В условиях определенности

      Утром Университет просыпается. Коридоры оживают и впускают в себя заспанных студентов, начиная тикать и журчать. Двери аудиторий открываются и закрываются, но всё ещё не пропускают никого лишнего. Преподаватели либо опаздывают, либо сидят в своих каморках и запивают кофе чёрствую выпечку из столовой.       Большие окна сегодня только запотевают. Света, который они должны пропускать, сегодня не предвидится: по крыше барабанит дождь, а небо по цвету и тяжести похоже на мокрую вату. Студенты тихо переговариваются, встряхивая мокрыми волосами, и пытаются оттянуть момент начала занятий.       Коридоры расширяются, когда по ним быстрым шагом проносится Ректор. От него всегда пахнет дорогим парфюмом, его руки никогда не держались за станок, на его лице нет ни единого шрама. За Ректором всюду ходит клокворк и записывает его слова, когда тот даёт знак рукой. Он, как обычно, выглядит замечательно и раздаёт указания проходящим аспирантам с доброжелательной улыбкой.       Ректор останавливается у белых дверей в девятую аудиторию. Первокурсники, ещё не привыкшие к прогулам, здороваются с ним слишком почтительно. В их голосах слышен какой-то священный трепет, и мужчина едва заметно качает головой.       — Добрый день, — начинает Ректор, — ждёте занятий? Новейшая история механики, так? — Студенты кивают вразнобой, и он продолжает, — должен предупредить: следующие две недели в этой аудитории пройдут не совсем обычно. Лекции будет вести Старший Инженер Гильдии, после чего у вас пройдёт первая практика в Управлении.       На Ректора устремляются двадцать пар испуганных глаз, и он едва удерживается от того, чтобы не рассмеяться. Только один юноша не смотрит на него, старательно отводя взгляд. Ректор пристально рассматривает его тёмную макушку, сверкающую новенькими очками. Лицо у студента гладкое и очень красивое, вряд ли он когда-нибудь возьмётся за работу инженера. Разве что…       — Прошу всех зайти в аудиторию, чтобы подготовиться, — говорит Ректор, и толпа тут же вваливается в двери, — Маг, останься. Я должен дать тебе личное задание.       Юноша зло впивается в него взглядом, и мужчина улыбается, чуть прищурившись. Когда пространство перед дверями пустеет, студент подходит ближе и встряхивает головой. Длинные волосы приходят в ещё больший беспорядок, и Ректору хочется его причесать.       — Да, Ректор Гавриил? — Маг невинно хлопает длинными ресницами, — где я опять провинился?       — Смотри на меня, когда я сообщаю информацию всей группе.       — Я об этом уже знаю, — говорит студент, — и вы знаете о том, что я знаю.       — Не знаю, — Гавриил удивлённо вскидывает брови, — догадывался. В любом случае, веди себя достойно.       — А я разве «не»? — Нагло спрашивает Маг.       — Видела бы тебя сейчас мать, — тихо произносит Ректор, — в твоём возрасте она вела себя точно так же.       — Это привело её к немыслимому успеху, — парирует юноша.       — Уйди с глаз моих, — не выдерживает Гавриил.       Маг тут же ретируется, мечтательно улыбаясь. Он знает, что Ректор хотел сказать что-то ещё. Но не сказал. Значит, посчитал, что это должно быть неожиданным. Гавриила сложно вывести из себя, особенно простыми разговорами. Юноша, закрыв двери, слушает удаляющиеся шаги ещё несколько секунд.       В аудитории включены все светильники, а окна, из которых обычно льётся свет с улицы, завешены плотными шторами. Маг оглядывает все парты, замечая, что осталось всего несколько мест на первом ряду, и, закусывая губу от возмущения, садится подальше от входа. Профессор Андерсон привычно сидит на своём месте, читая утреннюю газету. По преподавательскому столу суетливо перемещаются маленькие клокворки, расставляя все книги на свои места. Интересно, его-то предупредили, что лекцию сегодня ведёт кто-то другой?       Несколько минут проходят в беспокойной тишине. Кем бы ни был этот Старший Инженер, дело своё он точно знает. Самые способные из инженеров, как известно всем, выглядят не лучшим образом. Повезёт, если к пенсии на месте останутся все части тела. Они редко разговаривают, от чего голоса становятся хриплыми и резкими. Маг, когда был гораздо младше, часто заходил в мастерскую, где работала его мать. Единственное, что он там усвоил: все мастера невероятно нервные.       Двери распахиваются слишком резко, впуская в помещение несколько фигур. Первыми проходят два клокворка, на спинах которых выбит герб Гильдии, следом за ними тяжёлым ровным шагом идёт женщина, и её лицо знакомо всем в аудитории. Последним входит рыжий мужчина в форме инженера. Профессор Андерсон встаёт, встречая гостей, женщина и мужчина по очереди пожимают ему руки.       Женщина, не здороваясь со студентами, садится за первую парту, и в каждом её движении видятся солдатская выправка и невероятная тяжесть. На её груди поблёскивают награды, вручённые самой королевой. Она что-то говорит так тихо, что даже Маг, сидящий достаточно близко, не может этого услышать. Клокворки, пришедшие с ней, становятся у дверей и замирают. Женщина ставит локти на стол, придвигаясь чуть ближе к нему, и подпирает голову одной рукой, делая обманчиво-расслабленный вид. Главный Инженер Гильдии может выглядеть только так: уставшей и властной.       