Лифт, в который я больше никогда не зайду

Боялась ли я допроса? Несомненно. Ведь кто знает, какой сотрудник попадется. Поверит ли мне, или обвинит. Да и не хотелось вспоминать ничего. Но надо. Надо побороть себя, надо вытерпеть это. В палату зашёл Саша. Он был немного дерганным, а его взгляд виноватым. Будто он натворил что-то. Я вопросительно посмотрела на него, но тот лишь отвёл взгляд. — Мне разрешили присутствовать на допросе. Поэтому я с тобой. Всегда буду с тобой- брат взял меня за руку, почувствовав лёгкую дрожь, исходящую от меня. Не могу я ещё терпеть чужие прикосновения. Вот в комнату зашёл следователь. Мужчина примерно тридцати лет, с темно-каштановыми волосами, в которых были видны проблески седины. Да, ну и работа у него. — Ангелина, я буду вести твоё дело. Меня зовут Астафьев Павел Алексеевич. Твой брат захотел присутствовать на допросе, хотя, я думаю, что это помешает следствию, — мужчина косо глянул на Сашу, — Так что, мой первый вопрос: ты хочешь, чтобы твой брат присутствовал здесь? Не могу сказать, что я горела желанием. Ведь при нём мне будет стыдно говорить про изнасилование. Ну, не говорить, а писать. Не столь важно. Но могла ли я прогнать его? Имела ли я на это право? Конечно же нет. Ведь он хочет лучше для меня. Поэтому я кивнула в знак согласия. — Хорошо, я тебя понял, — недовольно косясь на Сашу, сказал следователь, — итак, начнём. Сперва я хочу сказать, что мои вопросы задаются исключительно для уточнения обстоятельств совершенного преступления, а твои ответы не будут преданы огласке. Ты понимаешь это? — его взгляд был тёплым и будет внушал мне доверие. Уж не знаю, является ли это издержкой профессии или что-то другое, но мужчина располагал к себе. Поэтому я незамедлительно кивнула. — Надеюсь, ты понимаешь, что надо рассказать все честно, чтобы преступника наказать, если, конечно, акт изнасилования был, — после этих слов брат вскочил с места, глядя с ненавистью на Павла Алексеевича: — Что вы только что сказали?! Если был совершен акт? Что вы имеете ввиду под этим? Вам доказательств недостаточно? — практически кричал Саша. — Александр, у нас, конечно, есть доказательства, но нам надо провести допрос потерпевшей, дабы получить целую картину. Если вам что-то не нравится в моей методике, то вы знаете где дверь. Я вас не держу, — спокойным голосом проговорил следователь. Я умоляющим взглядом посмотрела на брата, пытаясь заставить его сесть. Видимо, он улавливает мою немую мольбу и садится на свое место. — Ангелина, давай ты начнёшь, а если тебе станет тяжело описывать, то я буду задавать наводящие вопросы, хорошо? — я кивнула, и он протянул мне планшет с закрепленным листом бумаги и ручку. Хоть у меня и был блокнот, но я хочу использовать его в повседневной жизни. Ведь так проще. «Саша с Даней начали общаться примерно два года назад. Они были достаточно близки, поэтому Даниил так или иначе присутствовал в моей жизни на постоянной основе.» Итак, Александр, ваша сестра говорит, что вы состояли в достаточно близких отношениях. Это так? Саша виновато кивнул и с жалостью в глазах посмотрел на меня. Только этого мне не хватало. Не надо жалеть такую, как я. Не надо мне их жалости. Я не заслуживаю этого. «К тому же, мы учились с ним в одном классе. У нас были постоянные стычки по разным поводам. Учёба, отношения, внешний вид. Почти каждую перемену мы устраивали настоящий концерт для наших одноклассников.» — Ангелина, ты сказала по поводу внешнего вида. Что с ним было не так? — вглядываясь  в моё лицо, спросил Павел Алексеевич. «Ну, возможно, я одевалась откровенно, не думая о последствиях…» Написав это предложение, я почувствовала, что в уголках глаз собрались слёзы. Воспоминания нахлынули с головой. Чувство вины обострилось. Вдруг я правда виновата? Вдруг я спровоцировала? А если следователь подумает также? —  Хочешь сказать, что ты чувствуешь свою вину в произошедшем? — мягко спросил Павел. Я услышала, как Саша скрипнул зубами. Ему явно не нравился следователь. Что не скажешь обо мне. Этот человек внушал доверие, хотя, возможно, это лишь оболочка, под которой окажется гнилая душа. Может, он как и многие, обвинит меня. Я всегда презирала таких людей. Они говорят, что девушка виновата. «Зачем ты надела эту короткую юбку? Ты сама напросилась. Этот топ ничего не прикрывает. Ты же сама этого хотела?» — со всех сторон люди добивали жертву, глумясь над ней. Так устроен наш мир. А точнее, наша страна. Патриархат, да и только. — Я понимаю, что многие девушки, под воздействием окружающих начинают винить себя в случившемся. Скажи, тебе кто-то говорил, что ты виновата? — отрицательный