В условиях определенности

      Мимо трамвая, с которого уже несколько лет слезает красная краска, проносятся дома, люди, магазины и целая жизнь. Он уезжает с одного места и приезжает в совсем другие, развозя заспанных пассажиров. Утро для него такое же, как и обычно: кто-то спит на одиночном кресле, кто-то читает книгу, положив тяжёлые вещи на соседнее сидение. Иногда, как сегодня, кто-то уходит на заднюю площадку, чтобы рассмотреть удаляющиеся виды или покурить.       Человек в тёмных очках курит, рассматривая окна в жилых домах. Он хватает металлическую женщину за руку, когда трамвай в очередной раз поворачивает, и кидает на неё беглый взгляд. Женщина, одетая в голубое платье, не сжимает его руку в ответ, даже не поворачивает к нему голову.       — Я слишком много мечтал, когда делал тебя, — человек вздыхает и нервно затягивается, сминая фильтр сигареты пальцами, — стоит рассказать об этом моим подопечным, правда? Почему я вообще говорю с тобой? Неужели я настолько одинок?       Женщина не отвечает. Конечно, она не ответит, даже делая ей голосовые связки, человек это знал. Она похожа на дамоклов меч, который висит над его рассудком. Человек мотает головой, отгоняя лишние мысли, выкидывает окурок на дорогу и выходит из остановившегося трамвая. Женщина бесшумно следует за ним, босыми ногами наступая в лужи.       Здание Управления всё такое же мрачное, каким было и вчера, и год назад. Женщина невыразительно смотрит на него, поворачивая красивую голову на стройной шее, и тут же отводит взгляд, будто бы забывая обо всём. Человек изучает её реакцию, ругаясь сквозь зубы, и идёт дальше. Он ищет взглядом небольшую группку первокурсников, которые уже больше недели проходят практику в его отделении.       — Вы всегда опаздываете, мистер Старший Инженер? — Кричит Пеппер, стоящая у самых дверей Управления.       Кроули идёт на её голос, постепенно забывая об очередных рассуждениях на тему собственного одиночества. Он думал, что работа поможет ему, как раньше, но после Университета что-то изменилось, и всё вокруг стало другим. Кроули то ли прозрел, то ли ослеп окончательно.       Эти стоят дружной кучкой, уже нацепив защитные очки и перчатки. Металлическая женщина рассматривает их и отходит в сторону, чтобы с таким же безразличием посмотреть на мастеров, спешащих в Управление.       — Только по особенным дням, юная леди, — Кроули усмехается, — сегодня я не один, как вы все могли заметить.       — Можно посмотреть? — Робко спрашивает Уэнслидэйл и с блаженным страхом подходит к Роуз, когда получает разрешение.       — Долго над ней работали? — Адам, щурясь, смотрит на Кроули, — выглядит хорошо.       — Очень самодовольно оценивать труд Старшего Инженера, молодой человек, — отвечает тот, — всё время, пока работал в Университете. Ещё два дня на глаза и тесты. Почти три недели бессонных ночей.       Адам и Пеппер дружно выдыхают, чувствуя подступающие восхищение и уважение к проделанной работе. Брайан, имеющий уникальный талант спать стоя, должных чувств не испытывает. Пеппер косится на него, желая проявить возмездие путём болезненного тычка под рёбра, и всё же решает оставить роль палача до лучших времён.       Кроули, успевший привыкнуть к уникальному цирку, происходящему на его глазах каждый рабочий день, только картинно вздыхает и машет на них рукой. Он толкает двери и, не оборачиваясь, проходит вглубь Управления. Эти послушно следуют за ним, косясь на металлическую женщину, идущую слева от Кроули. Она выглядит то ли умиротворённой, то ли рассерженной, создавая ощущение настоящей жизни.       