Другой инженер, зашедший последним, оглядывает студентов оценивающим взглядом из-под тёмных очков. На худом лице видно несколько старых шрамов и один свежий порез. На лбу, носу и щеках обожжённая кожа шелушится и слезает. Выглядит он лучше, чем представлялось студентам, его даже можно назвать красивым.       — Меня зовут Антоний Кроули, — представляется мужчина, — Старший Инженер Гильдии, отвечаю за отдел транспортостроения, так что проситесь туда во время распределения перед практикой, — он усмехается, — сейчас мы разрабатываем новые виды воздушного транспорта, и каждая Ласточка, которую вы видите в небе, создана нами. Их не так много, сейчас пустить их в массовое производство невозможно по причине высокой себестоимости. Во всей Британии их не больше двухсот, из них девяносто в Лондоне, тридцать в Кардиффе, двадцать три в Глазго и семнадцать в Шеффилде.       — Много болтаешь, — произносит Главный Инженер таким тоном, что несколько девушек, сидящих рядом с ней, вздрагивают.       — Сейчас это моя прямая обязанность, — отвечает Кроули, словно не замечая угрозы.       — Хвастовство — не обязанность, — Вельзевул почти смеётся, в её голосе пузырится яд.       Кто-то из студентов на задней парте восхищённо свистит. Женщина медленно оборачивается на него и неотрывно смотрит, наслаждаясь эффектом. Когда жертва готова в достаточной степени, она щурится, чем-то напоминая Ректора, и отворачивается обратно. Лекция, больше похожая на шоу, продолжается.       — Я обязан рассказать вам о безопасности прежде всего, — сквозь зубы проговаривает Кроули, — правило первое гласит, что…       — Начни с шестнадцатого, — перебивает его Вельзевул, ядовито улыбаясь, — и продемонстрируй.       Мужчина набирает в грудь побольше воздуха, не споря с ней, и студенты напрягаются, готовые увидеть что-то необычное. Некоторые из них, точно знающие, куда отправятся после учёбы, с интересом смотрят на очки Старшего Инженера. Он едва начинает говорить, когда дверь распахивается снова.       Ректор, выглядя невозможно рассерженным, поправляет длинный шарф на шее и широкими шагами входит в аудиторию. Его клокворк становится рядом с клокворками Главного Инженера, и Кроули, предусмотрительно отскочивший поближе к Азирафаэлю, с некоторым удивлением замечает поразительное сходство. Во всех трёх видна твёрдая рука Вельзевул.       Женщина едва не вскакивает со своего места и с помощью неведомых сил переступает через парту перед ней. Ректор и Главный Инженер с раздражением смотрят друг на друга, не протягивая руки для рукопожатия. Первокурсники, ещё не успевшие стать постоянными зрителями их перепалок, вытягивают шеи, чтобы получше рассмотреть всё в деталях. Только Магу очень хочется сбежать от этого фарса.       — Вельзевул.       — Гавриил.       Кроули, переведя взгляд с их лиц, смотрит на руки и смеётся почти в голос. Подумать только, и никто никогда не догадывался. Он поворачивается к Азирафаэлю, на лице которого написано, что он хочет оказаться где-нибудь в другом месте, и широко улыбается. Преподаватель, не понимая причин его веселья, шикает на него. Кроули разочарованно возвращается к Ректору и Главному Инженеру.       — Мне никто не сообщал о вашем прибытии, — с угрозой произносит Гавриил, — заблаговременно.       — Это должно было остаться тайной, — улыбкой Вельзевул можно травить мух, — мне жаль, что мы пересеклись в подобной обстановке.       — Не хочу прерывать лекцию Антония, — Гавриил произносит имя Кроули с той же интонацией, что и Вельзевул, и тому хочется расхохотаться, — мне нужно уладить с вами некоторые вопросы в кабинете.       — Так вы пришли за мной?       — Я уверен в способностях ваших руководителей, — холодно отвечает Ректор, — но нам нужно прояснить вопрос контракта Гильдии и…       — Не продолжайте, — отрезает Вельзевул.       Она разочарованно осматривает аудиторию, задерживая взгляд на Кроули. Тот едва удерживается от какой-нибудь колкости в адрес Главного Инженера. Женщина, будто читая его мысли, отворачивается, презрительно кривя губы. Её клокворки, заведённые на четыре оборота, выходят первыми, за ними идёт клокворк Гавриила и сама Вельзевул, не оборачиваясь на неподвижного Ректора.       — Продолжайте занятие, — произносит тот и выходит, громко хлопая дверьми.       Напуганные первокурсники снова начинают замечать Кроули. Тот выходит из их с Азирафаэлем убежища с почти блаженной улыбкой на лице. Маг, видя эту улыбку слишком близко, закатывает глаза.       — На чём мы остановились? — Весело спрашивает Кроули, — отдел транспортостроения, точно. У нас так же есть проект кольцевой трассы вокруг Лондона, который остаётся только принести на стол нашей многоуважаемой Главного Инженера…       Азирафаэль, за почти час мучительного пафоса не сказавший ни слова, не напоминает ему о правилах безопасности, и Кроули за это невероятно благодарен.

