Лифт, в который я больше никогда не зайду

Несколько часами ранее Молодой ординатор сидел в кабинете. Как всегда, на него скинули всю бумажную волокиту. Хочется потереть глаза, но нельзя — контактные линзы. Ведь за время учёбы в медицинском теряется многое: зрение, осанка, время, личная жизнь. По сути, Евгений потерял свои лучшие годы за учёбой.  Сколько раз он хотел всё бросить. Ведь расписание было ужасным: в семь утра уходишь, в восемь вечера приходишь, а потом всю ночь учишь. Ведь он хотел быть успешным врачом. Тяжело вздохнув, он взял опять ручку. Руки дрожат. Ещё одна проблема, которой он обзавелся в университете. Никакие психологи, психиатры и психотерапевты не помогли ему справиться с этой проблемой. -Евгений Александрович, Евгений Александрович? — в ординаторскую вбежала запыхавшаяся медсестра. Совсем ещё молодая, только закончила колледж. — Что случилось? — устало произносит доктор. — Федосов, который из триста седьмой палаты… — Что с ним? — перебил он медсестру, вскакивая с места. Если Александр умер, то и Ангелина не выдержит. Это убьёт её. Он был уверен в этом. Евгений уже успел узнать её. Доктора пугало то, что он чувствует к девочке. Он надеялся, что это просто от отсутствия личной жизни в институтские годы. Но сердце кричало об обратном. Отношения между врачом и пациентом не приветствуются. Да и о каких отношениях можно говорить, ведь Лина только недавно пережила изнасилование и шугается всех, даже женщин. Хотя, Евгению Александровичу оказалось, что с ним она ведёт себя более открыто, чем с другими людьми. Но всё-таки он многое сделал для неё. Почему? Врач сам не знает. — Он вышел из комы, — испуганно сказала медсестра. Евгений ворвался в палату. Он увидел, что Александр лежит с открытыми глазами. Застыв на пару секунд, молодой человек пытался осознать всю ситуацию. — Саша, ты меня слышишь? — но ответа не последовало, — ладно, моргни пожалуйста, если слышишь, — врач увидел, как дрогнули ресницы парня. Глаза закрылись на секунду, но потом вновь открылись. — Итак, — сказал Евгений, подходя к пациенту, — ты чувствуешь боль? Моргни один раз, если да, и два раза, если нет, — Саша моргнул один раз, — Так, — продолжил Евгений, — Какова сила боли? Давай так, по десятибалльной шкале оцени её. Для этого просто сожми мне руку столько раз, сколько посчитаешь нужным. Доктор почувствовал, как Александр сжал его руку пять раз. «Что ж, не так уж и плохо» — подумал Евгений Александрович, продолжая проводить опрос — Ангелина, приди в себя! Чёрт возьми, Ангелина, — открыв глаза, я увидела перед собой испуганных Евгения Александровича и Глеба. -Л-л-лин, — я услышала хриплый голос и обернулась. Это был мой брат. Мой брат, который вышел из комы. — Ага, может говорить, — тихо сказала Евгений Александрович, отмечая что-то в блокнотике. Я попыталась встать, но получилось плохо. Голова закружилась. Мда, не хватает ещё одного сотрясения. Глеб дотронулся до меня, но я отшатнулась, при этом чуть не упав. Да, с прикосновениями у меня ещё проблемы. Евгений, глядя на эту картину, недовольно цокнул и подошёл к нам. — То, что голова у тебя кружится, это нормально. Ты не ударялась головой, Глеб успел тебя поймать, — он аккуратно придерживал меня за талию и ввёл к брату. Глеб удивлённо посмотрел на нас. Ну да, от его рук меня бросило в дрожь. — П-п-пить, — будто не своим голосом сказал Саша. — Нельзя, дружок, нельзя. Можно только смочить губы. Ангелина, хочешь, это сделаешь ты? — спросил доктор Я энергично закивала головой. Мне так хотелось дотронуться до него. Пока он был в коме, я опасалась это делать. Евгений Александрович дал мне тряпочку, смоченную водой. Я аккуратно поднесла её к губам брата. Непроизвольно я заплакала. Пару слезинок скатилось на руку Саше, от чего тот дёрнулся. — Ага, — сказал врач, вновь делая пометки в своём блокноте. — Да что вы там всё пишите? — недовольно спросил Глеб, — и вообще, почему он так тяжело приходит в себя? Разве люди не должны сразу быть адекватными? — Мальчик, ты фильмов пересмотрел? — устало ответил Евгений Александрович. Я же стояла с испуганными глазами, наблюдая за их перепалкой, при этом поглаживая Сашу по руке, — это нормально, что он сейчас в таком состоянии. Люди после комы долго восстанавливаются. Глеб обиженно посмотрел на него, но промолчал. Я продолжала смотреть на брата. Он был очень бледен, под глазами огромные круги. Волосы грязные, взъерошенные. Торчащая из-под