Лифт, в который я больше никогда не зайду

Сегодня состоится суд. Как назло, Саша очнулся и уже может двигаться и говорить, так что, к сожалению, сможет дать показания. Родители потратили много денег на адвокатов, но не уверен, что поможет. На самом деле меня сейчас гложет только то, что она не хотела меня. Ведь если бы она не вела себя как самая настоящая сука, этого бы не случилось? Где здесь моя вина? Это она меня унизила в первый день. Это она смотрела на всех презирающе. Я просто наказал её за её высокомерие. Сейчас я понимаю, что любви даже не было. Был просто интерес. Было желание. Была симпатия. За что любит лицемерку? Я просто не могу понять, почему нельзя оставаться самой собой. Она что, считает, что если вышла лицом, значит можно всё? Можно и людей не считать за себе равных? Одевалась как шлюха, а оказалась чистым и невинным ангелом? Ни с кем не флиртовала, только смотрела сверху вниз, благо рост и каблуки ей в этом помогали. С этими мыслями я дошёл до зала суда. Как вы поняли, шёл я не один, а в компании с надоедливыми охранниками. Что ж они примотались? Куда я уйду с этими наручниками? Кто вообще человека из больницы с побоями тащит в суд? Хотя, они даже Сашу после комы притащили в суд. Вот, ещё из-за Ангелиночки я лишился друга. Почему эта девка вечно приносит неприятности? В первую же очередь в зале суда мне в глаза бросается «виновница торжества» — Ангелина. Она стала страшнее, это факт. Волосы были собраны в тугой хвост, глаза без подводки были выглядели тускло, а губы были бледные. Она похудела, от чего скулы стали ещё сильнее выпирать. Одежду на ней я узнал. Это её любимые джинсы, которые раньше обтягивали её стройные ноги, а сейчас же висели на ней, и большая Сашина толстовка. Он выглядел действительно жалко. Перевожу взгляд дальше. Вижу рядом с ней этого докторишку. Интересно, ему самому не надоело работать в больнице, а то вид у него потасканный. Вот кого я не ожидал увидеть, так это родителей Ангелины. Её мама была самой простой женщиной, можно даже сказать бабой. Так и не скажешь, что она богата. Самый простой строгий костюм. Она не делала никаких пластических операций, не использовала косметику. Возле её глаз собрались морщинки, а волосы с проблеском седины были собраны в пучок. Отец же выглядел уставшим, видно, тянет весь бизнес. Он тоже выглядел немолодо. Почти всё волосы были седыми, а глаза тусклыми. Он также был в недорогом костюме. Но вот когда я увидел Сашу, то моё сердце будто кровью облилось. Он был моим близким другом, действительно. И я не могу принять то, что это сотворил с ним я. Было тяжело видеть его на инвалидной коляске. Рядом с ним стоял этот рыжий выблядок, который, видимо, собирается занять моё место. Мои родители выглядели замученными. Конечно, они вымотались, пока искали мне адвоката. А потом искали деньги на этого самого адвоката. Было ли мне жалко их? Стыдно признать, но нет. Я их ребёнок, они должны в лепёшку разбиваться ради меня. Эгоистично? Я не отрицаю. Именно поэтому я не хочу в будущем заводить детей. Не готов жертвовать своим комфортом ради ещё кого-то. Что же сказать о самом зале? Выглядит дёшево. Судья — тучный мужчина с залысиной. Он выглядит хмуро. Хотя, что ещё можно ожидать от человека, работающего в таком месте? Ах, как я мог пропустить этого мудака-прокурора. Сидит, лыбится, знает, что у меня нулевые шансы. Дальше всё шло как в тумане. Вот меня привели, хорошо, хоть не в камеру. Вот судья здоровается и говорит что-то, кажется наши права. Я настолько погрузился в свои мысли, что даже не услышал, как судья обращается ко мне. — Даниил Владимирович, вам понятны ваши права? — прозвучал строгий голос мужчины. — Угу, — хмыкнул я. Дальше он начал перечислять судебный состав. Я не слушал, а смотрел на прокурора. Павел Алексеевич смотрел с горящими глазами на судью. Может от того, что рядом с судьёй стояла довольно-таки симпатичная девушка, а может из-за того, что он любил своё дело. Честно говоря, я не понимаю, как профессия прокурора может кому-то нравится. Ведь Астафьев по сути ломает чужие жизни. — У кого-нибудь из сторон есть ходатайство? — опять меня отвлёк от мыслей этот судья. Начинает раздражать. Да чёрт, я даже не знаю, что это такое. Но, как оказалось вопрос был не к нам, а к адвокату и прокурору. — Для начала мы выслушаем показания потерпевшей, — от его слов я усмехнулся, ну да, конечно, «выслушаем», — Даниил Владимирович, я сказал что-то смешное? — Ангелина Андреевна не может давать показания по медицинскому заключению, но её психолог передал суду её рассказ происшествия с соглашения самой девушки. В данный момент я зачитаю её показания. Бла-бла-бла… Я даже не стал его слушать. Не хотел вспоминать и думать об этой ошибке. Вместо этого я стал разглядывать Ангелину. Она стоит, прикусив губу и немного прикрыв глаза. Видимо, ей неприятно это слушать. И если раньше меня возбуждали такие действия с её стороны, то сейчас они лишь вызывали жалость. Весь её вид вызывал во мне какое-то отвращение. Не было той изюминки, которая будоражила сознание раньше. — Предоставляем слово обвиняемому. Даниил Владимирович, расскажите свою версию. — Мне нечего добавить, — хмыкнул я, на что послышались удивлённые вздохи людей. Мой адвокат жалостливо посмотрел в мою сторону, родители же наоборот, зло косились на меня. Ну, а что я могу сказать? Врать и извиваться? Да не сработало бы. — Даже так… — протянул судья, — а что вы скажете по поводу нападения на Александра Андреевича? — Это была самооборона, так как он начал первым меня избивать. Наш рыжий дружок может это подтвердить, — я кинул многозначительный взгляд на Глеба. Не будет же он врать. За это тоже есть статья. — Гражданин Юсупов, вы можете подтвердить слова обвиняемого? — спросил судья, переводя взгляд на Глеба. — Да, — опустив голову, произнёс тот. — Александр Андреевич, вы подтверждаете слова обвиняемого? — Да, — немного невнятно сказал Саша. Видимо, он до конца не отошёл от комы. Только его мне было жалко. Только он было глупо пострадавшим в этой ситуации. Кто ж его заставлял защищать шлюховатую сестру? Дальше начали допрашивать свидетелей. Но я этого не слушал. Я наблюдал. Наблюдал за переглядываниями Ангелины и её лечащего врача. Это было заметно невооружённым глазом. То он, то она краснели, отводя взгляд. Ладно она, но он-то, взрослый мужик! Видимо, между ними что-то было. Мда, называется «жертва» Я и не заметил, как наступил час X для меня. -… обвиняется по статье 131 пункта 3 а уголовного кодекса Российской Федерации и по  статье 114 уголовного кодекса Российской Федерации. Общий срок лишения свободы — шесть лет… Слёзы матери. Крики отца. Перешептывания. Голос адвоката. Конец.