***

      День, к своей середине ставший солнечным, медленно доползает до вечера. Красный закат закрывают старые здания и дирижабли с цветастыми вывесками. Университет выпускает из своих недр сотни преподавателей и студентов, уставших от очередного рабочего дня. Несколько пустых трамваев, стоящих у подножия ступеней главного входа, дожидаются своих пассажиров.       Кроули, едва не падая вниз, догоняет Азирафаэля, неспешно спускающегося к тем самым трамваям. Преподаватель даже не пытается сделать вид, что удивлён, и продолжает идти дальше, наблюдая за смешливыми старшекурсницами, громко о чём-то спорящими.       — Хотел спросить у вас, — задумчиво начинает Азирафаэль, — утром вы, наблюдая за Ректором и Главным Инженером, так улыбались, словно… — он замолкает, пытаясь подобрать достойное сравнение.       — «Открыл главную тайну в своей жизни»? — Подсказывает Кроули, — пожалуй, так и есть. Если бы не практика, никогда бы не догадался.       — Все в Университете знают, что Вельзевул и Гавриил друг друга ненавидят, — немного разочарованно говорит Азирафаэль.       — Ненавидят? — Кроули смеётся, — они женаты, друг мой.       Азирафаэль останавливается, поражённо глядя на него, а Кроули вздыхает, предвкушая интереснейшие объяснения. После таких обычно нужна чашка крепкого кофе в «Кофейне Джо» и бутылка виски, чтобы отпраздновать получение вороха новых колкостей в адрес любимейшей начальницы.       — Клокворки, — почти презрительно произносит мужчина, — везде видно руку Вельзевул и схожесть элементов. Их обручальные кольца, которые я успел заметить, пока они мило общались, и вовсе одинаковые. Я таких нигде не видел. Но я уверен, что после свадьбы она сделала ограниченную партию. Забавы ради. Ей нравится быть в центре внимания.       — Звучит очень утопично, Кроули, — замечает Азирафаэль, — но я принял за привычку верить глазам мастеров.       Кроули опускает голову и поплотнее запахивает своё пальто. Он останавливает спохватившегося Азирафаэля и просит не извиняться. В конце концов, это только его вина.       — А ещё они произносят моё имя с одинаковой ненавистью в голосе, — уже у самого основания лестницы говорит Кроули, — даже «о» растягивают похоже.       — Муж и жена — одна Сатана, — посмеиваясь, добавляет Азирафаэль, — весомый аргумент, признаю.       Кроули останавливается, и Азирафаэль, идущий чуть впереди, оборачивается, вопросительно смотря на него. Мужчина снимает очки и убирает их в карман пальто, едва пожимая плечами. Он поднимает голову, задумываясь над чем-то, и щурится на осеннее солнце.       — Не хотите ли выпить по чашке кофе у Джо? — Всё же спрашивает Кроули, не смотря на Азирафаэля.       — Я всегда рад вкусному кофе после рабочего дня.       Кроули довольно улыбается, предвкушая порцию кофеина перед бессонной ночью. Пусть в мастерской он временно не появляется, домашние проекты никто не отменял. Он почти прикрывает глаза, представляя многочисленные детали собственного клокворка на рабочем столе, и едва ли не облизывается от ожидания плодотворной работы.       «Кофейня Джо» встречает мужчин привычными духотой и запахом молотого кофе. Азирафаэль задумчиво рассматривает прилавок с пирожными и табличкой «вечерняя скидка». Кроули, немного подумав, берёт два эклера и кофейник. Молодая женщина, стоящая за прилавком, подмигивает ему, отдавая заказ.       — С меня следующий ужин, — объявляет Азирафаэль, когда они садятся за немного покосившийся столик у окна, — рядом с западным корпусом есть прекрасный ресторан китайской еды. Завтра все ваши лекции проходят там.       — Благодарю, — отвечает Кроули, уже занятый кофе.       За окном солнце, окончательно севшее, незаметно сменяет полумесяц восходящей луны. Последние трамваи завершают свои маршруты, и Кроули, в какой-то из моментов непринуждённого разговора о них вспомнивший, быстро успевает смириться с тем, что идти ему придётся пешком. После колючих мастеров общество Азирафаэля кажется едва ли не спасительным.       Где-то высоко в небе летит Ласточка, в салоне которой мирно спит Главный Инженер Гильдии. Волосы, выбившиеся из её причёски, заботливо поправляет Ректор Университета, доверив управление одному из клокворков.