кивок, — Хорошо. Здесь профессионально подобран коллектив. Прежде чем перейти к описанию событий, скажи мне, Ангелина, выслушай меня. В нашем обществе принято винить женщину. «Надо быть осторожнее, не общаться с малознакомыми парнями, не садиться к ним в машину, не ходить ночью, по тёмной улице. Надо иметь голову на плечах» — такие фразы часто говорят жертве изнасилования, извини, что говорю так прямо. И их не волнует, что мы — свободные люди, которые могут делать то, что вписывается в законы. Идти ночью по улице — законно. Насиловать незнакомую девушку, которая поздно идёт в каком-нибудь переулке — незаконно. Не надо верить, когда говорят, что ты спровоцировала, дала повод. Это не отменяет факта преступления. Изнасилование — не секс, не удовольствие. А потому, провокации изнасилования не бывает. Женщина может выглядеть так, как хочет она. И это не даёт никому право на насилие. От его слов сидела в шоке не только я, но и Саша. Видимо, Павел Алексеевич поднялся в его глазах после своей тирады. Он что, ещё и психологический факультет заканчивал? Или их этому учат там? Но, в любом случае, мне стало немного легче от его слов. Нет, совсем немного, ведь я и не надеюсь, что все пройдёт в мгновение ока. — Ангелина, а теперь, я прошу тебя, написать всё то, что ты помнишь из тех событий. Если тебе будет тяжело, то скажи мне. Но всё же, постарайся, это важно для следствия. «В этот вечер я сидела дома. Было грустно. Я плакала. Поэтому я решила пойти погулять. Оделась я в свитер и джинсы, если это важно. В этот момент Даня сидел с Сашей в его комнате. Никто из них не слышал мою истерику. И вот, я незамеченная проскользнула в подъезд. Но не тут-то было. Следом за мной вышел Даниил и начал, как всегда, подшучивать. Приехал лифт, и я зашла в него, глупо надеясь, что Даня не зайдёт за мной следом. Не знаю почему, возможно, было предчувствие плохого, а может просто не хотелось терпеть его компанию. Неожиданно лифт остановился, и мы застряли в нём.» Начало мне далось нормально, но, когда я поняла, что сейчас придётся описывать само действие, то меня начало трясти, а дыхание прерываться. — Успокойся. Ты же хочешь, чтобы его наказали? — делая акцент на последнее слова, произнёс следователь. «Он начал нести какую-то чушь. Говорил, что появился подходящий момент. Я не могла понять, для чего. Пока он не подошёл ко мне. Его поцелуй стал полной неожиданностью. Но сопротивляться у меня не было сил. Выпускной класс, проблемы в семье — всё это давило на меня. Практически каждый день я плакала, но никто этого не видел. И этот вечер не стал исключением. В какой-то момент я поняла, что он хочет. Слёзы сами по себе брызнули из глаз. Я, вроде, села на пол, а он, схватив за волосы, притянул обратно. Перед этим я ударила его, за что получила в ответ. Он говорил, что я сама виновата в этом, что провоцировала всех. Он был, словно животное, которым руководствовал инстинкт. Я вновь пыталась его оттолкнуть, но он ударил меня головой об стену, а руки скрепил ремнем. Видимо, именно тогда я получила сотрясение. Потом он начал вести себя очень странно. Просил прощение, пытался заставить расслабиться. Но от своих намерений не отказался. Всё это произошло. Была боль, был дискомфорт. Он явно понимал, что я этого не хотела.» Я не заметила, как слезы градом скатывались по моим щекам, падая на лист, немного смазывая чернила. Это заметил и брат, который подошёл ко мне и взял за руку, тем самым оказывая моральную поддержку. Следователь одобрительно кивнул. «Когда он закончил, то начал вообще вести себя неадекватно. Орал, что любит меня. Я быстро оделась. Потом открылась дверь. Там стоял мой брат и и работники. Даня опять начал нести всякий бред, и смог незаметно уйти.» — Я тебя понял, Ангелина. У меня последний вопрос к тебе. Контрацептивами он не пользовался? «Нет» Только сейчас я осознала, что могу забеременеть от этого человека. Всё тело вновь задрожало. — Я думаю, на этим мы закончим. Мы Задержим Даниила и допросим его. Дальше, если понадобится, я ещё к тебе приду. Надеюсь, ты придешь в себя, хотя я прекрасно понимаю, что это сложная работа и для тебя, и для психолога. До встречи, Ангелина, — сказал Павел, собрав свои документы, и покинув палату. Мы остались вдвоём с братом. Его взгляд опять был виноватым. Я не понимала, почему. Может, он жалеет, что пустил такого человека, как Даня, в нашу жизнь? Но он же не виноват в этом. — Ангелин, я завтра к тебе приду, обещаю. Но сегодня мне надо закончить одно дело. Очень важное дело. Прости, — сказал брат, поцеловал меня в щеку и вылетел из кабинета, оставив меня в растерянных чувствах.