Лифт, в который я больше никогда не зайду

Днём ранее Мой план был прост до чёртиков. Я просто хотел избить этого мудака, чтобы ему тоже было больно. Хоть как-то возместить ту боль, которую чувствовала Ангелина, когда он насиловал её. Была бы моя воля — я просто уничтожил бы его морально. Сломал бы ему  психику. Но это сложно. Особыми навыками в психологии я не обладаю, не знаю, на что давить. Мне было одновременно и страшно, и все равно. Меня совсем не волновало, что будет с этим уродом. Я боялся, как отреагирует Ангелина. Она не любит насилие. И вдруг она увидит во мне чудовище, которое ничем не отличается от Дани? Но ведь это все только ради неё… Родителям было вообще все равно. Они отдали полиции крупную сумму денег, чтобы не участвовать во всем это, и положили этот груз на мои плечи. Действительно, Ангелину окружают одни чудовища, и одни из них живут с нами в одних стенах. Я не знал, как его выловить. Его ещё не задержали. Это бесило. Но зато, я мог осуществить свой план. Недолго думая, я набрал один номер. — Здравствуй, Глеб, мне нужна твоя помощь… *** То есть, ты хочешь отомстить этому мальчику за то, что он изнасиловал твою сестру? И чем я могу помочь? — непонимающие спросил мой старый друг. — Понимаешь, я не смогу сам его позвать куда-то. Понятное дело, он не пойдёт никуда со мной. Понимает же всё, мальчик не маленький. — Но что могу сделать я? — всё также не понимая, спросил Глеб. — Я не знаю, ничего не знаю, — хватаясь за голову, прошептал я. Руки дрожали и зарывались в волосы, голос срывался, а в глазах скопились слёзы. — Ну, тихо ты, успокойся, — дружески приобнимая меня за плечи, сказал парень, — Надо придумать что-то. И кажется, я знаю, что. *** — Ты думаешь, он продолжает ходить в школу после этого? — недоверчиво спросил я. — Смотри, его ещё не задержали. Значит, родители пока не знают ничего. И у него нет никакой отмазки. Так что я думаю, что ходит. Глеб придумал план. Да, он может сорваться в любую секунду, но это единственное, что влезло в его голову. Дело в том, что у нас есть один пустырь, который хорошо подойдёт для моей мести. Он находится не так далеко от школы. И вокруг него есть ряд пятиэтажек. Но сам пустынь закрыть деревьями, так что сложно разглядеть, что там происходит. Глеб подойдёт к Дане, начнёт спрашивать, как пройти к одному из домов. Попросит провести. Когда людей уже не будет, он затащит его вглубь этого пустыря, а дальше уже дело за мной. Да, Даниил может и не пойти его провожать, может, он даже не ходит в школу, но попробовать стоит. Иначе я так и останусь жить с чувством вины, потому что не отомстил за сестру. *** Наше время Я стоял в середине этого пустыря, прикрыв глаза. Как раз сейчас должны закончится уроки у одиннадцатиклассников. И Глеб должен отправить мне смску, оповещая, удалось ли ему уговорить Даню. Мой телефон завибрировал. Я взял телефон в руку, посмотрел на сообщение и сразу же ехидно улыбнулся. Да, Глеб оказался прав. Он продолжал жить, как ни в чём не бывало. А вот Ангелина нет. Но ничего, это ненадолго. — Слушай, парень, не подскажешь, как пройти на Приупскую 7? — спросил Глеб, заглядывая прямо в глаза блондину. Тот резко остановился, кинув испуганный взгляд в сторону парня, но сразу же шумно выдохнул. Боялся. Делать плохие поступки мальчик научился, а вот отвечать за них нет. — Да, конечно, — мягко улыбнулся Даня. Вообще, Глеб на всех людей производил хорошее впечатление. Мягкие шелковистые волосы рыжеватого оттенка, бездонные голубые глаза, лучезарная улыбка. Этот парень выглядел безобидным, но никто не знал, что он является тренером по кикбоксингу. По нему сразу и не скажешь: объемная толстовка скрывала подкаченное тело, зато джинсы-скинни выделяли стройные ноги. Он казался хрупким, но силы в нём было много. И на то, чтобы помочь своему другу отомстить за его сестрёнку, которую он помнит только совсем маленькой и улыбчивой девчушкой, у него явно хватит этих сил. — Слушай, я немного страдаю топографическим кретинизмом, не мог бы ты меня проводить? — подмигнул ему голубоглазый. Всего лишь на миг во взгляде Даниила показался прежний испуг, но Глеб вновь помог убрать его мягкой улыбкой. — Да, конечно, следуй за мной, — и вот, Даня пошёл в сторону пустыря, ведя за собой Глеба, даже не зная, какая его ждёт участь. В полнейшей