? Почему ты не отступил, несмотря на просьбы, на переломанные кости, на жуткую боль, которую я причинил? Идиот. Капли стекают за шиворот, по волосам и лицу, уже и не различить, дождь ли это или по-детски жгучие слёзы. Знаешь, я не плакал с ночи резни, когда увидел тела отца и матери. Запрещал себе, повторял, что не должен показывать слабость. И завидовал твоей смелости. Ты дурачился, злился, шмыгал носом и куксился, не заморачиваясь о том, кто что подумает. Ками-сама, спасибо, что ты не послушал. Мой протектор падает на землю, а я — на колени. Я отныне преступник. Предатель. Нукенин. Малодушно радуюсь, что ты без сознания и не видишь, как меня колотит. Ты странно умиротворён после тяжёлого боя, только уголки всегда приподнятых в улыбке губ опущены. Вина режет ножом. Касаюсь губами эмблемы деревни на твоей повязке. Наш первый поцелуй в классе Академии был куда эффектнее, визг и возмущённые вопли девчонок долго звенели в ушах. Обманка, дешёвый трюк, но я продлеваю этот миг, оттягивая расставание. Прижимаюсь к холодному металлу и жмурюсь до пятен под веками. Ещё чуть-чуть. Я не хочу уходить, но мне не оставили выбора. Если вдруг объявится Итачи, я должен быть готов к встрече с ним. Прости меня. Умоляю, если можешь, прости. Я не вынесу мысли о том, что ты возненавидишь меня.