одеяла рука, в которую была вставлена капельница, выглядела уж слишком тощей. Ну, неудивительно. — Так, Ангелина, давай я провожу тебя до палаты, а потом вернусь к Александру, ибо надо наблюдать за его состоянием, — сказал Евгений Александрович, на что я уже хотела кивнуть, но тут вмешался Глеб: — Я сам могу её проводить. Вы сказали за ним нужно наблюдать? Так наблюдайте, — в его голосе слышалась злость. Только вот на что? Или на кого? — Ну, если она не против, то ладно, — как-то огорочённо произнёс врач. Глеб хотел взять меня за руку, но я тут же отдёрнула её. Зачем он пытается ко мне прикоснуться? Разве он не видит, что мне неприятно? Разве он не понимает, что после изнасилования тяжело терпеть чужие прикосновения. — А ему ты разрешаешь прикасаться к себе, — едко заметил рыжий. Я хмыкнула. Во-первых, Евгений Александрович врач, а у врачей, как говорится, пола нет. Во-вторых, он успокаивал меня в истерике, и я сама в тот момент касалась его. В-третьих, мы проводим с ним много времени вместе. В-четвёртых, я просто придумываю глупые отмазки, ведь сама не понимаю, что происходит со мной. — Ангелина, скажи мне, что между вами происходит? Почему он общается с тобой не как с пациенткой, — на его «скажи» я усмехнулась. Он понял свою оплошность, хотя я уже давно привыкла к его бестактности. Вот Евгений Александрович… — Извини. Но серьёзно, Лин, может он домогается до тебя, пользуясь своим положением? Это так, я угадал? — я отрицательно замотала головой, но Глеб было всё равно, его фантазию уже невозможно было остановить, — Он тебя запугал, да? Поэтому ты терпишь его прикосновения. Я закатила глаза. Мне не нравилось, в какое русло переходил наш разговор. Парень заглядывал ко мне в глаза, будто пытаясь найти в них ответы. Увы, вероятнее всего, он их не нашёл. — Скажи, я тебе нравлюсь? — он настолько неожиданно перевёл тему, что я опешила. Но, взяв себя в руки, я мотнула головой, отрицая этот факт. — Что ж, как жаль. А ты мне нравишься, — он сказал это с грустной улыбкой и продолжил, — ты действительно очень красива, и думаю, тебе не раз это говорили. С одной стороны, я понимаю Даниила. Но помимо этого, у тебя настолько мягкий характер. От этого ты и сломалась. Кажется я начинаю говорить бред, который тебе не нравится и пугает, — видимо, он заметил, как задрожали мои руки. Чёрт возьми, в данный момент он действительно перешёл черту, — Что ж, извини. Он довёл меня до палаты. И кажется, до истерики. При нём я старалась сдержаться. — Ну ладно, пока, я завтра приду, — лучше бы он не приходил. Я коротко кивнула и забежала в палату. Даже не дойдя до кровати, я упала на пол и начала реветь. В последнее время на меня навалилось многое: Глеб и его тупой разговор, Саша и его нестабильное состояние, Евгений Александрович и мои непонятные чувства к нему, родители и их равнодушие ко мне, Даниил и суд, который будет в скором времени. Я даже не осознала, что кто-то поднял меня на руки. — Тише, тише, — я поняла по голосу, что это Евгений Александрович. Он сел на кровать, посадив меня к себе на колени и поглаживая по спине. Прямо как в тот раз, когда Саша впал в кому. Я подняла взгляд на Евгения. Его глаза были испуганными, а брови сошлись на переносице, придавая доктору хмурый вид. — Что случилось? Глеб тебе что-то сделал? — спросил парень, когда я немного успокоилась. Я, шмыгнув носом, кивнула. А Евгений Александрович оглядел меня с ног до головы, будто пытаясь найти следы. Я услышала, как он громко выдохнул, когда не увидел телесных повреждений. Он протянул мне блокнот, дабы я рассказала, что случилось. Он сказал, что я ему нравлюсь. Сказал, что понимает Даниила. Сказал, что вы пользуетесь своим положением по отношению ко мне. Евгений Александрович нахмурился, когда прочитал это: — Ты тоже так считаешь? — спросил он, глядя мне в глаза. Да, сейчас мы уж точно не похожи на пациента и врача. Я сижу у него на коленях, обхватив руками его за шею. Он же одной рукой обнимает меня за талию, а другой гладит по спине. Но, несмотря на это, я замотала головой, показывая, что не считаю так. Он коротко кивнул мне, продолжая смотреть на меня в упор. Я не знаю, о чём он думал в этот самый момент. Я рассматривала его, замечая лёгкую щетину. Мой взгляд остановился на его губах. Они были немного потресканные и покусанные. На одной трещинке даже немного выступала кровь. Сама не понимая зачем, я потянулась к нему. А уже через секунду поцеловала его…