Коридоры, толком не проснувшись, ещё освещаются факелами. Топот ботинок сотен мастеров отскакивает от стен и ударяется о потолок. Инженеры привычно здороваются друг с другом, быстро сворачивая на развилках, и студенты смотрят на них так, будто увидели впервые. Кроули машет рукой стайке женщин, и они, смеясь, кричат что-то про утку с утятами и предлагают Пеппер присоединиться в их братство. Девушка отказывается, даже не задумываясь о том, чтобы бросить Этих.       Кроули заходит в Зал Совета, отправляя своих подопечных в главную мастерскую транспортостроения, чтобы они подготовили рабочие места. Те недовольно вздыхают, уже прекрасно зная, что пытаться просить показать что-то интересное бесполезно.       Зал Совета пребывает в полумраке, освещаемый лишь несколькими настенными лампами. Портреты предыдущих членов Совета, отличившихся за особые заслуги, делят стены с теми самыми лампами. За спиной кресла Главного Инженера маячит изображение первого из них — Люцифера Моргенштерна, смотрящего своими ледяными глазами на каждого, кто входит в Зал.       Вельзевул, сидя во главе длинного стола, пьёт кофе и рассказывает какую-то особенную новость своим клокворкам. Все трое поворачиваются на Кроули и смотрят сквозь него, немного склонив головы набок. Вельзевул щурится и вскакивает, подходя к Роуз. Та равнодушно позволяет себя осматривать и щупать. Кроули усмехается, и Вельзевул всё-таки поворачивается к нему.       — Ты что за мерзость притащил? — Спрашивает она, рассматривая крепления кистей.       — Её зовут Роуз, — Кроули морщится, — решил показать тебе и студентам.       — В чём смысл? — Вельзевул отпускает холодную руку и брезгливо вытирает ладони о рабочие брюки, — она же… только не говори, что ты решил таким образом устроить свои отношения.       — Ты меня вообще ни во что не ставишь? — Кроули готовится вспыхнуть от гнева, и Роуз смотрит на него, — нет, я, конечно, понимаю, что ты меня терпеть не можешь, но это уже край.       — Остынь, — Вельзевул тяжело смеётся, — что мне ещё думать? Функционала мало, выглядит слишком хорошо. Даже платье купил. Учитывая твою тягу к странным вещам, я бы не удивилась.       — Я и вижу, — хмуро произносит Кроули, — я не знаю зачем. Она просто…       — Ты решил проверить свои силы, — догадывается Вельзевул, и он облегчённо выдыхает, радуясь, что она решила не копать глубже, — похвально. Но ещё раз ты…       — Совет сегодня собирается? — перебивает её Кроули, — ты обещала собрание сегодня. Не вижу никого, кроме одной стервы и её приспешников.       — Ты третий, — Вельзевул тяжко вздыхает, — я говорила про следующий четверг.       — Почему ты сидишь здесь? — Недоверчиво спрашивает Кроули, снова отходя к массивным дверям.       — Практика, — сквозь зубы выдыхает Вельзевул, — катись отсюда к чёрту.       — Я уже!       Кроули быстро выходит из Зала Совета, заставляя себя не оборачиваться на Роуз. Та молча идёт за ним, иногда зажимая ладонями горящие факелы. Кроули вздрагивает, когда она начинает смеяться. Ему хочется столкнуть её в какую-нибудь пропасть, чтобы больше никогда не слышать этого звука. Но он не сможет. В ней должно было быть слишком много от человека, который… Кроули отгоняет эти мысли и всё-таки добирается до главной мастерской.       