Лифт, в который я больше никогда не зайду

Он ответил на поцелуй. Сначала я слегка, практически невесомо коснулась своими губами его. Но потом Евгений Александрович перехватил инициативу на себя. Он немного, будто боясь испугать меня, углубил поцелуй. Мои руки поглаживали парня по шее, а его меня по спине. Как ни странно, я не боялась, не вздрагивала от его прикосновений. Точнее дрожь была, но совсем не от неприязни. Когда воздуха стало катастрофически мало, мы оторвались друг от друга. — Ангелина, — прошептал Евгений Александрович, восстанавливая сбившееся дыхание, — нам нельзя было, — я отстраненно кивнула, витая где-то в облаках. Что это сейчас было? Почему от прикосновений того же самого Глеба я вздрагиваю, а тут такое. Самое главное, я же первая его поцеловала. Что со мной происходит. А ответ весьма прост. Он мне нравится. Мне нравятся его взъерошенные волосы, которые он неловко поправляет рукой, когда волновался. Мне нравятся его глаза, в которых крапинки выглядят будто-то бы искорки. Нравятся его морщинки, которые появляются, когда он смеётся. Мне нравится он. Почему я не думала об этом раньше? Хотя, если быть честной и признаться самой себе, то я думала. Просто старалась запрятать этим мысли куда подальше. Ведь с момента изнасилования прошёл всего месяц. А я вроде бы должна быть жертвой и шарахаться от мужчин. Но тут я вспомнила психолога и нашу последнюю встречу, на которой мы обсуждали мифы об изнасиловании. Ну, а впрочем, что в этом такого? Только возникает вопрос, почему он так отреагировал? — Понимаешь, Ангелина, ты пациентка, а я врач, — было видно, что ему тяжело это говорить. Он встал, отпуская меня. Его глаза выражали сожаление. Я взяла блокнот и быстро написала в нём тот вопрос, который больше всего меня волновал: Вы ещё придёте? — Да, я приду, Ангелина, приду, — и эти слова вселили в меня надежду… *** Сейчас я могу сказать с полной уверенностью, что он мне нравится. Вы считаете, это нормально? — Конечно, Ангелина, это нормально. Не стоит переносить отрицательный опыт с одних людей на других. Ведь они не виноваты в этом. Да, он не виноват. И никогда не делал мне ничего плохого. Наверное, это второй человек после брата, которому я доверяю. — Вот видишь, ты начала уже доверять людям. Это же хорошо. Причём важно, что ты начала доверять не только женщинам, а именно мне, но и мужчинам. Но самое главное, что у тебя постепенно начинает возвращаться доверие к людям. Он успокаивал меня, когда брат впал в кому. Он единственный человек, которому я позволила прикоснуться на тот момент. — Немаловажно то, чтобы ты чувствовала себя в безопасности с ним. Скажи, ты чувствуешь это? Да, я чувствую себя с ним в полной безопасности. — Я рада, что ты понимаешь, что не все мужчины такие. Ты рационально мыслишь, начинаешь открываться тем особям мужского пола, которые действительно достойны этого. Я поцеловала его. — В этом нет ничего плохого. Но, я как понимаю, ты чувствуешь себя не особо хорошо из-за этого? — я кивнула ей, — Что же, ты понимаешь, что должна начать жить обычно. Ангелина, ты имеешь право на личную жизнь. Изнасилование, как катастрофа, обрушивается на женщину, разрушая смысл ее существования, связи с другими людьми и окружающим миром», — говорит психотерапевт Мюриэль Сальмона, президент французской Ассоциации травматической памяти и виктимологии. Ты чувствуешь угрозу от каждого, кто тебя окружает. Но ты должна поверить, что найдётся тот человек, который полюбит тебя и не причинит боль. И кто знает, может он и есть твой так называемый принц? Я думаю, он герой не моего романа — Ты говоришь «думаю», значит не уверена. А это значит, что ты не говорила с ним на эту тему. Я понимаю, что это может показаться сложным.  Но я искренне надеюсь, что мои слова на тебя повлияют. Ну, а на сегодня наш сеанс закончен. *** Я жду его. Надеюсь, что он придёт. За всё это время, которое я сижу здесь в ожидании, я успела сто раз посмотреть в зеркало. И как бы мне не хотелось, красоткой я уже не была.  Бледные губы, припухлое лицо и нависшие веки, а также покрасневшие глаза и опущенные уголки губ. Мне было стыдно за свой внешний вид. Прежде здоровые и красивые волосы сейчас были стянуты в тугой хвост. Им явно не хватало ухода. Я прилично похудела. И это не есть хорошо. Фигура стала похожа на мальчишескую, а грудь явно уменьшилась на размер. Вместо красивой одежды на мне были старые домашние шорты и длинная футболка брата. Я страшная. И ответил он на поцелуй только из жалости. Не хотел обижать девочку, которая только недавно перенесла психологическую травму. Ведь что во мне видели все? Правильно, только идеальную обёртку. А сейчас она просто слетела с меня, оголяя истинную сущность. Нет больше того глянца. Нет больше дочки богатых родителей. Нет больше суки. Есть только я — Ангелина Федосова. Слёзы начали скатываться по моим щекам, оставляя солёные мокрые дорожки. — Ангелина, почему ты плачешь? — за самобичеванием я даже не заметила что Евгений Александрович уже пришёл обеспокоенно глядя на меня. Я смотрела на него, беззвучно глотая слёзы. Истерика не хотела заканчиваться. — Объясни мне, почему ты плачешь? — его голос стал серьёзнее и строже. Я взяла листик и быстро написала на нём: Я страшная? Он успел взглянуть, прежде чем я поняла, что выгляжу очень глупо. Как же стыдно. — В смысле? Ангелин, Господи, ты из-за этого плакала? Ты совсем дурочка? Конечно же ты не страшная, а красивая, — он сел рядом, приобнимая меня и утыкаясь носом в макушку. Я же прижалась к нему максимально близко. Даже если он делает это из жалости — пусть. — Ангелина, ты понимаешь, что так нельзя. Я врач, ты пациентка. Врачебная этика и всё такое. К тому же, я старше тебя почти на десять лет, — его действия противоречат словам, ибо он гладит меня по спине, а губы находятся достаточно на близком расстоянии от моего уха. Я ощущала его прерывистое дыхание, от чего по моему тело прошлись мурашки. Я немного отдалилась от него и взяла блокнот. Это просто отговорки. Я понимаю, что веду себя как маленькая обиженная девочка, но ничего не могла сделать. Мне действительно было обидно, хотя я понимала, что я ещё школьница, и он прав. Но понимала я головой. А сердце упорно не хотела слушать аргументы. — Господи, конечно же нет. Не обижайся. Просто я тебя прошу подумать. Может быть, ты просто видишь во мне «спасителя»? Я помог тебе восстановиться. И теперь ты видишь во мне только положительные качества: надёжность, забота, доброта, понимание. Я опустила голову, стараясь не смотреть на него. Какая же я всё-таки глупая. Надумала себе невесть что. Зачем ему такая, как я? Глупая школьница, который захотелось непойми что. К тому же ещё и изнасилованная. Я сама и не заметила, как слёзы начали скатываться по моему лицу. — Тише, не плачь, просто подумай, — успокаивающе зашептал Евгений Александрович, после чего поцеловал в макушку и встал, — и да, я ещё приду к тебе.