Лифт, в который я больше никогда не зайду

— Ангелина, как ты себя чувствуешь? Голова болит? — спросил Евгений Александрович на утреннем обходе. Я только кинула на него озлобленный взгляд. Зачем он спрашивает у меня что-то, зная, что я не отвечу? Зачем он вообще интересуется мной, хоть и является врачом? Я же виновата сама. Во всём. Наша игра в гляделки продолжилась. Сейчас я могла рассмотреть его лучше, чем вчера. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Может, он интерн? Но нет, на бейдже это не было указано. Высокий рост и худощавое телосложение. Волосы цвета воронового крыла были в творческом беспорядке. Большие голубые глаза с любопытным взглядом. Узкое лицо с чётко выделенными скулами украшали курносый нос и слегка пухлые губы, которые сейчас были поджаты. В принципе, он был обычным непримечательным парнем, возможно, даже симпатичным. Но для меня сейчас любой парень был поводом для ужаса, для страха. Поэтому я не спешила отвечать на его вопросы. Доктор вздохнул, присаживаясь на уголок моей кровати. Его действие заставило меня моментально отодвинуться от него на максимальное расстояние, поджимая под себя ноги. Нижняя губа задрожала, а в глазах застыли слёзы. Господи, я когда-нибудь перестану быть такой слабой? Ведь если бы я проявила хоть чуточку силы, то не лежала бы здесь, не была бы оклеймована. — Я понимаю твой страх, но я врач, а как говорится, у врачей нет пола, — ну да, понимает он. Его тоже вполне безобидный одноклассник изнасиловал в кабине лифта? — Вот, держи, — с этими словами парень протянул мне блокнот и ручку. — Это для того, чтобы ты, так скажем, «разговаривала». Ведь на вопросы следователя и психолога ты не сможешь просто кивать. Так что держи, и носи с собой по возможности, — я медленно кивнула ему. — Лина, мне надо тебя осмотреть, понимаешь? — Евгений Александрович выжидающе посмотрел на меня, на что я широко раскрыла глаза. Я не могу. Не хочу. Зачем ему осматривать меня? — Ладно, я понял тебя. Пожалуйста, скажи, у тебя болит что-то? — я призадумалась. Душевная боль считается? Но всё-таки я отрицательно помотала головой. — Хорошо. После завтрака тебя ожидает сеанс у психолога, будь готова. Медсестра отведёт тебя в нужное место, — после слов глаза доктора на мгновение застыли, а потом он сжал рукой мою ладонь и коротко улыбнулся, видимо, в знак поддержки. Я удивилась этому жесту, что было видно по моему лицу, но ничего не сказала. Хотя немного дернулась, что явно не скрылось от Евгения Александровича. Он вышел из кабинета, бормоча что-то невнятное себе под нос. А я поплелась на завтрак, хотя есть мне не хотелось от слова совсем. Не хотелось ничего. Если было бы можно, то я спряталась бы в коконе, не выходя в люди. Ведь каждый их взгляд будто говорил мне, что я шлюха. Будто каждый знал и был свидетелем того, что было в лифте. Я обманула, когда сказала, что не хотелось ничего. Было дикое желание сдохнуть. *** Знаете такое чувство, когда вы буквально хотите разорвать человека в клочья? А потом сжечь его труп? Убить. Сломать. Уничтожить. А вот я хочу сделать это. Просто стереть с лица земли Даню. Я считал его другом, коих у меня мало. И он действительно стал близок мне за это время. Но, я не могу простить ему то, что он сотворил с Ангелиной. Да ни один нормальный человек не сможет такого простить. Да, возможно, до этого у неё были проблемы с настроением. Но теперь он просто сломал её. Уничтожил весь смысл жизни. Превратил её в живой труп. Я прекрасно понимаю, что полиция займётся этим. Но чёрт, вы знаете российскую полицию? Ведь были случаи, когда девушек самих обвиняли в том, что случилось. Заставляли сознаться в том, что они врут. Просто доламывали их окончательно. Будем надеяться, что в нашей ситуации нам попадутся адекватные сотрудники. Что он получит по заслугам. Но и совершить свое правосудие я хотел. Просто не мог сдержаться. Это было важно для меня. Да и для Ангелины тоже… *** После завтрака ко мне пришла медсестра, которая была ненамного старше меня. Она буквально излучала энергию и была жизнерадостной. Вот бы и мне такой быть. Но, к сожалению, это нереально. Мне кажется, что я уже никогда не стану не то чтобы, как она, но даже хоть немного… Живой? Она жестом указала мне