Лифт, в который я больше никогда не зайду

— Итак, как я уже говорила, сегодня мы разберём мифы про изнасилование. Большинство из них ты уже примеряла на себя, судя по нашим разговорам. Но я бы хотела на них подробнее остановиться, — сказала Екатерина Владимировна, отпивая глоток ароматного кофе, а я поудобнее устроилась с кружкой чёрного чая. — Миф первый: «Не надевай откровенную одежду, и всё будет хорошо. Постоянно вину этого преступления перекидывают на жертву. Причина этому — страх. Если установить причинно-следственные связи, то страшного события удастся избежать. Казалось бы, не пошла бы девушка по тёмному переулку — не было бы изнасилования. Но тут играет другой фактор: попала ли жертва в поле зрения насильника. Я задумалась. Было ли у меня такое? Конечно. Сколько раз я уже задумывалась о том, чтобы было, если бы я одевалась скромнее. Но было бы тоже самое. Даже не играет роли тот факт, что я застряла в лифте с Даней. Это была просто удобная для него ситуация. — Миф второй: «Сама напросилась». Отличить игривость от насилия очень просто — отсутствие согласия на секс. Насильник считает, что девушка с ним заигрывает. Но проблема в том, что так считает только он. А жертва же может просто вести себя открыто. Но если она сказала «нет» — это и значит «нет». Да, некоторые говорят, что девушки таким образом набивают себе цену или пытаются поиграть. Первое глупо само по себе, а второе может быть нормальным только в паре людей, которые хотят разнообразить свою сексуальную жизнь. И то, если это оговорено заранее. И после изнасилования женщина начинает винить себя, думает, что она могла бы сделать, чтобы этого не произошло. Чаще всего им приходит в голову больше не флиртовать ни с кем. Но так делать не надо, ведь не все парни, мужчины — озабоченные животные. Пойми, адекватный человек остановиться, если ты сказала нет. Он не будет заниматься сексом с человеком, который явно против полового акта. Слова «изнасилование», «насильник», «жертва», «секс» уже не цепляли меня так сильно. Меня не передергивало только от того, что я их услышала. Наверное, всё-таки психотерапия идёт мне на пользу. Еще я подумала про флиртование. Интересно, наши переглядывания с Евгением Александровичем можно так назвать? И если можно, то почему я не чувствую от этого отвращение? Нравится ли он мне? Возможно да. Но я думаю, что не готова пока что заглядываться на парней. А вот интересный вопрос. Нравлюсь ли ему я? Ответ на него я, к сожалению, не знаю. — Миф третий: «Жертвы имеют общие черты». Ведь все представляют на месте жертв молодых легкомысленных девушек. Но одного типа потерпевших нет. Иначе как можно объяснить изнасилования пожилых людей, детей, мужчин? Правильно, никак. Типаж есть только у самого насильника. И сразу же перейдем к четвертому мифу: «Он не может быть насильником». Чем выше у человека репутация, тем ниже шанс того, что его обвинят в изнасиловании. Может ли этот добрый мальчик или хороший учитель кого-то изнасиловать? Да, может. Преступник, как и жертва, не имеет типичных черт. Чаще всего насильниками являются знакомые нам люди, а не незнакомцы в подворотне. И вновь Екатерина Владимировна права. Ведь моим насильником был тот человек, который так или иначе был включён в мою жизнь. И кто мог бы подумать, что он на такое способен? Он был вполне дружелюбен и добродушен, кроме тех моментов, когда спорил со мной. Родители прилично зарабатывали, учился средне. Смазливая внешность. Ну прям ангелочек. А вот оно как вышло… — Миф пятый: «Нужно помочь». Нет, я не спорю, помощь нужна. Но нельзя давить и выпрашивать у человека подробности преступления, когда он не готов. Это чревато плачевными последствия. Важно, чтобы жертва сама созрела. Меня опрашивали через несколько дней. Может, тогда я и не созрела, но стойко перенесла это. — И последний миф: «Жертва должна вести себя как жертва». Говорят, что жертва должна быть тихой, скромной. В общем, не человеком, а живым трупом. Шарахаться каждого парня, может больше вообще с ними не контактировать. Но поведение жертвы зависит напрямую от её ментального здоровья. Она может как и впасть в депрессию, так и унывать. Может бояться парней как огня, а может иметь беспорядочные связи. Думаю, ты суть поняла. На сегодня всё, надеюсь, что наша встреча была тебе полезной. *** Я ждала прихода Евгения Александровича. Теперь я могу с точностью сказать, что действительно хочу его увидеть. Сидя на кровати, я пыталась читать книгу, но буквы расплывались перед глазами. У меня было странное предчувствие, будто случится что-то. — Привет, — я вздрогнула. Видимо задумалась. Сегодня он был особенно уставшим. Глубокие тени залегли под глазами. Но его взгляд был радостным. — Пошли, — сказал он, на что я уставилась на него, — к Саше. Я глубоко вздохнула. Конечно, я любила к нему ходить, но для меня это было также и очень тяжело. Я не могла смотреть на него. Хоть я и старалась откинуть мысли, что моей вины здесь нет, но получалось плохо. Ведь каждый раз, когда я смотрела на измученное тело брата, я думала, что если бы не та ситуация, он сейчас бы спокойно жил. Но смысл сейчас говорить? Это бесполезные сожаления — прошлое невозможно изменить. Мы подошли к палате, возле которой стоял Глеб. Видно, он пришёл сразу же после университета, о чем говорил рюкзак на его плече и немного замученный вид. Я коротко улыбнулась ему. — Здравствуй, Глеб, я рад, что ты пришёл, — сказал доктор. — Здравствуйте, что же такого случилось, что вы сами позвали меня? — ехидно поинтересовался рыжий. — Сейчас узнаешь, — с этими словами Евгений Александрович распахнул дверь в палату, приглашая нас войти. Я зашла в палату, и увиденная мною картина заставила меня замереть на месте. Я боялась, что это мираж, и что он сейчас рассеется. Сознание начало медленно покидать меня. Ведь взгляд брата был устремлен в мою сторону…