Лифт, в который я больше никогда не зайду

— Она мне нравится. Но я понимаю, что это неэтично с моей стороны, — произнёс я. — Ты уверен, что это действительно симпатия? Может, тебе просто хочется её защищать, так как она твоя первая «серьёзная» пациентка. Вдруг у тебя к ней чисто врачебный интерес? — спросила Катя, а если быть точнее, Екатерина Владимировна. Мы с ней были знакомы уже год. — Ну, я думаю да. Кать, помоги мне, — умоляюще сказал я. — Ладно, Жень, давай сначала разберёмся с одной проблемой. А именно: нравится ли она тебе реально или нет. — Хорошо, — вздохнул я. — Итак, думаешь ли ты о ней? Мечтаешь о каких-то ситуациях с ней? Извини, что так банально, но мне нужно знать это, чтобы составить полную картину того, что ты испытываешь к этой девочке. — Да, я представляю, при каких обстоятельствах мы могли бы познакомиться с ней, если бы она не попала в больницу. Захотела бы она так охотно общаться со мной. Думаю, будем ли мы общаться после больницы. — Часто ли ты говоришь о ней? — Нет, понимаешь, меня неправильно поймут. Хотя, главврач и так замечает мой нездоровый интерес к ней, я так думаю. Ибо я же хожу к ней практически каждый день. И медсёстры меня там видят. Видимо, докладывают. — У тебя появились новые интересы? Ты стал как-то больше времени уделять своему внешнему виду? — Господи, Катя, я чувствую себя как на допросе, — она усмехнулась, — Ну, по поводу внешнего вида я ничего сказать не могу, особо никогда не переживал по этому поводу. А вот новые увлечения… Да, я начал больше читать, в особенности русскую классику. Она просто сдаёт литературу. — Ага. Как ты реагируешь на неё? — В смысле? — я не особо понял, что Катя имела в виду. — Ну, что ты ощущаешь, когда её видишь? «Чувство бабочек в животе»? Смущаешься ли ты при виде неё? Ревнуешь ли? — Ну да, бывали моменты, когда я смущался. Чаще всего при зрительном контакте. Ревную ли я её? Ну, мне неприятно, когда к ней приходит один парень. Я понимаю, что он ей не нравится, но всё равно. Как-то так. — Ну всё понятно, она тебе действительно нравится, — сделав умное лицо и поправив очки, сказала девушка. — Катя, я тебе сказал это тридцать минут назад, — я залился смехом, а Екатерина засмущалась. — Ну понимаешь, мне надо было понять, с чем работать, — тихо проговорила она, — Ладно, что ты хочешь узнать ещё? — А можно как-то понять, нравлюсь ли ей я? — меня действительно волновал этот вопрос. Я не могу понять Ангелину. Она отвечает на мои поцелуи, это да. Но вдруг она была просто шокирована. Вообще, чем я думал? Её совсем недавно изнасиловали, а тут я… Господи, может она просто меня боится? Не дай Бог. — Женя, — Катя щёлкнула пальцами перед моими глазами, тем самым останавливая поток не самых приятных мыслей, — Ты ответишь на мой вопрос или так и будешь смотреть в стену? — Какой вопрос? — сконфуженно спросил я. — Ты же действительно хочешь это знать? По сути, мы будем «читать её мысли». Это не даст стопроцентной гарантии, так что подумай, пожалуйста. — Да, я хочу, — без раздумий ответил я. — Хорошо. Начнём с вербальных знаков. Она расслаблена рядом с тобой? — спросила девушка. — В каком смысле расслаблена? — Катя посмотрела на меня, как на пятилетнего ребёнка, который не понимает, что дважды два равно четырём. — У неё открытая поза? Она расслаблена телом? Зажата? — Ну, не особо расслаблена, но она недавно перенесла тяжёлую психологическую травму, связанную с мужским полом, — я не стал говорить, что её изнасиловали, ибо тогда Катя могла бы догадаться, о ком идёт речь. — Она часто смотрит тебе в глаза? — Нет. Но можно сказать «редко, но метко», — я вспомнил её взгляд, отчего меня будто ударило током, — и знаешь, он вызывает сотни мурашек по телу. Не знаю, как объяснить… — И не надо, я поняла, — перебила меня Екатерина. — Пытается ли она к тебе прикоснуться? -Катя, я уже говорил, что у неё травма, — в этот момент я заметил, что у девушки блеснули глаза, но не придал этому никакого значения — Трогает ли она свои волосы? Или другие части тела: губы, ключицы, плечи? — Постоянно. Особенно часто она поправляет волосы, — говоря это, я вспомнил эти моменты. Как она смотрит на меня из-под ресниц. Как её рука тянется к волосам и заправляет их за ухо. Как она прикусывают губу, а её рука тянется вниз, практически незаметно проводя по