Ему нужно лишь кинуть пару колкостей кому-то вроде Шедвелла и всё-таки отправить на склад, дать очередное глупое задание Этим и уйти с головой в работу. Сегодня нужно рассмотреть несколько проектов и принять лучший. Может быть, даже начать делать основы. Кроули любит наблюдать за этим процессом: какие-то несколько месяцев, и очередная задумка уже будет разъезжать по всему городу или парить над ним.       Роуз молчаливой тенью ходит за ним до самого конца дня, пока вокруг происходит рядовая суета. У кого-то начинает гореть станок после обеда. Кроули едва смотрит в ту сторону и возвращается к проектам, отсеивая всё самое простое и безумное. Ему нужна золотая середина. Или хотя бы то, что может передвигаться без посторонней помощи.       Один раз Кроули подходит к Этим и отправляет их помогать дальним столам, которые возятся с очередной Ласточкой. У Адама горят глаза, и он быстрее всех несётся помогать, едва не сбивая пару людей с ног. Пеппер и Брайан смеются над ним, неспешно подходя туда же. Уэнслидэйл делает крюк и тащит с чьего-то стола пару заводных отвёрток.       Ближе к вечеру к Кроули приходят Анафема и Ньют, желая посмотреть на Роуз. Та послушно даёт себя потрогать, поворачиваясь, когда попросят. Её глаза равнодушно следят за людьми вокруг. Анафема говорит, что платье отлично подошло Роуз. Кроули молча кивает и хмурится. Ему иногда приходят идеи сорваться в Университет, чтобы ещё раз увидеть, как ему улыбается Азирафаэль. Он скучает по этой улыбке.       Смена заканчивается быстро. Несчастные практиканты, испачканные в масле, делятся своими впечатлениями. Адам восхищённо рассказывает о том, что одна женщина дала ему поработать с двигателем. Его несколько раз назвали способным малым и попросили после учёбы обязательно возвращаться в машиностроение.       — Вы идёте? — спрашивает Пеппер, стоя у дверей и пропуская мимо себя спешащих инженеров.       — Теперь вы меня ещё и после работы ждать будете? — Кроули криво улыбается, — выходите, мне нужно кое-что закончить. Джонс, Уилсон, останьтесь! — Кричит он, уже не обращая внимания на Этих, — уйдёте со мной.       Два мастера переглядываются и усмехаются в воротники рубашек. Они покорно стоят на месте, о чём-то переговариваясь, пока помещение быстро пустеет. Роуз смотрит на них дважды, не видя причин для их дурацкого смеха, и складывает руки на груди, наблюдая за действиями Кроули. Тот носится вокруг общего стола, подготавливая место для выбранного проекта.       — Опять собираетесь ночевать здесь, шеф? — Спрашивает Уилсон из другого конца мастерской, — мы ещё домой хотим.       — Заткнись и зайди в котельную, — отвечает Кроули, — мне нужен жар в трубах, а эти я могу руками трогать.       Уилсон, всё ещё посмеиваясь, идёт к узкой двери. Джонс салютует ему и подходит ближе. В котельной, находящейся напротив общего стола уже несколько лет, душнее обычного и очень жутко. Никто не любит ходить туда в одиночку.       Кроули оборачивается к ним, уже намереваясь поторопить, когда Джонс дёргает ручку. Роуз не успевает сделать шаг к Кроули, а тот только смотрит на неё из-под стёкол защитных очков. Ему кажется, что сейчас произойдёт что-то странное, и лучше оставаться так — смотря на неё, а не на кучу листов с аккуратными схемами.       Котельная, в которую открытая дверь впускает долгожданный кислород, вспыхивает спичкой. Следом за ней начинают полыхать Уилсон и Джонс, даже не успевая закричать. Кроули отбрасывает с такой силой, будто его сбил трамвай, один из тех, которые он так любит. Он успевает подумать лишь о том, что стоило всё же пойти в Университет, и темнота берёт над ним верх.