идти за ней. Я вяло встала. На завтраке я попила только чай, так как еда просто не лезла в меня. Голова немного закружилась и меня пошатнуло, но медсестра в сию же минуту оказалась около меня. — Все в порядке? Тебе плохо? Мне позвать Евгения Александровича? — с её стороны посыпался шквал вопросов. Мне просто хотелось зажать уши и не слышать её звонкого голоса. Голоса, наполненного жизнью. Хотелось ударить её, закричать в голос и закрыться одной в палате, чтобы ни одна живая душа не проникла внутрь. Но, ударить мне не позволяло воспитание и уголовный кодекс Российской Федерации, закричать я не могла чисто физически, а в палате одна я смогла бы остаться на минимальное время. Поэтому, я просто пошла дальше, давая понять медсестре, что всё в порядке. Будто в тумане мы дошли до кабинета психолога. Заходя туда, я не думала увидеть молодую девушку, возраст которой явно был не больше тридцати. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок. Добрый, но в тоже время проницательный взгляд. Минимум косметики и строгий стиль одежды. Эта девушка вызывала во мне сомнения. Вряд ли она сможет мне помочь. Вряд ли мне вообще кто-то сможет помочь. Медсестра тактично нас оставила. Психолог рукой указала на удобное кресло, стоящее напротив ее стола. Я на деревянных ногах прошла и села в кресло. Можно было бы удобно устроиться в него, но вместо этого я села прямо, будто вместо позвоночника был прут, который разорвал бы мои органы, если бы я согнулась. — Федосова Ангелина, правильно? Меня зовут Екатерина Владимировна, я твой психолог, — у неё был нежный и мелодичный голос, похожий на переливания колокольчиков. Мне хотелось её ударить. Ведь я даже не могла говорить. Поэтому я просто смотрела на неё взглядом полным злобы. Но она упорно ждала моего ответа. Я первая не выдержала этой игры в гляделки, поэтому просто кивнула ей. — Ангелина, пожалуйста, постарайся полностью переключиться на нашу беседу. Могу предложить тебе чай, кофе, — отрицательный кивок, — Ладно. Сядь так, как тебе удобно, — но я так и сидела с выпрямленной спиной, глядя прямо на девушку, — Ты готова говорить? — но я ничего не ответила, а сидела, поджав губы, не двигаясь, будто мраморная статуя, которая навечно застыла в одной позе. — Ты можешь рассказать, что с тобой случилось? — мягко спросила девушка. Я начала прокручивать в голове моменты, когда Даня грубо воспользовался мной. Тело задрожало, а из глаз начали стекать слезинки, которые я упорно пыталась сдержать. — Успокойся. Тебе тяжело это вспоминать? — неуверенный положительный кивок, — Хорошо. Ты хочешь, чтобы его наказали? — я задумалась. С одной стороны, я желаю, чтобы он сгнил в тюрьме, но с другой, а вдруг я сама виновата в этом? — Ты затрудняешься с ответом. Ангелина, я могу предположить, что ты чувствуешь вину в произошедшем. Думаешь, что сделала не так. Что спровоцировала. Так вот, никогда нельзя обвинять жертву в том, что её изнасиловали, — она говорила прямо. Но и никто не обязан со мной возиться. Таких, как я — много. И ситуации бывают похуже, чем моя. — Если ты думаешь, что твоя ситуация не стоит внимания — забудь, — будто читая мысли, медленно проговорила Екатерина Владимировна, — Каждый человек имеет право на помощь, и его проблема — важна. Пойми, я тебе не враг, я хочу помочь разобраться тебе во всей ситуации. Доказать, что ты не виновата. Как я понимаю, сейчас ты не хочешь об этом говорить? — я всё-таки кивнула. Психолог замолчала на некоторое время, задумавшись. Наконец, нависшее над нами молчание прервалось: — Ангелина, какие чувства сейчас находятся в тебе? — я задумалась. И вновь отягощающая тишина. Собравшись с мыслями, я взяла блокнот, который любезно был предоставлен доктором, и ручку. «Стыд. Отвращение.» — Что же. Я думаю, на сегодня хватит. Ибо ты пока не доверяешь мне. Но я хочу тебя попросить кое о чём, — с этими словами она протянула мне листы А4 и цветные карандаши, — нарисуй эти эмоции к следующему занятию. Так, как их представляешь ты. До свидания, Ангелина. Я коротко кивнула. На выходе меня ждала в всё также медсестра. Но сейчас она молчала. Да, кому надо говорить с такой, как я. Я дошла до палаты и легла на кровать. Мои мучения закончены на сегодня. Хотя… Стоп. Следователь…