тишине парни уже подошли к домам. Улица, как говорилось ранее, была немноголюдной. Даже сейчас здесь не было ни души. — Ну вот и этот… — договорить фразу ему не дал Глеб, одной рукой закрывая ему рот, он начал тащить его к пустырю, в самую его глубь, где парня ждала расправа. Даня пытался вырваться из цепких рук, но Глеб, не напрягаясь, заводил его всё глубже и глубже, скрывая за деревьями и отбирая последнюю надежду. Я услышал шорох в кустах и напрягся всем телом. Глаза буквально налились кровью от злости. Я ещё даже не увидел его, а во мне уже кипит ярость. Кулаки сжались так, что костяшки побелели. Прости, Ангелина, но так надо. Для тебя… Вот показался рукав знакомой толстовки. Глеб толкнул парня в мою сторону, но, видимо, не рассчитал силу, потому что Даня упал прямо к моим ногам. Ну, пусть знает свое место. Когда он поднял голову, в его глазах застыл непередаваемый ужас. Не знаю, то ли я действительно выглядел так угрожающе, то ли Даня просто стал зашуганным — он боялся. — В-в-в смысле? Ч-ч-что происходит? — заикаясь, проговорил он. — Пора отвечать за свои поступки, — сказал Глеб, ухмыляясь. Меня переполнял диссонанс. Я хотел убить его, но в тоже время задать кучу вопросов, касающихся его поступка. — И какого тебе было насиловать Ангелину? — тихо начал я, но от моего тона блондина бросило в дрожь. Я сам не ожидал от себя такого. Холодный, пробирающий до костей голос, одновременно пропитанный злостью и болью за сестру. — Я не хотел, извини, — тихо прошептал он. Я поднял его за капюшон на толстовке и ударил в челюсть. — Ой, я не хотел, извини, — саркастичные нотки так и сочились из моего голоса. — Я-я-я… Люблю её, — на выдохе произнёс Даня. Его глаза были испуганными. И в них можно было разглядеть толику боли. Но была ли она от его чувств к Ангелине? Скорее всего нет. Он просто понимал, что сейчас ему несдобровать. — О нет, ты не любил её, — удар, — когда любят — не причиняют боль. Ты просто хотел её. Просто тупое животное чувство. Просто очередная девушка, которая побывает в твоей постели. Разве не ты делился со мной любовными похождениями? Разве не ты говорил мне, что надо пользоваться девушками, пока мы молоды и есть такая возможность? — я наносил удар за ударом, из его носа текла кровь, под глазом расплывался синяк. — Я врал, — тихо сказал Даниил, — врал, потому что действительно люблю её. И я сожалею, — эти слова буквально разбудили во мне внутреннего зверя. Нет, он не жалел. Просто пытался вымолить пощады. Но нет. Я накинулся на парня, повалив его на землю. Во мне вспыхнула неистовая ненависть, в груди пылал огонь, который буквально не давал дышать, а глаза запеленала ярость. Я хаотично стал наносить удары по всему телу. Наверно, я со стороны выглядел как животное, но это мало меня волновало. — Если бы не ты… Все было бы нормально. Она ненавидит жестокость. Но из-за тебя ей приходилось казаться бесчувственной сукой. У неё не было друзей. Родителям глубоко похуй. У неё есть только я. Но и здесь ты смог все испортить. — Да, давай винить во всех грехах только меня. Сам же стал проводить со мной все свободное время, позабыв о своей любимой сестрёнке, — на лице Даниила появилась кровавая ухмылка. Его слова полностью выключили ту часть самообладания, которое до этого находилось во мне. Ведь я понимал, что этот урод чертовски прав. Я накинулся на него с неистовой силой, но чья-то рука легла мне на плечо. — Остановись, Саш, — это был Глеб, — не превращайся в него. Остановись. Хотя бы ради сестры, — его слова вразумили меня. Я посмотрел на Даню. Тот лежал, вся его одежда была в грязи вперемешку с кровью. Лицо полностью заплыло этой жидкостью, а блондинистые волосы приобрели красноватый оттенок. — Хорошо, — сказал я, успокаивая бушующий ураган внутри. Даня начал медленно подниматься, хотя я видел, что ему было тяжело это делать. Он, хромая на одну ногу, поплелся в сторону своего рюкзака. Живучая тварь, однако. — Надо убираться отсюда, — сказал Глеб, хватая меня за руку. Я услышал шорох позади себя. И тут все моё тело пронзила острая боль. Холодное лезвие пронзило мой левый бок. Я в шоке посмотрел на Глеба, который смотрел ошарашенными глазами за мою спину. Я обернулся. Последнее, что я увидел, прежде чем потерять сознание: зловещую ухмылку Дани окровавленный нож в его руках.