***

      Вельзевул идёт к своему кабинету, тихо разговаривая с Магом. Он сегодня пребывает в хорошем настроении, что обычно с ним не случается, и Вельзевул чувствует себя не такой уставшей от всего. Взрыв они слышат у самой двери, когда Маг берётся за ручку, и одновременно оборачиваются. Клокворки Вельзевул послушно смотрят на неё саму.       — Ты слышала? — Испуганно спрашивает Маг, вздрагивая.       — Я не глухая, — отрывисто произносит Вельзевул, — иди на улицу, там есть телефонные автоматы. Предупреди всех, вызови пожарных и позвони отцу. И возьми Хастура с Лигуром, не оставляй их одних.       — А ты? — Маг крепче сжимает ручку, — пожалуйста. Ты туда не пойдёшь.       — Это машиностроение, — с уверенностью говорит Главный Инженер, игнорируя просьбу, — я должна удостовериться, что…       — Там Адам, — с уверенностью произносит юноша, перебивая её, — я пойду с тобой.       — Ты не знаешь наверняка. Это конец смены, Кроули наверняка его отпустил. Даже если это главная мастерская, — она запинается, — если это главная мастерская, то я могу считать, что в моём Совете уже шесть инженеров. Чёрт бы побрал этих трудоголиков.       — Мам…       — Найди Адама и успокойся, — говорит Вельзевул, порывисто обнимая Мага, — всё будет нормально. Ты же помнишь, что я дала клятву короне?       — Не уходи, пожалуйста.       — Дай мне спасти человека, которого я уважаю, — просит Главный Инженер, — он вёл у тебя лекции. И отправил ко мне. В конце концов…       — Я понял, — он опускает взгляд, — Иди. Возвращайся к нам, ладно?       — Конечно, мой свет.       Вельзевул целует его в лоб и уходит, тут же теряясь в лабиринте коридоров. Маг смотрит на неё какое-то время и разворачивается, как только видит распахивающиеся двери и людей, поваливших оттуда с неведомой силой. Он просит кого-то вызвать пожарных и бежит к выходу, надеясь, что вся компания Адама вышла раньше, чем случился взрыв. На клокворков матери он не оборачивается.       Вельзевул не чувствует страха. Она знает, что ей уже ничего не будет угрожать, потому что, даже если что-то случится, смерть в огне пусть и болезненная, но быстрая и вполне почётная. Главное не утонуть, остальное — неважно. Чем ближе она подходит к главной мастерской машиностроения, тем сильнее начинает печь. Очки жгут кожу вокруг глаз, но Вельзевул не может позволить себе снять их. Она убирает обручальное кольцо в карман и смотрит на двойные двери перед собой, опасаясь сделать хуже.       На её памяти был только один пожар, после которого её поставили Старшим Инженером в машиностроении. Вельзевул первым делом подписала перевод Кроули в своё отделение и с тех пор ни разу об этом не пожалела. Может быть, только сегодня. Может быть, если он всё-таки решил умереть.       Она толкает двери, и ей в лицо тут же ударяет раскалённый воздух. У входа в котельную лежат два тела, обожжённые настолько, что она уже не смотрит на них, замечая обрывки формы рядовых мастеров. Вельзевул закашливается дымом и оборачивается, видя в дверях группку мужчин, пришедших из других мастерских.       Вокруг летают горящие листы с проектами и Вельзевул ловит один, уже догорающий в её руках. Она проходит немного дальше, замечая Кроули, лежащего у общего стола. В нескольких шагах от него изломанной завалилась его игрушка, сверкая золотыми глазами. Вельзевул замечает в них каплю осознанности, и её пробивает дрожь.       — Прости, — говорит она обращаясь к металлической женщине, — я его нашла! Вытаскивайте! И быстрее! Вы хотите, чтобы я тут задохнулась?       К ней тут же подбегают несколько человек и поднимают Кроули так, будто он ничего не весит. Кто-то кричит про носилки, но Вельзевул отмахивается и кричит ещё громче, не слыша своего голоса. Она неотрывно смотрит на обожжённое лицо, чувствуя непонятную тоску. Ей не должно быть жаль, потому что Кроули просто не может умереть сейчас. Он же идиот, идиоты живут дольше.       На улицу она выходит первой, открывая двери мастерам, несущим Кроули. К ней тут же подбегает Моргана, щебеча что-то. Вельзевул отмахивается от неё, как от назойливой мушки. Моргана отходит к Асмодею, и тот пытается объяснить свою версию событий. Оставшиеся три члена Совета к моменту взрыва успели уехать домой.       