ключицам. От этих воспоминаний в буквальном смысле стало тяжелее дышать, отчего я шумно сглотнул. — Женя, хватит зависать. О ней задумался? — я кивнул, — да, первые полчаса я всё-таки действительно потратила зря, — протянула Катя. — А я тебе сто раз говорил, — усмехнулся я. — Ладно, — тяжело выдохнула девушка, — продолжим. А вообще, нам надо думать дальше. Ты хочешь избавиться от своей симпатии? — И да, и нет. Знаешь, умом я понимаю, что это всё неправильно, но сердцем я хочу быть с ней. Даже не в плане физического контакта. Я хочу разговаривать с ней, видеть её улыбку, которая появляется столь редко. Хочется слышать её голос, который иногда становится хриплым. — Ну, наверно, стоит попробовать. От меня требуется ещё помощь? — Как вести себя с людьми, которые пережили травму? — мне нужен был совет именно психолога, ибо я боялся всё испортить. — Так как я не знаю, какую именно травму она пережила, — с напором сказала она, — то и советы будут абстрактные. — Хорошо. Я согласен, — у меня было всего два варианта: или рассказать ей, какая травма, тем самым подвергнув себя хоть минимальной, но опасности, или довольствоваться малым. — Так как ты знаешь, что послужило мотивом её психологической травмы, то нужно как можно меньше триггерит её. Можно спросить у неё, что именно служит для неё триггером. И желательно знать, как успокоить человека в данные моменты, — я вспомнил, как Ангелина прижималась ко мне, когда плакала. Её руки цеплялись за мой халат, как за спасательный круг. Её хрупкое тельце всё дрожало. А потом она смотрела на меня заплаканными глазами, полными доверия ко мне. — Да, думаю, я знаю, как её успокоить. Продолжай, Кать, — сказал я. — Стань внимательным слушателем для неё, — я слегка усмехнулся, думая о всей каламбурности ситуации. Стать слушателем для девушки, которая из-за посттравматического синдрома не может говорить, — Что я сейчас смешного сказала? — спросила Катерина. — Ничего, продолжай. — В целом, я даже не знаю, что тебе ещё посоветовать. Если она захочет поделиться своей историей, то отнесись к ней серьёзно, не вставляй глупые комментарии. Ну, и старайся поддерживать её всегда. Думаю, это всё. Эх, Жень, как же тебя так угораздило? — Не знаю, Катя, не знаю, — я вздохнул. Действительно, я не понимал, как это случилось. Если в школьные годы я ещё гулял с девочками, то с поступлением в университет я полностью отдался учёбе. Не знаю, как некоторые одногруппники умудрялись заводить отношения, даже строить семьи, ведь у меня не хватало времени практически ни на что. Только друг периодически меня вытаскивал на всякие студенческие вечеринки. Поэтому девственником я не был. Но любые чувства не заходили чуть дальше симпатии. С Ангелиной же всё как-то по-другому не буду говорить, что это любовь. Но это явно что-то больше симпатии. Да, сначала мне было просто жалко девочку, ведь такой случай в моей практике впервые. Особенно меня пугало то, что с ней сотворил такое её ровесник. Потом её брат. Я понимал, что Ангелина осталась одна. Да, был Глеб, но он не отличался тактичностью и мог спокойной триггерить девушку, сам того не замечая. Я видел, что она ему нравилась и бесился. Долго отрицал истинную причину. Но всё-таки признал. Я понимаю, что между нами пропасть. Я врач — Она пациент. Мне далеко за двадцать — ей же ещё даже восемнадцати нет. Да чёрт возьми, она даже школу не закончила ещё. К тому же, особой внешностью я не отличался. Не было голливудской улыбки, стильной причёски, огромных мышц. А ей нужен именно такой — идеальный. Ведь она красива и понимает это. Скорее всего, ей нужны будут деньги, а дать ей их я не смогу, ведь зарплаты у врачей уж очень маленькие. Мы просто с разных планет. Но ведь противоположности притягиваются, да? — Женя, у меня сейчас консультация, ты опять завис что ли? -Катя пощёлкала пальцами у меня перед глазами. — Извини, задумался, — сказал я, вставая с кресла. — Может, всё-таки скажешь, как её зовут? — спросила девушка. — Нет, Кать, извини, не могу, — я увидел, что Катерина надулась, из-за чего сразу же перестала выглядеть как серьёзная женщина. Скорее, как маленький ребёнок, у которого отняли конфетку. Я улыбнулся ей самой своей милой улыбкой, отчего на моих щеках появились ямочки, и вышел. А Катерина сидела и думала, какие же они всё-таки идиоты.