К Вельзевул идёт Гавриил, что-то крича, но ей кажется, что она оглохла. Вельзевул высматривает Мага в толпе и находит его рядом с тем мальчишкой, Адамом. Она выдыхает, понимая, что вся её семья сейчас в безопасности.       — Ты кого-то привёл из Университета? — Жадно вдыхая воздух через каждое слово, спрашивает Вельзевул, когда Гавриил становится рядом с ней.       — Азирафаэль решил поехать со мной, — отвечает он, сгребая её в объятия, — он работал вместе с Антонием несколько недель.       — Я не уверена, жив он или нет, — шепчет Вельзевул куда-то в плечо Гавриила, — я не знаю, что будет дальше. Если что-то случится, позаботься о Маге и не смей впутываться ни в какие сомнительные дела. Не рискуй репутацией и не порть будущее нашему сыну больше, чем… — она не может заставить себя закончить предложение.       — Что может случиться? — Заботливо спрашивает Гавриил, целуя её в макушку.       Вельзевул не отвечает. Она знает своё место и надеется, что ей это зачтётся. В конце концов, она никогда не подводила корону и всегда верно ей служила. Может быть, королева будет милостлива. Может быть, её вообще в это впутывать не будут. Вельзевул уверена, что не делала ничего, за что могла бы покаяться.       Рядом звучит сирена. Карета неотложной помощи едет следом за пожарной, и к ним подбегают несколько человек, наперебой рассказывая о том, что на траве лежит обожжённый Старший Инженер. Медики с серьёзными лицами молча кивают и готовят носилки. Пожарные разворачивают шланги и включают насос.       Азирафаэль, стоящий с кучкой студентов в отдалении, подходит чуть позже, когда толпа, окружающая Кроули, расступается перед носилками и начинает советовать, как лучше его положить. Пожарные пробегают мимо и скрываются в дверях Управления. Азирафаэль провожает их взглядом и неотрывно смотрит на Кроули.       — Он жив? — Спрашивает он у кого-то рядом.       — Да вроде, — краснолицый инженер пожимает плечами, — хороший мужик. Я раньше у него работал, потом перевёлся к Асмодею. Правильно сделал, видимо. Как их вообще угораздило там поджечь что-то? В машинке ж печами не пользуются особо.       — Там котельная взорвалась, — отвечает другой мастер, вытирая обожжённые щеки, — и два тела лежали. Вельзевул даже на них не смотрела, пыталась хотя бы этого спасти. Там ещё эта была его. Металлическая. Вот расстроится, если в себя придёт.       Азирафаэль смотрит на них, складывая губы в немое «Роуз» и качает головой. Он запрещает себе скорбеть или жалеть Кроули, веря, что так у него больше шансов проснуться. Азирафаэль идёт рядом с носилками, вдруг чувствуя на запястье слабую хватку.       — Я ничего не вижу, — тихо говорит Кроули, и все вокруг на него смотрят, — кто здесь?       — Это я, — мягко отвечает Азирафаэль и замолкает, не смея произнести своё имя.       — Хорошо, — ещё тише произносит Кроули и закашливается, пачкая губы кровью, — там были Уилсон и Джонс. Они живы?       Кто-то рядом вздыхает, и женщина с тёмными волосами, услышав новость, начинает всхлипывать и хватается за цепочку на своей шее, обнажая золотое кольцо. Азирафаэль качает головой, не зная, что ответить. Кроули, даже не надеясь услышать ответ, снова теряет сознание и отпускает чужую руку.       Медики отгоняют мастеров от машины, и Азирафаэль отходит, не зная, куда ему идти сейчас. К нему подбегает Анафема, вытирая слёзы рукавом длинной рубашки. Она говорит, что оставила первокурсников с Ньютом, что всё будет хорошо, что так не бывает, что…       — Почему тогда ты плачешь? — Почти шёпотом спрашивает Азирафаэль.       Анафема не отвечает, и он обнимает её, прижимая к себе. Девушка всхлипывает, и на её лице некрасиво растекаются разводы туши. Азирафаэль думает, что нужно подойти к Этим. Они могли бы быть там же. Всего лишь случай нескольких минут. Кроули просто должен был пойти с ними, и ничего этого бы не случилось.       Или котельная взорвалась бы утром, унеся с собой гораздо больше жизней.       Закат красит небо алым, и кажется, будто оно тоже горит. Было бы хорошо, если бы пошёл дождь, но наверху нет ни единого облака. Машина неотложной помощи уезжает с громкой сиреной, пожарные то отбегают, то прибегают снова.       Управление давно привыкло гореть. Да и терять инженеров оно тоже привыкло. Это сами инженеры всё никак не могут смириться с тем, что им приходится хоронить друг друга.